Герой России, участник кадровой программы "Время героев" Николай Соколов в этом году был назначен на должность заместителя начальника департамента по координации стратегических инициатив Управления президента Российской Федерации по стратегическому партнерству и сотрудничеству. Как России удается побеждать санкции и будут ли востребованы в будущем военные — об этом и не только он рассказал в эксклюзивном интервью ТАСС в преддверии Дня защитника Отечества
— Николай Андреевич, как вы решили стать военнослужащим?
— Службу я начинал по призыву в РВСН (ракетные войска стратегического назначения — прим. ТАСС). Во второй день службы, когда нас привезли из военкомата на курс молодого бойца, для меня армия открыла новый, невероятный мир, который я раньше и не представлял. Огромное количество молодых ребят, которые объединены не только внешними условиями — формой или стрижкой, а общими задачами и целью. Для меня показателем стал первый развод в воинской части — подъем государственного флага и исполнение гимна. Тысячи ребят стоят на плацу, исполняют гимн Российской Федерации. В тот момент я почувствовал очень сильную внутреннюю тягу и сопричастность к нашей великой армии. В тот самый момент я и принял для себя решение, оставаться в армии. Но для того, чтобы в ней развиваться, необходимо, как говорят моряки, осмотреться в отсеках, после чего я и начал служить по контракту.
Первым моим командиром взвода был Долбилин Евгений Иванович, выпускник Новосибирского высшего военного командного училища. Я только заключил контракт, а он молодой лейтенант и очень вдохновленный командир. Мне он понравился тем, что это человек, который все время тянется к знаниям. Несмотря на то, что у него есть своя специальность, свой профиль, он всегда был и остается всесторонне развитым офицером. Он меня многому учил, рассказывал о традициях, о том, каким нужно быть офицером. И самый главный совет который он мне дал — это быть всесторонне развитым и всегда стремиться к знаниям.
— Вы принимали участие в разных локальных конфликтах как на территории нашей страны, так и за ее пределами. Могли бы провести параллели, где было сложнее или легче?
— Специальная военная операция — это беспрецедентный вооруженный конфликт. Сравнить ее можно только с Великой Отечественной войны. И, по-честному, сравнивать все предыдущие локальные конфликты, наверное, невозможно.
Опыт — это такой снежный ком. На территории нашей страны, на Кавказе, я для себя окончательно сформулировал, как нужно подгонять и обслуживать снаряжение. Всегда хочется взять "всего побольше", потому что все пригодится, но когда перемещаешься по горной местности, даже 100 грамм веса очень усложняют твое передвижение. Поэтому необходимо к каждому выходу на задачу подходить с максимальной проработкой.
Например, за пределами нашего государства я впервые получил опыт применение средств первой помощи. Одной из опасностей, которая была, например, в Сирийской Арабской Республике, кроме непосредственного боевого столкновения — это ядовитые насекомые, т.е. всякого рода сколопендры, скорпионы. Казалось бы, вроде насекомое, всего лишь букашка, по сравнению с человеком, но иной раз может ужалить так, что бойцы не только выходят из строя, но и умирают.
Без сомнения, весь этот накопленный годами опыт был приобретен не только во время выполнения боевых специальных задач, но и в ходе повседневной боевой подготовки, и я всегда передавал [его] своим бойцам. Но нужно помнить: то, что сработало у одного человека в определенной ситуации, не всегда является гарантом того, что сработает у другого. Мы всегда охотно делились опытом друг с другом и готовились к той войне, которая еще не наступила.
— За что вы были награждены медалью "Золотая Звезда"? Можете ли рассказать, что это была за операция и как вы узнали о награждении?
— Каждая награда — это награда подразделения, подчиненных, командиров. Конкретно в моей ситуации — это колоссальная заслуга моих подчиненных. Это те ребята, которые мне абсолютно доверяли, выполняли задачи, которые перед нами ставило руководство, долг, который они считают священным. Также это заслуга моих командиров и начальников, которые всегда давали возможность советоваться при принятии решения. Мне очень повезло, мы всегда обсуждали, как будем выполнять конкретную боевую задачу. И благодаря такой синергии нескольких умов мы могли правильно скоординировать действия.
И это заслуга родителей, которые объяснили, что для мужчины очень важно всегда держать слово, а в нашем случае — быть верным воинской присяге, нарушить ее никак нельзя.
— Действительно ли за все время СВО в вашем подразделении не было потерь и за счет чего это удалось добиться?
— Да, действительно. Одна из тех заслуг, которые я с гордостью отождествляю с собой, это то, что в ходе выполнения задач я, как командир, не допустил безвозвратных потерь. Были мальчишки раненые, но все были эвакуированы, всем была оказана помощь. В первую очередь, все это благодаря тому, что до специальной военной операции и в периоды ротации, мы уделяли огромное внимание боевой подготовки, моделировали ситуации, в которых мы уже побывали, планировали следующие возможные боевые действия, операции, задачи. Каждый день мы всегда проводили с тем, чтобы чему-то новому научиться.
Нам часто приходилось стрелять с деревьев, из очень неестественных положений. Поэтому, в том числе на полигоне, мы всегда с ребятами отрабатывали разные варианты действий и старались не повторяться. Очень важно помнить о том, что, если что-то получилось один раз, не факт, что это получится в следующий. Нужно всегда подходить с творчеством, со смекалкой к выполнению задач.
— Как изменился характер боевых действий в связи с тем, что противник массово применяет беспилотные летательные аппараты?
— Я для себя могу отметить несколько таких ключевых этапов изменения. Так, изначально к 24 февраля [2022 года] мы подходили с концепцией снайперских пар, где крупнокалиберная винтовка и второй боец-наблюдатель с винтовкой меньшего калибра. Через несколько месяцев мы пришли к тому, что выполнять задачи качественнее четверками и пятерками. За счет насыщения поля боя уже на тот момент большим количеством беспилотных летательных аппаратов, которые выполняли задачи и функции наблюдения, среди бела дня уже мало кто перемещался. А большинство оптических прицелов предназначены для стрельбы днем.
Через несколько месяцев после начала специальной военной операции произошла следующая фаза изменения снайпинга — в ходе позиционных боев мы перешли на тепловизионные прицелы. Для того, чтобы обеспечить постоянное наблюдение, необходимо каждые полчаса менять наблюдателя за прицелом, потому что я не встречал ни одного человека, который целый час бы наблюдал в прицел за полем боя и оставался в каком-то осознанном нервном состоянии. Это очень большая нагрузка на глаза, мозг, сильно рассеивается внимание. Соответственно, мы не можем обеспечить стопроцентное наблюдение за полем боя.
В дальнейшем в ходе наступательных действий противника на работинском направлении, на других участках фронта, снайперы выполняли функции не только стрелков, сколько корректировщиков огня артиллерии, боевых машин. Также ребята за счет того, что имеют такой опыт, всегда могли применить практически любое стрелковое оружие и гранатометы, потому что основы стрельбы есть, считать поправки [на природные условия] тоже умеют, и, в принципе, имея навык работы со сложными оптическими изделиями могли на одном языки разговаривать как с артиллеристами, так и летчиками.
Сейчас ребята выполняют задачи по закрытию неба, по борьбе с беспилотниками. Потому что у ребят колоссальный опыт, настрел. Конечно, применяется уже другое вооружение. Если в 2023-м году мы мечтали о винтовках с продольно скользящим затвором, с калибром 338 Lapua Magnum или 375 СheyTac, то сейчас возвращаемся к полуавтоматическим винтовкам, которые не обеспечивают ту же самую точность и дальность стрельбы винтовки, но они дают скорострельность. А с учетом того, что беспилотники быстрые, стрелять нужно быстро и метко.
Поражали цель на расстоянии до 300 метров — большой агродрон, который переносит танковые мины, большие заряды, и осуществляет бомбардировку. Ребята стреляли из чего-то с продольно скользящим затвором.
— В этом году вы были назначены заместителем начальника департамента по координации стратегических инициатив Управления президента Российской Федерации по стратегическому партнерству и сотрудничеству. Какие цели и задачи? Как вам в этом помогает программа "Время героев"?
Программа "Время героев" — это уникальная возможность получить не только теоретическую подготовку, но и перенять тонкости службы непосредственно у практиков, у людей "без купюр". Одним из самых сложных решений в моей жизни стало понимание: остаться ли в Вооруженных силах или перейти на гражданскую службу. Больше всего я боялся предать своих боевых товарищей. Этот страх я читал и в глазах ребят, которые поступали на программу вместе со мной.
Помню первый день: мы собрались за столом в парадной форме. Все офицеры, блестят ордена, но в глазах у каждого — детский страх перед неизвестностью. Еще неделю назад эти люди водили подразделения в бой, а теперь сидели и боялись нового этапа. Вспомнилась фраза из мультика про котенка по имени Гав: "Давайте бояться вместе. Вместе бояться не страшно". Именно так мы и преодолевали сложности — плечом к плечу.
Для меня стало большим облегчением, когда я влился в новый коллектив. Я увидел, что на гражданской службе тоже находятся патриоты, которые искренне любят страну и ставят государственные интересы и будущее следующего поколения выше личных.
В новой должности мне активно помогает управленческий опыт. В армии действует принцип единоначалия: указания идут сверху вниз от командира. На гражданке система абсолютно иная, нелинейная. Сегодня задачу ставит один руководитель, завтра в рамках проектной деятельности ты сам становишься директором проекта и отвечаешь за результат. Навык быстрого принятия решений, умение выделять главное и стратегическое целеполагание — это фундамент, который дала мне армия.
Основная задача на моем текущем месте — выполнение поручений президента. Российская Федерация, и я в этом убежден, обладает уникальным набором суверенных компетенций. Как и наши предшественники в лице Советского Союза, мы никогда не были колонизаторами, мы всегда боролись с колониализмом. СССР помогал странам Африки обрести независимость благодаря военно-техническому сотрудничеству и передаче опыта. Сегодня новая колонизация происходит через криптоэкономические инструменты и запрет на передачу технологий. Но Россия продолжает бороться с этим, и благодаря готовности делиться технологиями с друзьями-партнерами, у нас все получится.
— ВЦИОМ приводит неплохие данные о росте патриотизма среди госслужащих. Что позволяет растить в современном российском чиновнике чувство служения и патриотизма?
— Для меня слово "чиновник" — нарицательное. Мне приятнее называть этих людей "госслужащими", потому что "служащие" — это от слова "служение". Как сказал президент, приходить на государственную гражданскую службу должны только те люди, у которых есть в груди жгучее желание служения людям. Это не подделаешь, это настоящее, как всеобъемлющая любовь к Родине.
Нам есть на кого смотреть в режиме реального времени, потому что очень много героев, которые несмотря на все сложности, выполняют задачу. И многие госслужащие имеют полное право себя отождествлять с бойцами.
Я недавно был свидетелем, на работе выполняли какую-то рутинную бюрократическую задачу, где нужно подготовить большой объем документов и быстро. И кто-то из ребят говорит: "Это сложно". А второй парнишка отвечает: "Сложно — это на морозе замерзший пулемет руками перезаряжать. Вот это сложно. А у нас просто работа, которую нужно выполнить". Это сказал гражданский парень, который не служил в армии, он этот пулемет где-то на полигоне видел или ему кто-то, кто сейчас воюет, рассказал. Но он сказал это с таким убеждением, что даже я приободрился.
— Как программа "Время героев" и другие региональные программы, созданные по ее модели, помогут улучшить кадровую составляющую в органах власти?
— Важно, что нас на программе как федеральной, так и региональной, учат те госслужащие, которые сегодня выполняют практические задачи, те, кто обеспечивает нашу систему управления. Сейчас у ребят, которые приходят после службы есть непреодолимое желание сделать все сегодня. Когда в голове у тебя рождается идея, и тебе кажется, что она 100% сработает, то иногда ты сталкиваешься с бюрократической машиной или с правовыми сложностями — [от этого] многие выгорают. Поэтому ребятам, которые сейчас приходят, в первую очередь нужно учиться. Многие учебники, по которым сейчас учат в институтах, это база, которая дает фундамент нашей управленческой науки. Но сейчас время настолько скоротечно и все так быстро меняется, что самый лучший способ — это перенимать знания, навыки и опыт у непосредственных управленцев. Все мы одной крови, у всех у нас единые задачи.
— Как вам удается находиться в таком позитивном морально психологическом состоянии?
— Всегда стараюсь несколько раз в неделю находить время, чтобы позаниматься спортом. Это помогает поддерживать физическую форму, разгружать мозг.
Следующее, что мне помогает, это общение с людьми. После одного из ранений я поймал себя на мысли, что сейчас меня спишут, жизнь будет не такая, как прежде. Я очень сильно переживал по этому поводу, и мне помог мой дед — он просто начал со мной разговаривать, мы начали общаться по душам.
Сейчас у многих ребят, которые возвращаются с фронта, есть "запрос на справедливость", но и у него есть крайность. Многие с честью продолжают вести себя на гражданке, но есть и те, кто хочет лишний раз вскрикнуть, что воевал и его должны уважать и любить. Однако я знаю огромное количество гражданских, которые также тянут ношу специальной военной операции. Это и бабушки, которые отправляют до 30% от своей ежемесячной пенсии для поддержки военнослужащих. Это и взрослые люди, которые после работы идут сети плести, делать окопные свечи. Это и дети, которые им помогают.
— В России одна из самых боеспособных армий. Как вы считаете, будут ли востребованы российские военнослужащие, которые решат остаться в контуре Минобороны после СВО?
— Тот колоссальный опыт, который сейчас есть, начиная от стрелка, штурмовика, заканчивая командирами и командующими воинскими соединениями, это огромный задел на будущее. Ни одна армия в мире не имеет столько опыта, как наша. Армия — это тот фундамент, на котором можно строить свое будущее и свою карьеру. В армии есть все условия для этого. Поэтому ребятам всегда найдется применение.
Многие из бойцов, с кем я общаюсь, видят себя в Вооруженных силах как тех профессионалов, которые могут там развиваться. И в целом Министерство обороны сейчас вырабатывает огромный объем подходов для поддержки молодых специалистов.
— В преддверии Дня защитника Отечества хочется спросить: что для вас, Героя Российской Федерации, Родина?
— Для меня Родина — это, конечно же, родители, дети, друзья. Это наша традиция, наше воспитание. Это то, за что не жалко жизнь положить. Это для меня Родина.