Русская православная церковь активно укрепляет позиции в Африке. Западные СМИ видят в этом инструмент российской «мягкой силы», но на практике причины интереса куда глубже. «Известия» поговорили с местными жителями о роли православия в регионе, зарплатах священников и почему они идут в РПЦ.
Почему православие растет в Африке
Русская православная церковь (РПЦ) активно расширяет свое присутствие в Африке, и оно может стать крупнейшим в ее истории. Если раньше деятельность Московского патриархата ограничивалась несколькими странами — Египтом, Тунисом, Марокко и ЮАР, то сегодня география выросла как минимум до 34 государств континента.
По данным Bloomberg, сейчас в Африке действует более 350 приходов и общин РПЦ, а число священнослужителей достигло 270. При этом в агентстве считают, что расширение церковного присутствия является частью более широкой стратегии укрепления российского влияния в регионе.
Однако ключевые причины роста связаны с внутренними процессами в самом православии. Еще недавно африканские приходы находились в юрисдикции Александрийского патриархата во главе с патриархом Феодором II. В 2019 году, после признания им Православной церкви Украины, в мировом православии возник кризис. В ответ Московский патриархат учредил новую структуру — Патриарший экзархат Африки. В ряде стран целые приходы вместе со своими настоятелями перешли под его управление.
Сегодня экзархат ведет активную миссионерскую и гуманитарную работу. В разных странах проходят богослужения и встречи с верующими, священники молятся о болящих, а в бедных районах организуют помощь нуждающимся — готовят горячую пищу и раздают продукты.
Когда экзархат создавался в 2019 году, его рассматривали прежде всего как ответ на решение Александрийского патриархата, отмечает в беседе с «Известиями» религиовед Роман Лункин. Однако со временем структура вышла за рамки этой задачи и начала быстро расширяться.
— В РПЦ оказались миссионеры, готовые работать в сложных условиях. Кроме того, часть местного духовенства ранее испытывала нехватку организационной и образовательной поддержки. Никто им не помогал и толком не объяснял, как служить и создавать приходы. Запрос на полноценную церковную жизнь привел к созданию мощного экзархата за короткий срок, — поясняет эксперт.
Он добавил, что российские миссионеры создают новые общины, в том числе освященные в честь русских святых — Сергия Радонежского и Матроны Московской. Важной частью работы стал симбиоз проповеди, тренингов для священников, образования и гуманитарной помощи.
— Иногда без чистой воды и даже простого транспорта, например мотоцикла для батюшки, невозможно наладить жизнь прихода. За внешне яркими образами, где священники поют и танцуют с ожерельями из цветов, стоит кропотливая и зачастую непростая работа в удаленных районах Нигерии, Кении и других стран, где сохраняются проблемы безопасности и действуют вооруженные радикальные группировки, — заключил собеседник «Известий».
Взгляд из Африки
— Мой дедушка был священником. Все члены моей семьи — православные. Я изучаю богословие и считаю, что православная церковь — это то место, где мне следует быть, — отмечает в беседе с «Известиями» 37-летний житель города Кисуму (Кения) Пол Тресор Вуего.
Он также отмечает, что интерес к православной церкви в регионе заметно растет. Одна из причин — возможность получить образование. При приходах действуют программы, позволяющие бесплатно пройти богословскую подготовку и получить соответствующий диплом. Фактически церковь нередко выполняет функцию социального лифта. При этом, несмотря на усиление позиций РПЦ, греческая церковь по-прежнему сохраняет ведущие позиции.
— В Кении у нас есть четыре епархии со своими греческими епископами. В основном богослужения проходят по воскресеньям, но бывают и по другим дням, в зависимости от прихода. Молодые люди учатся пению и произношению нот, исполняют мелодии на разных языках и диалектах, например на суахили, английском и местном диалекте. Также мы встретили еще одного экзарха из России, и он тоже набирает популярность, — рассказал он.
Среди проблем патриархата греческой церкви — нехватка денег. Священнослужители зависят от стипендий, которые выделяет им епископ. А эти средства могут варьироваться от месяца к месяцу. Вуего затруднился назвать конкретную сумму, которую получают клирики в качестве зарплаты, поскольку она не фиксирована и «совсем незначительна».
— У церкви нет возможности полностью поддерживать прихожан. Сами священники очень сильно зависят от стипендии епископа, которая очень мала. Иногда у священнослужителей возникают трудности в содержании своих семей, — поделился собеседник «Известий».
В этих условиях материальная поддержка становится одним из факторов, влияющих на выбор церковной принадлежности. По словам местных священнослужителей, РПЦ предлагает более устойчивую систему выплат и помощь приходам.
Однако, несмотря на раскол в православном мире, на уровне повседневной жизни верующих он ощущается слабо. Многие прихожане продолжают посещать привычные храмы и могут даже не догадываться о смене юрисдикции.
— Поначалу прихожане об этом и не знали: информацией располагали только священники, которые не хотели выносить ситуацию на уровень паствы. Сейчас серьезной конкуренции между сторонами на бытовом уровне не ощущается, — отметил Вуего.
От золота до автопрома
Bloomberg называет расширение религиозного присутствия России в Африке элементом «мягкой силы». По версии агентства, с этой целью Москва открывает Русские дома, развивает медиапроекты и запускает программы по изучению русского языка. Однако эксперты «Известий» считают, что эти процессы имеют более глубокие причины.
— Россия формирует пул местных специалистов и управленцев, которым в будущем предстоит работать на совместных предприятиях. Это долгосрочная инвестиция в кадры для экономики, которая будет развиваться в регионе в ближайшие годы. Стратегический интерес России не в сиюминутной выгоде, а во встраивании в процессы суверенного развития африканских стран. Речь идет не об эксплуатации ресурсов по старым колониальным моделям, а о технологическом партнерстве, — поясняет партнер коммуникационного агентства Goldman Agency Ахмед Юсупов.
И уже сейчас ведется работа по целому ряду совместных проектов, продолжает специалист. Например, завершилась Большая африканская экспедиция Росрыболовства, по которой уже достигнуты первые практические результаты. В рамках сотрудничества с Марокко российский вылов в его атлантической зоне может вырасти до 90–100 тыс. т в год. А Сьерра-Леоне предоставит квоту в 40 тыс. т для 20 российских судов.
Параллельно идет активная работа в энергетике и добыче. В конце прошлого года Россия и Эфиопия подписали План действий по развитию проекта АЭС. В Аддис-Абебе ожидают, что станция будет построена в ближайшие 10 лет. Есть планы по реакторам в Нигере, Буркина-Фасо и Мали.
А в золотодобыче Россия не только добывает, но и выступает интегратором: в Мали строится крупнейший в регионе аффинажный завод мощностью 200 т золота в год, а Гана выразила готовность экспортировать свое золото в Россию, подчеркивает Юсупов.
— И конечно, нельзя забывать про несырьевой сектор, — напоминает он. — Сейчас, например, прорабатывается локализация сборки КамАЗов, ГАЗов и УАЗов в Эфиопии с учетом их требований к газомоторному транспорту. Так что работа идет системно, по всем фронтам, без лишнего шума, но с понятным результатом.