Не будем здесь говорить об уже изрядно поднадоевшей непредсказуемости прошлого. Поговорим об очевидном, настолько очевидном, что впору вспомнить поговорку – хочешь что-нибудь спрятать, положи на самое видное место.
Вот так и в нашей неожиданной истории – то, что должно было быть воспринято всеми, то, что должно было быть осознано и воплощено в жизнь – было положено на самое видное место, но никто не увидел.
У Ивана Ефремова есть интересные строки: «Очень трудна работа историка, особенно когда учёные стали заниматься главным – историей духовных ценностей, процессом перестройки сознания и структурной ноосферы – суммы созданных человеком знаний, искусства и мечты»[1].
Неожиданно? Да. Потому, что именно в этом главный вопрос истории. А не в дворцовых переворотах, годах царствования и военных кампаниях.
В последнее время мы часто слышим призывы повышать нравственность, сохранять традиционные ценности, повышать культурный уровень. История духовных ценностей, сумма созданных человеком знаний, искусства разве не может стать основой и для восстановления нравственности, и для повышения общего культурного уровня. Может!
Здесь мы видим и соединение нового взгляда на историю с образованием, просвещением. И это не только теория. Это самая, что ни на есть практика. Кто мешает, например, уже сейчас скорректировать образовательные и просветительские программы? Полагаю, никто!
Мы не учим уроки истории! Мы не слушаем мудрых людей! Насколько точное определение современному, «просвещённому» XXI веку дал Иван Ефремов – «взрыв безнравственности»! «Некомпетентность, леность и шаловливость «мальчиков» и «девочек» в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это «взрывом безнравственности», и это мне кажется гораздо опаснее ядерной войны»[2].
Обратимся к другому великому не только писателю, но и мыслителю, Льву Николаевичу Толстому. Просто почитайте, что он писал в своей книге «Царство божие внутри вас», опубликованной в Германии в 1894 году: «Большинство богатых людей точно так же в наше время составляются уже не из самых утонченных и образованных людей общества, как это было прежде, а или из грубых собирателей богатств, занятых только обогащением себя, большею частью нечестными средствами, или из вырождающихся наследников этих собирателей, не только не играющих выдающейся роли в обществе, но подвергающихся в большинстве случаев всеобщему презрению. Но мало того, что круг людей, из которого отбираются слуги правительства и богатые люди, становится всё меньше и меньше и низменнее, и низменнее, сами люди эти уже не приписывают тем положениям, которые они занимают, прежнего значения и часто, стыдясь их и в ущерб тому делу, которому они служат, не исполняют того, что они по своему положению призваны делать. Короли и императоры почти ничем уже не управляют, никогда почти сами не решаются совершать внутренние изменения и вступать в новые внешние политические условия, а большею частью предоставляют решение этих вопросов государственным учреждениям или общественному мнению. Все обязанности их сводятся к тому, чтобы быть представителями государственного единства и могущества. Но и эту обязанность они исполняют всё хуже и хуже. Большинство их не только не держится в прежнем недосягаемом величии, а, напротив, всё более и более демократизируется, даже энканальируется, сбрасывая с себя последний внешний престиж, т. е. нарушая то самое, что они призваны поддерживать».
Александр Сергеевич Пушкин. Почему в школе мы изучаем одни его стихи, и совершенно игнорируем другие?
И горд и наг пришел Разврат,
И перед <ним> сердца застыли,
За власть отечество забыли,
За злато продал брата брат.
Рекли безумцы: нет свободы,
И им поверили народы.
И < > [в их речах]
Добро и зло, все стало тенью,
Все было предано презренью,
Как ветру предан доль<ный> прах [3]
О каких временах эти строки? О временах жизни великого поэта? Или о современности, двадцать первом, «просвещённом» веке? Если он это писал о своих временах, то почему мы не прислушались, не выучили урок и не сделали все возможное для того, чтобы никто не смог за власть отечество забыть. Если это назидание нам, потомкам, то тем более – мы, народ, поверили безумцам. Не смогли отличить правду от кривды! А Достоевский разве не об этом же писал? «Всегда, во всяком обществе есть так называемая золотая посредственность, претендующая на первенство… Они с уничтожающим презрением и с нахальною дерзостью смотрят на всех не блистающих, неизвестных, ещё тёмных людей. Они-то первые и начинают бросать камни в каждого новатора… Разумеется, они поймут наконец новую мысль, но поймут всегда после всех, всегда грубо, ограниченно, тупо…».
А Достоевский разве не об этом же писал? «Всегда, во всяком обществе есть так называемая золотая посредственность, претендующая на первенство… Они с уничтожающим презрением и с нахальною дерзостью смотрят на всех не блистающих, неизвестных, ещё тёмных людей. Они-то первые и начинают бросать камни в каждого новатора… Разумеется, они поймут наконец новую мысль, но поймут всегда после всех, всегда грубо, ограниченно, тупо…»[4].
Перечитайте ещё раз небольшой отрывок из произведения школьной программы.
«Мир же духовный, высшая половина существа человеческого отвергнута вовсе, изгнана с некиим торжеством, даже с ненавистью. Провозгласил мир свободу, в последнее время особенно, и что же видим в этой свободе ихней: одно лишь рабство и самоубийство! Ибо мир говорит: «Имеешь потребности, а потому насыщай их, ибо имеешь права такие же, как и у знатнейших и богатейших людей. Не бойся насыщать их, но даже приумножай» – вот нынешнее учение мира. В этом и видят свободу. И что же выходит из сего права на приумножение потребностей? У богатых уединение и духовное самоубийство, а у бедных – зависть и убийство, ибо права-то дали, а средств насытить потребности еще не указали. Уверяют, что мир чем далее, тем более единится, слагается в братское общение тем, что сокращает расстояния, передает по воздуху мысли. Увы, не верьте таковому единению людей. Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. Живут лишь для зависти друг к другу, для плотоугодия и чванства. Иметь обеды, выезды, экипажи, чины и рабов-прислужников считается уже такою необходимостью, для которой жертвуют даже жизнью, честью и человеколюбием, чтоб утолить эту необходимость, и даже убивают себя, если не могут утолить ее. У тех, которые небогаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей и зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут. Спрашиваю я вас: свободен ли такой человек? Я знал одного «борца за идею», который сам рассказывал мне, что, когда лишили его в тюрьме табаку, то он до того был измучен лишением сим, что чуть не пошел и не предал свою «идею», чтобы только дали ему табаку. А ведь этакой говорит: «За человечество бороться иду». Ну куда такой пойдет и на что он способен? На скорый поступок разве, а долго не вытерпит. И не дивно, что вместо свободы впали в рабство, а вместо служения братолюбию и человеческому единению впали, напротив, в отъединение и уединение, как говорил мне в юности моей таинственный гость и учитель мой. А потому в мире все более и более угасает мысль о служении человечеству, о братстве и целостности людей и воистину встречается мысль сия даже уже с насмешкой, ибо как отстать от привычек своих, куда пойдет сей невольник, если столь привык утолять бесчисленные потребности свои, которые сам же навыдумал? В уединении он, и какое ему дело до целого. И достигли того, что вещей накопили больше, а радости стало меньше»[5].
И это всего только три примера, и только одной стороны совершенно иного взгляда на историю. Вернёмся к Ивану Ефремову и продолжим цитату из его письма Э.К. Олсону: «Мы можем видеть, что с древних времен нравственность и честь (в русском понимании этих слов) много существеннее, чем шпаги, стрелы и слоны, танки и пикирующие бомбардировщики»[6].
Да, для наших далёких предков нравственность и честь были более значимы, чем описание завоевательных походов, чем рассказы о балах и любовных похождениях. А для нас нравственность и честь остались ли такими же ценностями? Нет, ибо очень точно выразился советский писатель, продолжая свою мысль: «Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности. Это является единственной действительной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения»[7].
Знаете, в чём главный парадокс нашего времени? В той самой поговорке – хочешь что-либо спрятать, положи на видное место. У нас есть всё – заповеди наших предков, прямо «крики» многих мудрых людей – посмотрите, вот он, корень всех проблем, и устранить его достаточно просто. Но почему-то опять приходит на ум другая поговорка – про глас вопиющего в пустыне.
Разве кто-то мешает нам скорректировать образовательные и просветительские программы прямо сейчас? Никто не мешает. Для этого не нужны революции. Для этого нужна политическая воля и желание людей.
И желание людей здесь ключевое условие. Ибо никто не может заставить человека просвещаться, читать книги, размышлять над прочитанным, вырабатывать своё мнение и стараться применить познанное в жизни.
На протяжении всей истории человечества, в самые трудные моменты приходили те, кого можно назвать учителями человечества, для того, чтобы не просто спасать погрязших в пороках людей, а учить их тому, как становиться добрее, мудрее, нравственнее, честнее.
Сейчас такие трудные времена наступили. И очень хочется, чтобы, наконец, люди осмыслили слова Сен-Жермена: «По своей структуре, по своему пониманию на физическом уровне, многие люди, вырастая как личности, понимают суть своего воплощения как преумножение своих материальных ценностей. Но благосостояние и борьба за выживание – это не суть пребывания на Земле». Поразмыслили и захотели изменить и свою жизнь, и жизнь страны, мира. Для этого всё есть, в том числе и мудрость, и знания.
[1] Иван Ефремом, «Час быка», 1969 год.
[2] Из последних писем И.А. Ефремова Э.К. Олсону, 1971 год.
[3] Собрание сочинений А.С. Пушкина в 20-ти томах, том 2, издание 2016 года, с. 145. Стихотворение написано в период 1820-1824 годов, но оставлено в черновиках.
[4] Ф.М. Достоевский, собрание сочинений, том 18, с. 61.
[5] Фёдор Михайлович Достоевский, «Братья Карамазовы, с. 179-180
[6] Из последних писем И.А. Ефремова Э.К. Олсону, 1971 год.
[7] Из последних писем И.А. Ефремова Э.К. Олсону, 1971 год.