В Третьяковской галерее проходит выставка, посвященная 100-летию художника и скульптора Эрнста Неизвестного
Эрнст Неизвестный (1925-2016 г.г.) прожил долгую, полную событий и коллизий жизнь, оставив богатое творческое наследие. Его искусство и личность достойны глубочайшего уважения и пристального внимания.
Родился Эрик, заметьте, не Эрнст, в Екатеринбурге, что не может не импонировать людям с Урала. А теперь представьте довоенный Екатеринбург, его советские рабоче-крестьянские ориентиры и Эрика, рожденного в семье мамы-еврейки поэтессы Беллы Абрамовны Дижур и папы врача Иосифа Моисеевича Неизвестного. Интеллигентная еврейская семья с купеческой родословной. С детства Эрик дрался, дрался в кровь, дрался ожесточенно, защищая и отстаивая свое человеческое достоинство. На Урале, как известно, закалялась сталь. Также закалялся характер будущего скульптора Эрнста Неизвестного.
Эрнстом Неизвестный стал, повзрослев. Эрик – звучало инфантильно, по-детски и не соответствовало образу красивого статного мужчины.
Далее самое суровое в Советской России Туркестанское пулеметное военное училище в городе Кушке и война, на которую Эрнст Неизвестный идет добровольно, приписывая себе один год возраста. По дороге на фронт Неизвестный вступился за честь поруганной офицером девушки, за что должен быть расстрелян, но попал в штрафбат. Участвует в ожесточенных боях, награждается орденом Красной звезды и медалью «За отвагу». Тяжело раненного – его признают убитым, и уже похоронка летит в Екатеринбург родным. Пронзительный крик от боли человека с перебитым позвоночником и рваными легкими обращает на себя внимание санитаров, бросивших его тело наряду с убитыми в подвале.
Годы восстановления, окончание войны и ужасный приговор – не трудоспособен и нуждается в помощи. Навевает цитату фильма «9 рота» (о другой войне, конечно): - С войны приедешь, что делать будешь? - Пить буду. – Ну, это понятно. Неделю попьешь, а потом? - Опять пить буду. – А дальше? – И дальше пить буду. Пока не забуду все это…. По воспоминаниям современников пили в то время все: от денатурата до одеколона… И вновь чудо – Эрнст Неизвестный трудом, волей, неимоверными усилиями ставит себя на ноги, вопреки происходящему.
Уже после окончания Суриковского института в Москве одним из первых отражает реальную войну в своей скульптуре. «Война – это…» - так называется и раздел выставки в Третьяковской галерее. Здесь «Мертвый солдат», пронзенный штыком, лежит с тлеющим лицом. Здесь искореженные фигуры и лица, пораженные болью. Без напускного пафоса и романтики - честно.
Становление художника и скульптора после «Суриковки» сначала складывалось сообразно советским реалиям. Пишет и создает работы в стиле соцреализм, является членом Союза Художников, участвует в официальных выставках, получает премии. Делает по заказу горельеф «Яков Свердлов призывает уральских рабочих к вооруженному восстанию», скульптуру «Яков Свердлов знакомит Ленина и Сталина» и др. Но тяга к самовыражению, теснота рамок, планов и цензуры с ее «политической близорукостью», «нравственным инфантилизмом» тяготит художника. Неизвестный ищет свой индивидуальный стиль, далекий от линии партии. Кульминацией стал 1962 год – выставка в Манеже, посвященная 30-летию МОСХА, куда был приглашен художник. Можно сказать, что данное событие не только поделило жизнь Неизвестного на до и после, но стало завершением хрущевской оттепели. Точкой невозврата для творческой интеллигенции шестидесятников.
Выставка-провокация не сразу была распознана неофициальными художниками. Наивно полагали, что власть хочет ознакомиться с новыми направлениями в искусстве, выстроить диалог с молодыми творческими людьми. Не тут-то было…. Раздающиеся реплики первого секретаря КПСС Хрущева от «дерьма собачьего» до «педерастии» поставили все на свои места. Эрнст Неизвестный не был организатором этой выставки, но почему-то именного к нему обратились за разъяснениями. Зная несгибаемый характер скульптора, имело место подстрекательство недоброжелателей и завистников таланта, коих было не мало в Союзе Художников. Так, неслучайно и вынужденно он вступил в знаменитый диалог с Хрущевым, который очень занимательно воссоздан искусственным интеллектом и представлен на выставке в Третьяковской галерее. Из воспоминаний Э. Неизвестного:
И вот в моей-то комнате и начался шабаш. Шабаш начался с того, что Хрущев заявил, что я проедаю народные деньги, а произвожу дерьмо! Я же утверждал, что он ничего не понимает в искусстве. Разговор был долгий, но в принципе он сводился к следующему: я ему доказывал, что его спровоцировали и что он предстает в смешном виде, поскольку он не профессионал, не критик и даже эстетически безграмотен. (Я сейчас не помню слов и говорю о смысле.) Он же утверждал обратное. Какие же были у него аргументы? Он говорил: «Был я шахтером — не понимал, был я политработником — не понимал, был я тем — не понимал. Ну вот сейчас я глава партии и премьер и все не понимаю? Для кого же вы работаете?»
Кончилась наша беседа с Хрущевым следующим образом. Он сказал: «Вы интересный человек, такие люди мне нравятся, но в вас одновременно сидят ангел и дьявол. Если победит дьявол, мы вас уничтожим. Если победит ангел, то мы вам поможем». И он подал мне руку.
По иронии судьбы после смерти Н.С. Хрущева родственники обратились именно к Неизвестному для создания надгробного памятника. Из воспоминаний Э. Неизвестного в том разговоре в Манеже он чувствовал динамизм его личности, соответствующий собственному динамизму, несмотря на напряженность и ужас происходящего. Хрущев говорил прямо и давал возможность прямо ему отвечать. Эрнст Неизвестный тоже видел в Хрущеве двойственность личности: борющихся ангела и дьявола, что отразил в черно-белом исполнении памятника.
Как следствие произошедшего в Манеже, Эрнста Неизвестного исключили из Союза Художников, лишили государственных заказов, мастерской и возможности зарабатывать своей профессией. С этих пор все неофициальное андеграундное искусство ушло в подполье. И для Неизвестного наступили темные времена безденежья, беспросветного забвения, слежек и нападок со стороны спецслужб. Он продолжал творить, но произведения искусства не могли быть показаны обществу. Его избивали, ломали пальцы, однажды, ворвавшись в мастерскую, уничтожили все работы. Было принято решение мигрировать.
В 70-е он покидает страну, сначала едет в Швейцарию, затем в США. Он быстро вливается в свет творческой интеллигенции, завязывает дружеские отношения с Энди Уорхолом, папой Римским, который заказал для Ватикана распятие. Становится автором множества работ по всему миру: монумент «Сердце Христа» для монастыря в Польше, «Великий Кентавр» в Женеве, «Золотое дитя» в Одессе, «Цветок лотоса» в Египте и мн. др. Неизвестный наконец-то имеет возможность творческого самовыражения, творит без оглядки на цензуру и получает мировое признание. В 90-е он бывает в России, но завершает свой жизненный и творческий путь русским художником с гражданством США.
Какое наследие оставил Эрнст Неизвестный в родной стране:
Скульптура Орфея – главный приз фестиваля, статуэтка ТЭФИ, 1994 г.
Уже упомянутый памятник Н.С. Хрущеву, 1974 г.
Памятник С. Дягилеву в Пермской гимназии, доставленный прямиком из Нью-Йорка по заказу губернатора О. Чиркунова, 2007 г.
«Сквозь стену» - скульптура, подаренная Б. Ельцину, 1988 г.
«Возрождение», Москва, Б. Ордынка – символ новой процветающей России, 2000 г.
«Маска скорби» в Магадане – монумент жертвам политических репрессий, задуманный, как трилогия в Магадане, Екатеринбурге и Воркуте. Но выполненный только в Магадане, 1996 г.
«Память шахтерам Кузбасса» в Кемерове на берегу реки Томи, 2003 г.
«Древо жизни» - ключевое произведение Неизвестного, 2004 г. В Москве под тесными сводами вестибюля моста "Багратион". По данным 2025 года во время реконструкции моста скульптура была демонтирована.
Надеюсь, что сей опус, возбудит желание прийти на выставку в Третьяковскую галерею, почитать, посмотреть фильмы о соотечественнике, поразмышлять о масштабе его таланта и личности, почтить память. Делитесь мыслями в комментариях.