Однажды в Шанхае на цветочном рынке мы покупали семена для декоративных растений. На рынке со смешным названием «Цветы в двух руках» можно купить все необходимое для сада и огорода, просто купить красивые цветы на свадьбу или для любимой женщины. Но кроме этого здесь полно лавочек с разными зверушками, рыбками. черепашками. В эти лавочки я убегал, когда моя супруга начинала что-то для себя искать.
У мужчин и женщин скорость мышления разная, это иногда вызывает раздражение у одного из пары. Чтобы избежать этой неприятности, я и сматываюсь куда-нибудь, оставляя мою вторую половину в полном одиночестве наедине с её выбором.
Протискиваясь сквозь толпу китайцев, я добрался до живого уголка и начал разглядывать его жильцов. Все было как обычно. Зверушки сидели в набитых под жвак клетках, пластмассовых тазах и каждый занимался чем-нибудь интересным, в основном спали. Мое внимание привлек тазик с хомячками. Их в тазике было не меньше сотни. Посреди кучи зверьков лежал огромный огурец, он был изогнут как лук и его уже изрядно обгрызли с двух сторон. Но он еще был крепок. Настолько, что один из хомячков забирался на него, разгонялся как по трамплину и прыгал. И делал он это без остановки! Разбегался, прыгал, летел к краю тазика, падал на тушки своих товарищей. И опять возвращался к тому самому месту, откуда начинал опять свой разбег. И тут я понял: хомяк пытается вырваться на свободу. Он не хочет сидеть как другие его родственники и друзья в этом ненавистном, загаженном тазу. Пусть даже и кладут в него один огромный сладкий огурец на сто хомячих морд. Нет, он не такой как другие хомячки. Те , натрескавшись огурца или морковки, валятся спать и им нет никакого дела до того, что они чьи то игрушки, что их судьба проста и понятна. Прийдет какой-нибудь человек и купит хомячка. Отнесет его домой, где его придушит ребенок, съест кот или собака. Или через пару лет он спокойно умрет от старости, бегая по клетке, или крутясь в пластмассовом колесике, треская морковку и ни за что на свете не отвечая.
Мой же хомяк рвался на свободу, там где рисовые и пшеничные поля. Там, где за тобой охотятся птицы и змеи, но ты сам за себя отвечаешь и можешь выбирать, что тебе сегодня есть на завтрак, а что на обед. И подружиться тебе с той рыжей и сексуальной, или с той черненькой и наглой. А может, просто создать большую семью с пухленькой блондиночкой. И над твоей хомячей головкой каждый день светит солнце, которое всходит и заходит. А не бездушная лампочка, что светит с постоянным ровным светом, отупляя и убивая желание жить дальше.
Я отошел к другим клеткам и тазам и подумал, что у людей тоже один из ста реально хочет свободы. Хочет своей личной ответственности и своего личного выбора, он не хочет сидеть в большом тазу и грызть вместе с остальными большой и грязный огурец. А что же произошло с теми, оставшимися девяносто девятью? Кто их такими сделал?