2 июля 1961 года в собственном доме в Кетчуме, штат Айдахо, оборвалась жизнь Эрнеста Хемингуэя. "Нью-Йорк Таймс" в своем первом сообщении указала на случайное самоубийство литератора, а шериф округа Блейн Фрэнк Хьюитт не обнаружил следов насильственной смерти.
Однако сомнения в причинах его кончины возникли сразу, учитывая, что всего за 48 часов до трагического события писатель был выписан из клиники Майо, что в Рочестере, штат Миннесота. Там он получал медицинскую помощь в связи с депрессивным состоянием и другими расстройствами.
Позже супруга писателя сообщила о том, что он совершил суицид. С течением времени еще несколько членов его семьи ушли из жизни добровольно, что дало толчок слухам о так называемом "проклятии Хемингуэя" – необъяснимом феномене, якобы преследующем потомков писателя.
Несмотря на несомненный литературный успех, приведший к славе и признанию одним из самых значимых писателей XX века, Эрнест Хемингуэй, к тому же отмеченный Пулитцеровской и Нобелевской премиями, тем не менее, прожил жизнь, полную трагедий и борьбы с проблемами психологического характера.
Формирование его личности во многом было связано с тираническим влиянием матери Грейс Хемингуэй. Ее властный характер и желание видеть в сыне подобие любимой старшей дочери Марселины заставили писателя постоянно чувствовать подозрительность и страх по отношению к женщинам в частности и окружающему миру вообще.
Тяжелое психическое состояние отца, Кларенса Хемингуэя, усугублялось маниакально-депрессивным синдромом и склонностью к агрессии. Самоубийство отца стало для двадцатипятилетнего Эрнеста тяжелой психической травмой. Всю жизнь он винил в случившимся мать.
Марта Геллхорн, третья жена писателя, отметила, что детские переживания Эрнеста, связанные с влиянием матери, оставили глубокий след недоверия и страха вообще и перед женщинами в частности. Это отражалось на его личных отношениях с окружающими и серьезно способствовало развитию чувства покинутости и предательства, окружающего его постоянно.
Участие в Первой мировой войне само по себе оставило глубокий отпечаток в душе сначала санитара-добровольца Итальянской армии, а затем и Американской Хемингуэя. А тут еще и ранение, которое привело его в Милан, в Госпиталь Американского Красного креста. Там он встретил медсестру Агнес фон Куровски. Ее отказ выйти за него замуж привел к первой серьезной депрессии и мыслям о суициде.
Далее был развод с первой женой Хэдли Ричардсон из-за измены самого Хемингуэя. Но он стал для него постоянным источником сожаления и душевных терзаний. Смерть отца произошла одновременно с началом второго брака Хемингуэя с Полин Пфайффер.
В это время его противостояние с собственными расстройствами и алкогольной зависимостью значительно усилилось. Особенно благодаря медпрепаратам, которые он принимал до конца своих дней и далеко не всегда согласно рецептам. В письме матери своей второй жены, посвященном самоубийству отца, Хемингуэй выразил опасение, что его ждет такая же участь.
После кончины отца Эрнест Хемингуэй признался другу, что утратил смысл и цели жизненного пути и злоупотреблял алкоголем и таблетками по собственной вине. Несмотря на рекомендации врачей, осторожнее принимать медпрепараты и просто прекратить пить. Хотя бы из-за начавшегося в 1937 году повреждения печени, когда писателю было всего 38 лет.
Хемингуэй испытывал странное притяжение к смерти и тяготел к кровавым занятиям, таким как рыбалка, охота, коррида и, наконец, война, и не одна. В 1954 году он даже признался актрисе Аве Гарднер: “Я трачу неимоверно много времени на убийство животных и рыбы, чтобы избежать самоубийства”.
В том же году Хемингуэй пережил две авиакатастрофы во время охоты в Африке. Второе крушение привело к серьезным травмам, включая переломы позвонков, черепа и разрыв печени. Это событие негативно сказалось на его физическом и психическом здоровье, и он продолжал злоупотреблять алкоголем, находясь на постельном режиме.
С годами друзья и родственники заметили дезориентацию и паранойю в поведении писателя. Он считал себя объектом слежки со стороны ФБР, что впоследствии оказалось правдой. В архивах Бюро до сих пор хранится оперативное дело в отношении Хемингуэя, начатое в первых годах 1940-х из-за подозрений в его связях с кубинскими революционерами. Есть веские основания полагать, что телефонные разговоры писателя прослушивались.
К тому же в то время Хемингуэй столкнулся с серьезными творческими проблемами. Работа над автобиографическими заметками о жизни в Париже шла мучительно с большим трудом. Когда его попросили подготовить короткий текст для инаугурации Джона Ф. Кеннеди он не смог сдержать слез и сказал: "Я больше не могу ничего сочинять.
"К концу 1960 года эмоциональное состояние Хемингуэя резко ухудшилось. Его жена Мэри договорилась о госпитализации супруга в клинику Мэйо. Позже она рассказывала, что при поступлении в больницу в ноябре 1960 года депрессия Эрнеста была пугающе глубокой. И она никак не могла точно вспомнить, когда все это началось.
Хемингуэй был выписан из Мэйо в январе 1961 года. Однако три месяца спустя Мэри обнаружила его с ружьем в руках. И в апреле того же года он был снова госпитализирован. Покинув свой дом в Айдахо, он отправился на маленьком самолете в клинику. Но во время остановки в Южной Дакоте для заправки писатель едва не попал под винт самолета.
В течение двух месяцев второго курса лечения в Мэйо Хемингуэя ему провели не меньше пятнадцати сеансов электрошоковой терапии и прописали новое лекарство – “Либриум”. Это лечение негативно сказалось на его кратковременной памяти и депрессию не уменьшило ни чуть. Несмотря на это, в конце июня он был выписан.
Вернувшись в Кетчум, штат Айдахо, 1 июля 1961 года, Хемингуэй встретился с давним другом и владельцем местного мотеля Чаком Аткинсоном. И тот, вспоминая о той встрече после смерти писателя, рассказывал, что Эрнест казался бодрым: "Мы постарались не затрагивать в разговоре ничего травмирующего".
На заре следующего дня, в воскресение, 2 июля, Эрнест Хемингуэй трагически завершил свой жизненный путь. Около семи утра он поднялся с постели, накинул халат и достал из оружейного сейфа любимое двуствольное ружье марки W. &C. Scott & Son, модель Monte Carlo B, предназначенное для охоты на птиц, и произвел выстрел дуплетом себе в голову.
Оглушительный звук разбудил Мэри Хемингуэй, которая обнаружила бездыханное тело своего мужа в прихожей их дома. Прибывшим только после обеда на место происшествия полицейским она сначала сообщила о несчастном случае, намекая на то, что ружье выстрелило случайно во время чистки.
Однако практически сразу начали распространяться слухи о самоубийстве, особенно учитывая его опыт в охоте и мастерское владение оружием. Лишь спустя годы Мэри Хемингуэй откровенно призналась в интервью, подтвердив: "Нет, это было самоубийство. Он застрелился. И на этом все".
После самоубийства Эрнеста Хемингуэя похожая печальная судьба постигла и некоторых его близких. В 1966-ом его сестра Урсула ушла из жизни, приняв смертельную дозу медикаментов, а в 1982-ом брат Лестер свел счеты с жизнью, используя огнестрельное оружие. В 1996-ом внучка Хемингуэя, достаточно известная модель Марго, скончалась из-за передозировки снотворным.
Мариэль, еще одна внучка писателя и сестра Марго, назвала эти трагедии и психические проблемы в семье "проклятием Хемингуэев". Сейчас медики и ученые активно пытаются выяснить, что же является причиной этой печальной тенденции.
В 2006 году психиатр Кристофер Д. Мартин опубликовал в научном издании "Психиатрия" статью, где выдвинул теорию о возможной генетической предрасположенности Эрнеста Хемингуэя к психическим расстройствам, унаследованной от родителей.
Доктор Мартин также полагает, что существенную роль могли сыграть детские травмы и подавленные обида и злость на мать. Кроме того, он пришел к выводу, что Хемингуэй проявлял признаки "биполярного расстройства, алкогольной зависимости, черепно-мозговой травмы, а также возможного пограничного и нарциссического расстройств личности".
В 2017 году психиатр Эндрю Фарах предположил, что странное поведение Эрнеста Хемингуэя могло быть связано с хронической травматической энцефалопатией. Он обратил внимание на многочисленные травмы головы, которые писатель получал на протяжении всей жизни, и выдвинул версию, что именно они могли привести к его разрушительным действиям.
На могиле Хемингуэя в Кетчуме, штат Айдахо, наиболее продвинутые читатели до сих пор оставляют алкоголь. Их желание выпить и попрощаться со Стариком, чтобы потом вновь встретиться с ним на страницах любимых произведений, абсолютно понятно, и автором, сегодня!, полностью поддержано. Пойду, пожалуй, налью еще.