Мия призналась себе: ей нравится эта игра. Красное бельё, открытая дверь, притворный сон — она ждала, когда он не выдержит. Но она не знала, что у него есть план. И план этот — страшнее, чем она могла представить.
20. Крайние меры
С его стороны
Последние выходные Мия ночевала в новом доме с нашими родителями, сообщив им, что якобы хочет помочь с домашними делами. Что же, это вряд ли ей поможет. Рано или поздно мы окажемся с ней наедине, и тогда я больше не буду сдерживаться. Её лисье поведение порядком начало надоедать. Решила устроить представление? Хорошо, я включусь в эту игру, но по своим правилам, так что мало не покажется.
Я был на грани. После её очередного колкого замечания я в ярости пришел к знакомому по вечеринке. Он, ухмыляясь, сунул мне в руку маленький пузырёк.
— С одним таким я чуть ли не под венец ушёл, — грязно усмехнулся он.
Пузырёк жёг мне карман. Я представлял, как она наконец перестанет изображать ледяную королеву, как будет лежать без сил, покорная и тихая. Я мог бы сделать всё, что захочу. Но когда я вернулся домой и увидел её спящей — её беззащитное лицо, растрёпанные волосы на подушке — что-то внутри перевернулось. Я увидел не соперницу, а просто девчонку. И понял, что победа, добытая таким способом, будет хуже любого поражения. Это будет конец. Конец и для неё, и для того, что я на самом деле чувствовал…
Нет. Не так. Я не маньяк. Я хочу, чтобы она сама захотела этого. Я хочу сломать её сопротивление, а не просто усыпить. Со злостью я швырнул пузырёк на дно ящика стола. Это было слабостью. Моей последней слабостью по отношению к ней.
Настал понедельник, и Мии, хочет она этого или нет, придётся снова ходить в школу и ночевать в квартире. Вряд ли она будет постоянно ездить в новый дом, тратя на это почти час времени. К тому же, что она скажет своей матери?
Так и случилось. Появившись с утра на десять минут, она быстро убежала в школу. Ей, видимо, пришлось встать в пять утра, чтобы успеть на шестичасовой утренний автобус в город.
Вечером после занятий рисования она вернулась домой. Я уже ждал её, предварительно заказав её любимые пирожные из кафе, где я подрабатывал на каникулах. Отдельно для нее заварил цветочный чай. Без всяких добавок. Только мята и ромашка.
Я постучал к ней в спальню, где она сидела битый час, не высовывая носа.
— Пойдём пить чай. Я взял макаруны и маффины с солёной карамелью, — сказал я, не открывая дверь.
В ответ — продолжительное молчание. Видимо, оценивала риски.
— Хорошо. Но с условием, что не подойдёшь ко мне ближе, чем на метр, — послышалось из ее комнаты.
— Как скажешь, — ответил я.
Она открыла дверь, я отошёл на два шага, чтобы пропустить её, и направился следом на кухню.
Мия выглядела по-домашнему: светло-коричневый оверсайз костюм, состоящий из шорт и лёгкой рубашки с мишками, тёплые махровые носки. Её волосы были собраны в небольшой пучок.
Она села за полукруглый обеденный стол и, наблюдая за мной, принялась за пирожные. Я поставил перед ней заранее приготовленный чай, а сам сел напротив, держа в руке свою кружку.
Некоторое время мы сидели молча. Она осторожно ела пирожные, запивая чаем, я смотрел на неё и тоже принялся за маффин.
— Так ты теперь меня избегаешь? — решил я начать разговор.
— А что ещё мне остаётся делать? — жуя макарун, ответила Мия.
— Разве тебе это не нравится?
— Что? Пирожные? Они замечательные, спасибо, — сказала она, не глядя на меня.
— Ты же понимаешь, о чем я.
— Каз. Ты сам меня пригласил сюда, давай просто попьём чай.
Я улыбнулся. Она не отрицала, что я ей нравлюсь. Зачем это притворство в недотрогу?
— Окей. Я могу тебе помочь с английским. У нас была контрольная сегодня, у вас она будет завтра, — ответил я.
Мия насторожилась и обдумывала услышанное. С одной стороны, ей нужны были хорошие оценки по предмету, с другой — придётся остаться со мной наедине в одной комнате.
— Не волнуйся, я не притронусь к тебе, — сказал я. — Мне не особо хочется слышать от отца упрёки из-за твоего английского.
— Подумаешь… Не так уж всё плачевно, — фыркнула Мия и, сделав последний глоток чая, встала из-за стола. — Ладно. Только быстро. Объяснишь, какие вопросы и, самое главное, ответы.
Я направился за ней в её комнату. Мы сели рядом за небольшой письменный стол, демонстративно оставив между собой расстояние вытянутой руки, и принялись за учебники.
Я начал объяснять ей тестовые задания. Мы сидели так близко, что я чувствовал исходящее от неё тепло и лёгкий запах её шампуня. Я видел, как вздрагивает её шея, когда я нечаянно задеваю её локтем. Она вся была натянута как струна, и каждое моё движение заставляло её сжиматься сильнее. Я наклонялся ближе, чтобы указать на упражнение в учебнике, и видел, как учащается её дыхание. Это было опьяняюще. Видеть её такую — смущённую, собранную, готовую в любой момент сорваться с места.
— Ты меня вообще слушаешь? — спросил я, заметив, что её взгляд застыл на одной точке.
— Что? Да, конечно, — она вздрогнула и потянулась за ручкой, но вместо этого её пальцы коснулись моей руки.
От прикосновения по телу пробежала молния. В комнате повисло напряжённое молчание. Она не отдернула руку. Мия смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными страха и чего-то ещё… чего-то такого, из-за чего у меня перехватило дыхание. Вся её игра в отчуждение рухнула в одно мгновение.
Я медленно перевернул ладонь и сомкнул её пальцы с её пальцами.
— Мия, — тихо выдохнул я её имя. Это было не вопросом, а приговором.
Она попыталась оттянуть руку, но я удержал её. В её глазах читалась паника, но она не кричала, не звала на помощь. Она просто смотрела на меня, и я видел, как под её тонкой кожей бьётся пульс.
— Хватит игр, — прошептал я, притягивая её к себе.
Она упёрлась ладонью мне в грудь, но это был слабый, беспомощный жест. Её тело дрожало.
— Каз… отпусти… — её голос звучал хрипло и неубедительно.
— Я же чувствую, что ты не хочешь, чтобы отпускал, — я провёл большим пальцем по её костяшкам, и она зажмурилась.
И тогда она сорвалась. Не я. Она. Внезапно её руки вцепились в майку на моей груди, она сама рванулась ко мне, и наши губы столкнулись в жарком, яростном, голодном поцелуе. В нём не было ни капли нежности, только копившаяся злость, страх и невыносимое желание. Она кусала мои губы, её пальцы впивались в мои волосы, она прижималась ко мне всем телом, словно пытаясь раствориться.
Она первая. Это она всё начала. И для меня это было лучше любой зависимости.
Мы не отрывались друг от друга, казалось, вечность. Этот поцелуй был похож на землетрясение, которое смело все преграды и запреты. Когда мы наконец выдохнули, прижавшись лбами, в комнате стояла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая только нашим учащённым дыханием.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых уже не было ни страха, ни злости — только шок и смущение от собственной смелости. Щёки её пылали румянцем.
— Я… я не знаю, что на меня нашло, — прошептала она, пытаясь отстраниться.
Я не отпустил её, позволив лишь увеличить расстояние между нашими лицами на сантиметр. Мои руки всё ещё держали её за талию.
— Это была правда, — тихо, но твёрдо сказал я. — Игра окончена, Мия.
Она опустила глаза, не в силах спорить. Её тело ещё дрожало от пережитого напряжения. Мы просидели так ещё несколько минут, пока пульс не перестал бешено колотиться. Потом она аккуратно высвободилась из моих объятий, молча собрала учебники и, не говоря ни слова, вышла из комнаты, оставив меня с гудящей в ушах тишиной и вкусом её губ на своих.
С того вечера между нами повисло новое, электрическое напряжение. Не враждебное, а полное невысказанных вопросов и ожидания. Мы избегали говорить о случившемся, но в воздухе между нами постоянно висел тот поцелуй. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение на кухне или в коридоре отзывалось в теле горячей волной. Она больше не убегала и не пряталась, но и не подходила ближе. Она просто ждала. И я ждал. Понимая, что следующее движение должно быть за ней. Что сорвавшись однажды, она уже не сможет вечно делать вид, что ничего не было.
Именно в эти дни я перестал её преследовать. Мне больше не нужно было ломать её оборону — она была уже пробита. Оставалось только дать ей время осмелеть и сделать шаг навстречу своему настоящему желанию.
______________________________
Он был готов переступить черту, из которой нет возврата. Но в последний момент что-то остановило его. А она — сделала шаг сама. Как думаете, это победа над его тёмной стороной или начало чего-то ещё более опасного?
Читайте финал в следующей главе — с её стороны. Утро после. Она проснётся и поймёт: всё изменилось.
А если захочется заглянуть «за кулисы»: обсудить персонажей, узнать о процессе создания или просто пообщаться с автором — добро пожаловать в группу ВКонтакте.
#двестороны #альбахакимо #роман #российскийавтор #книжнаялихорадка #книжныйблог #книголюб #чточитать #книжныеновинки #рекомендациикниг #романтика #дзенчитает #текстдзен #книгадня