Иногда судьба преподносит уроки весьма необычным образом. Однажды в лифте встретились трое: величественная Татьяна Доронина, её супруг Борис Химичев, и молодая, весьма привлекательная незнакомка. Борис, мужчина видный и статный, невольно окинул девушку оценивающим взглядом. Этого мимолётного жеста оказалось достаточно, чтобы разбудить в Татьяне Васильевне вулкан эмоций. Не проронив ни слова, Доронина резко развернулась и, когда девушка собиралась выйти, нанесла ей мощный, по-пролетарски точный пинок. Бедняжка буквально вылетела на свой этаж, а ошеломлённый муж лишь смог выдавить:
«Ну зачем ты так?».
Ответ последовал незамедлительно, словно удар молнии:
«А куда ты таращишься?!».
Встреча двух стихий
История любви, которая впоследствии стала легендой, началась в 1967 году. Бориса Химичева пригласили на пробы к фильму с интригующим названием «Ещё раз про любовь». Увидев Доронину, он был буквально сражён её царственной красотой. Перед ним предстала настоящая королева. Однако этот восторг мгновенно разбился о суровую реальность. Актриса окинула претендента взглядом, полным холодного пренебрежения, словно оценивая залежалый товар на рынке, и сквозь зубы процедила:
«Добрый день».
После чего демонстративно отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Химичев вылетел из павильона, охваченный яростью. Хлопнув дверью, он поклялся, что не выдержит и десяти минут рядом с этой «цацей». Но актёрский мир тесен, и судьба имела на них свои планы. Вскоре Татьяна Доронина пришла в Театр имени Маяковского, где уже служил Борис. Режиссёры, словно по иронии судьбы, поставили их в пару в спектакле «Да здравствует королева, виват!». Ей досталась роль Елизаветы, а ему — её фаворита лорда Дадли. На сцене им приходилось целовать руки и обниматься, что неизбежно привело к тому, что они начали по-настоящему влюбляться друг в друга.
К 1973 году Татьяна Доронина уже была свободна от брака с Эдвардом Радзинским. Переломный момент наступил во время гастролей в Новосибирске. Химичев, наконец, признался в своих чувствах, и в ответ получил ультиматум: либо немедленно в ЗАГС, либо их пути расходятся навсегда. Никаких полумер, никаких компромиссов. Он согласился, прекрасно понимая, что в этом союзе командовать будет она.
На эмоциональных качелях
Совместная жизнь Дорониной и Химичева напоминала американские горки, полные взлётов и падений. Они могли в пылу ссоры разбить сервизы и разъехаться по разным квартирам, а затем наслаждаться друг другом, молча обнимаясь на кровати. Борис обожал те редкие моменты, когда Татьяна, поджав ноги, читала на диване или в простом халатике занималась уборкой. Сама актриса позже признавалась, что из всех её мужей Химичев был самым хозяйственным и нежным. Однако даже эти светлые моменты не смогли спасти их отношения от неизбежного.
Бориса изводило положение «тени Великой актрисы». На публике люди, указывая на них, шептали:
«Смотрите, Доронина! А это кто? А, муж…».
Уязвлённое самолюбие требовало реванша. На гастролях Борис пускался во все тяжкие, завязывая романы со стюардессами и консьержками, отчаянно пытаясь доказать самому себе свою значимость. Доронина догадывалась о его похождениях, но долгое время хранила молчание. В итоге всё заканчивалось очередным грандиозным скандалом и временным разъездом по разным квартирам.
Возвращение «блудного мужа» всегда происходило по одному и тому же сценарию. Татьяна звонила ему в театр и вкрадчиво просила:
«Мама передала вкусности, помоги донести сумки».
И он, чертыхаясь, снова возвращался в её сети, словно заворожённый.
Конец их непростых отношений наступил в поезде. Они встретились в Ленинграде и в одном купе возвращались в Москву. Борис месяц был в командировке, и за это время в жизни его супруги произошли кардинальные перемены. Под мерный стук колёс она сообщила, что, пока его не было, она приняла предложение руки и сердца от другого мужчины. Всю ночь они «прощались», кидаясь друг в друга едой и криками. А утром на перроне её уже встречал чиновник Роберт Тохненко.
На пути к истинному счастью
Борис Химичев, несмотря на свой талант идеально играть князей и лордов, был родом из скромного села Баламутовка. До пятнадцати лет он доил коров в колхозе, а фамилия Химичев досталась ему от отчима. Своего родного отца он никогда не знал — мать ушла из жизни во время аборта, когда Боре было всего двенадцать лет, унеся эту тайну с собой в могилу. Бабушка лишь туманно намекала, что заезжий молодец был «благородных кровей», отсюда, мол, и «породистая» внешность внука.
Личная жизнь актёра до встречи с Дорониной была весьма насыщенной. Был студенческий брак, заключённый на чердаке театра и продлившийся всего пару месяцев. Затем трагикомичная история в Тбилиси, где он решил приударить за местной красавицей, а её горячая родня вынудила его жениться. Тот союз продержался ровно пять дней, после чего Борис сбежал.
К 1987 году Борис Химичев был известным артистом, но при этом одиноким и совершенно неухоженным мужчиной. Именно таким он зашёл в небольшой особняк в центре Москвы, где работала Галина Сизова. Она была из совершенно другого мира — правительственный гид, водившая экскурсии для Леонида Брежнева и иностранных делегаций.
Химичев пришёл по делам к начальнику Галины. Та вежливо предложила ему чай. Как позже вспоминал актёр, стоило ей повернуться и летящей походкой направиться к двери, как его накрыло осознание:
«Это она — та самая».
Так началась долгая и упорная осада.
Борис оставлял цветы у двери её квартиры, целыми днями дежурил у подъезда. Галина, привыкшая к ухаживаниям политиков и высокопоставленных чиновников, поначалу смотрела на актёра скептически. «Какой-то дурак из деревни», — говорила она своей бабушке. Её смущали мелочи: он постоянно носил одну и ту же чёрную рубашку, старые, потёртые штаны, а за столом не пользовался ножом, помогая себе пальцами или вилкой.
«Манеры пастуха!»
— возмущалась Галина.
«Зато внешность лорда»,
— мудро парировала бабушка.
Химичев шёл ва-банк, не останавливаясь ни перед чем. Однажды, когда Галина с роднёй отдыхала в Ялте, он приехал туда и повёз её семью на морскую прогулку. Внезапно налетел сильный ветер, сорвав с головы Галины шляпу. Не раздумывая ни секунды, народный артист сиганул с борта в штормовое море. Пассажиры ахнули. Шляпу он спас, хоть она и размокла, и с большим трудом поднялся обратно на судно, чем окончательно покорил сердце Галины.
В другой раз, перед Новым годом, в дверь Галины позвонил нежданный гость. На пороге стоял огромный Дед Мороз. Он ввалился в квартиру с роскошной, уже наряженной ёлкой, которую привёз в фургоне вместе с другом. Только по голосу хозяйка узнала своего настойчивого поклонника Бориса. Эти поступки не оставили Галину равнодушной.
Семейная идиллия
Они поженились летом 1988 года. Борис стал пятым мужем Галины, а она — его пятой официальной женой. Однако венчались они впервые, решив, что этот союз будет навсегда. С Галей, или «Галюшей», как он её ласково называл, Химичев наконец-то почувствовал себя по-настоящему счастливым.
Если Доронина требовала служения, то Галина мягко, но уверенно им управляла. Она была настоящим «серым кардиналом»: не вмешивалась в творчество, но решала все остальные вопросы. Именно она, используя свои связи, добилась для мужа звания Народного артиста, минуя Заслуженного. Галина считала несправедливым, что в 60 лет у него не было никаких наград.
Она полностью преобразила его гардероб. Потёртые штаны отправились в утиль, а в шкафу появились смокинги, бабочки и бархатные сюртуки. Когда они выходили из дома, соседи прилипали к окнам, наблюдая за этой красивой парой, словно за королём и королевой.
За быт, как ни странно, отвечал «король». Химичев оказался кулинаром от Бога. Он квасил капусту, коптил рыбу, жарил шашлыки. Стоило жене приподняться с кресла, он тут же летел на кухню: «Сиди, я всё сам!». По утрам, пока она спала, он готовил ей завтрак и подавал в постель, окружая её нежностью и заботой.
Испытания и тени прошлого
В девяностые годы Химичев переживал глубокую депрессию. Режиссёры перестали приглашать его в кино, а в театре спектакли ставили крайне редко. Галина, будучи человеком действия, стала его продюсером. Она нашла деньги на фильм «Князь Юрий Долгорукий», где её муж сыграл главную роль. Когда финансирование закончилось, она, не дрогнув, заложила их вторую квартиру, чтобы доснять картину, демонстрируя невероятную преданность.
Общих детей у них не было, но Борис обожал дочь Галины от прошлого брака и с невероятной силой любил внука Дениса. Он возил его в детский сад, играл с ним, ползая по ковру, и гордо называл себя дедом. Жизнь, казалось, сложилась идеально. Но была одна деталь, которая не вписывалась в эту идиллию, тень из далёкого прошлого.
Уже после ухода Бориса Химичева из жизни разразился скандал. На телевидение пришли женщина по имени Лида и её дочь Дарья, заявившие о праве на наследство. Родные Бориса Петровича этих женщин знали, но их появление стало шоком.
Эта история тянулась из прошлого, из времён разрыва с Дорониной. Лида была просто поклонницей, «медсестрой», как Химичев её называл, которая помогала ему во время болезни. О романе речи не шло, но женщина хотела ребёнка «для себя» и обещала ничего не просить. Когда девочка подросла, Химичев всё рассказал Галине. Её реакция была мудрой и спокойной:
«Я выходила за холостого и бездетного. Это твоя прошлая жизнь, меня она не касается».
Она не запрещала ему общаться с внебрачной дочерью, но в их семейный круг эту тему не пускала. Борис помогал дочери: передавал ей заграничные вещи через падчерицу, купил машину, но близкими людьми они так и не стали. Он жаловался падчерице Елене:
«Встречусь, дам денег, а говорить не о чем. Чужие они…».
Последние дни
Последние годы семейного счастья омрачила тяжёлая болезнь. У Галины начал прогрессировать Альцгеймер. Сильная, волевая женщина медленно угасала, бродя по дому и прижимая к груди сумочку с какими-то «ценностями», которых на самом деле не существовало. Химичев стал её сиделкой. Он кормил жену с ложечки, когда у неё перестали двигаться руки, читал ей книги, мыл и водил на прогулки в ближайший парк, проявляя невероятную преданность.
Когда её не стало, Борис морально ослаб. Падчерица Елена запомнила страшный телефонный звонок ранним утром — не голос, а вой раненого зверя: «Лялечка, мамы больше нет…». Полгода он пил по-чёрному, не желая жить, погрузившись в глубочайшее горе.
Спасение пришло в виде юбилея артиста. На праздник он пригласил даже Татьяну Доронину. Она пришла с молодым спутником. Увидев их, Химичев не удержался от колкости: «Специально его привела? Чтобы я ревновал? Это в твоём репертуаре». Но когда они выпили по первой рюмашке и посмотрели друг на друга, оба прослезились. Спустя 31 год старые обиды показались глупостью, и они снова начали общаться, но теперь уже как друзья.
Вскоре после юбилея врачи обнаружили у Бориса Химичева опухоль мозга. Он сгорел быстро, за несколько месяцев. И именно в эти трагические дни на даче в Жаворонках снова появились тени прошлого.
Дарья и её мать стали приезжать к умирающему. Помощница артиста по хозяйству пыталась их не впускать, но натыкалась на скандалы и угрозы вызвать милицию. Пока актёр лежал беспомощный, дочь делала снимки у его постели и записывала его бред на диктофон, чтобы потом предъявить это на ток-шоу как доказательство их близости, что было крайне цинично.
Падчерица Елена, стараясь не устраивать сцен, однажды пригласила их на чай. Разговор не клеился. Лида рассказывала про постоянные визиты отца, Елена молча слушала, понимая, что при живой матери и здоровом отчиме эти женщины на пороге не появились бы. Борис Химичев уходил, разговаривая с единственной женщиной, которая была для него всем. В бреду он смотрел в дверной проём и спрашивал:
«Галя, Галюша, ты пришла за мной?».
На кладбище Дарья отказалась идти на поминки, сказав, что хочет побыть с отцом наедине. На самом деле она ждала телекамер, чтобы картинно поправить ленточки на венках для эфира, играя роль любящей дочери в надежде получить наследство. Однако в итоге всё досталось падчерице Елене.
А в пустом доме в Жаворонках осталась собака Найда. Когда-то Химичев подобрал её, дрожащую, на бензоколонке. Странная помесь таксы и спаниеля. Он назвал её «Рыбкой». Умирая, он больше всего просил не усыплять её. Теперь, когда падчерица приезжает в дом, Найда бросается к ней со всех ног. И Елена ловит себя на том, что каждый раз приветствует собаку теми же словами, что и ушедший отчим: «Привет… Рыбка моя».
Какую роль играет в нашей жизни прощение, и всегда ли стоит держать обиды, даже спустя десятилетия? Поделитесь мнением в комментариях.