Ну, ведь даже если логически рассуждать об окончании войны

Ну, ведь даже если логически рассуждать об окончании войны.

Вот даже по самому хреновому раскладу...

Скажем: всё надо прекращать войну.

Мы в любом случае выполняем цели СВО — Донбасс так или иначе будет наш.

Мы начинаем строить военные базы, восстанавливать инфраструктуру.

Укрепляем границы и т.д.

У нас на это есть и силы, и средства.

Украина.

Что будут делать они?

Энергетики нет — её просто заново строить надо, а они это не умеют, всё Союз строил.

Экономики нет — ну просто её нет, ни один гигант промышленный, опять же построенный Союзом, не работает — они так же разрушены.

Люди не вернутся — всеми правдами и неправдами они останутся в Европе, хоть в каком статусе.

На что содержать армию?

У них нет на это денег.

На что содержать бюджетников и платить пенсии — у них нет на это денег.

На что закупать, копать, добывать ресурсы?

У них нет на это денег.

Они что, думают, Европа будет их вечно содержать?

Зачем?

У них нет на это денег.

И что в итоге?

Новый майдан?

Революция?

Гражданская война?

Ну, придет новый президент.

Он что будет делать?

У них нет ни на что денег.

Выход какой?

Пойти на поклон к России.

Ну, чтобы просто не сдохнуть с голода.

И хотя бы был бы газ и нефть.

Ну, вот какую они видят перспективу этой страны?

Они живут только на деньги Европы.

Нет ничего своего.

Дроны собирают, как они говорят?

А на чьи деньги-то?

Завтра ЕС скажет: всё, денег нет...

И что?

А всё...

Вот именно поэтому эта «сопля зеленая» будет максимально продолжать войну, сколько сможет.

А потом — в Израиль или в крематорий.

Ну, ведь я думаю, тут всё на поверхности.

Китай будет поддерживать Россию сейчас, потому что у них нет другого варианта.

Нет, они не друзья...

И не были ими никогда.

Но просто, если они лишатся энергетической независимости, то всё, их Америка сожрет и не подавится. Какие бы они там сделки ни пытались подписать.

Мы единственные, кто может дать Китаю эту независимость.

Мы и Иран.

Но, судя по тому, что сейчас происходит с Ираном, — мы единственные.

Как-то так.