- Насколько я смогла понять, никаких особых грехов за Олесей не водится, - попыталась объяснить происшедшее Наталия Александровна. – Просто она кажется ребятам необычной. Слишком уж самостоятельной и независимой. Мальчики по-своему даже уважают её за это и слегка побаиваются, потому что она не даёт себя в обиду, и они не могут время от времени задирать её, как всех остальных девочек. А Олесю они трогать опасаются, потому что она не побоится дать им сдачи. И сегодня им, похоже, просто, наконец-то, подвернулась возможность отомстить ей за всё это и хоть как-то причинить боль, - то есть, сделать, в конце концов, всё то, что она никогда не позволяет им сделать! И поэтому они все просто ухватились за эту возможность, видимо, инстинктивно чувствуя, что для неё это очень важно!
- И это действительно было для неё очень важно! – вздохнула мама. – Она давно уже буквально грезит об этом! И сейчас ей до безумия обидно, потому что, несмотря ни на что, она по-прежнему считает себя достойной того, чтобы её приняли сейчас в пионеры! И то, что её отвергли, да ещё в такой ужасной форме, стало для неё самой настоящей трагедией! Она, конечно же, справится с этим, но просто это действительно несправедливо, и я тоже так считаю!
- Это не просто несправедливо!.. – с жаром поддержала её Наталия Александровна. – Если уж считать Олесю не достойной этого, тогда в нашем классе вообще некого было бы выбирать!.. Я знаю, что она действительно куда более достойна этого, чем все остальные, вместе взятые! Это – целиком и полностью моя вина! Просто сегодня я сказалась не подготовленной к такой ситуации, но завтра я попытаюсь всё исправить!
В мамином сердце на мгновение всколыхнулась надежда, но она тут же угасла. Она прекрасно понимала, что надеяться уже не на что.
- Вы считаете, что ещё можно что-то сделать? – устало спросила она. – Всё уже решено! И теперь уже попросту поздно что-то предпринимать!
- Нет, не поздно! – возразила Наталия Александровна. – Я собиралась завтра же поговорить с ребятами насчёт Олеси!
Мама задумалась на мгновение, но тут же снова с сомнением покачала головой.
- Нет, я не думаю, что стоит это делать! Леся только лишний раз переволнуется, и ещё не известно, чем всё это закончится! Не стоит снова подвергать её унижению!
- Да нет, что вы, ни о каком унижении не может быть и речи! – твёрдо заявила учительница. – Я уже, кажется, говорила вам, что, уж если считать Олесю не достойной, то тогда в нашем классе просто некого будет принимать в пионеры! В сложившейся ситуации больше всех виновата я сама, потому что я была просто ошарашена таким неожиданным поведением мальчиков и не нашлась сразу, что им на это возразить! То, что они говорили сегодня, на самом деле не имеет никакого смысла! Все их обвинения на самом деле сводятся лишь к тому, что Олеся слишком смелая, независимая и при этом не позволяет им себя обижать, - а это вовсе ещё не преступление! Я собираюсь завтра же ещё раз поговорить с классом и добиться того, чтобы Лесю обязательно приняли в пионеры!
- Нет, мне кажется, всё-таки, что этого не стоит делать! – снова неуверенно попыталась возразить мама. – Раз уж ребята так решили, - значит, так тому и быть!..
- Да как вы не понимаете, что ничего они ещё не решили!.. – невольно перебила её учительница. – Ровным счётом ничего!.. Они ещё просто не способны на какие бы то ни было разумные решения в силу своей глупости! Всё дело в том, что Олеся – слишком необычная девочка! Они не в силах понять её, и поэтому ведут себя именно так, а не иначе! Ну, хорошо, если вы считаете, что мне не стоит разговаривать с учениками и пытаться переубедить их, тогда я просто объявлю им завтра, что это – моё решение, и обжалованию не подлежит!
Мама секунду поразмышляла над таким вариантом, прикидывая все «за» и «против», а потом всё-таки снова покачала головой.
- Нет, Наталия Александровна, я считаю, что так будет только ещё хуже! – возразила она. – После этого они её вообще возненавидят, и ей будет ещё труднее находить с ними общий язык!
- Тогда просто доверьтесь мне и не волнуйтесь! – решительно проговорила учительница. – Поверьте мне, я сумею поговорить со своими учениками достаточно тактично! Более того, я постараюсь сделать так, чтобы инициатива исходила как бы и не совсем от меня, а от других девочек! Я заставлю мальчиков членораздельно вслух обосновать все свои претензии! Ну, а поскольку, - я более, чем уверена в этом, - им это не удастся, то всё должно закончиться хорошо! Только вы, пожалуйста, заранее подготовьте Олесю к тому, что ей, возможно, придётся отвечать на какие-то их обвинения! И это тоже может оказаться достаточно серьёзным испытанием для её выдержки, хотя я и уверена на все сто процентов, что вместе с ней мы справимся!
Олесина мама, естественно, была всё ещё полна сомнений и считала сложившуюся ситуацию безвыходной, но, после уверенных слов учительницы, она заметно воспрянула духом и почти поверила в то, что всё ещё может закончиться благополучно.
- Спасибо вам большое, Наталия Александровна, за то, что вы пытаетесь нам помочь! – сказала мама на прощание.
- Это вам огромное спасибо за то, что вы пришли ко мне! – возразила учительница. – Я чувствую себя очень виноватой перед Олесей за то, что растерялась и пустила это дело на самотёк! Но я всё исправлю, вот увидите! Поговорите, пожалуйста, с Олесей от моего имени и успокойте её! Скажите ей: я обещаю, что её обязательно примут в пионеры!
Тем временем дома Олеся с нетерпением ждала возвращения мамы из школы. Разумеется, она давно уже ни на что не надеялась, - как сказала сама мама, выборы состоялись, и Олеся искренне полагала, что теперь уже просто невозможно что-либо изменить. Но всё-таки в её неприкаянной душе теплилась слабая вера в то, что произойдёт какое-то чудо, и все её безумные мечты всё же сбудутся. И поэтому мамин подробный рассказ о разговоре с Наталией Александровной словно вывел её из состояния того странного ступора, в котором она пребывала с момента возвращения из школы. К тому времени про себя Олеся твёрдо решила только одно: если её так и не примут в пионеры сейчас, досрочно, то тогда через несколько месяцев, когда будут принимать в пионерскую организацию всех остальных её одноклассников, она попросту откажется от этого. Она намеревалась заявить, что с тех пор, как её в прошлый раз посчитали не достойной этого, ровным счётом ничего не изменилось. Её плохой характер, доставляющий, как выяснилось, столько неприятностей её сверстникам, остался прежним и ничуть не улучшился, а следовательно, она по-прежнему не заслуживает подобной высокой чести.
И она действительно поступила бы именно так, - в этом не могло быть даже никаких сомнений. Её принципиальность уже в том возрасте была способна испугать кого угодно, - но сама Олеся считала её при этом вполне естественной.
К счастью, мамины слова возродили в её душе надежду. Появился шанс, - пусть и совершенно ничтожнейший, на её взгляд, но всё-таки это был шанс на то, что всё ещё может закончиться хорошо. Конечно, Олеська заранее с ужасом думала о том жутком испытании, через которое ей предстоит пройти на следующий день. Но ей казалось, что она была готова к этому. Она ко всему была готова.
Пионерский галстук стоил в Олеськином представлении любых мучений, на которые могло бы потребоваться пойти ради него. Пионеры-герои во время войны приносили во имя него и куда более серьёзные жертвы. И поэтому Олеська была готова попробовать ещё раз, даже если это означало для неё только лишь новые обиды и унижения. При этом она прекрасно осознавала, что из этой новой попытки, возможно, так ничего и не выйдет, но, тем не менее, была твёрдо уверена, что оно того стоит.
Но выяснилось, что Олеська совершенно напрасно волновалась так сильно. Всё прошло гораздо легче, чем она могла этого ожидать. Просто на следующий день перед последним уроком Наталия Александровна объявила ребятам, что сегодня они проведут ещё один классный час, - правда, заранее не сказала, с чем конкретно это будет связано. Но одна из девочек-отличниц, - её, кстати, сразу же выбрали накануне единогласно, и это именно она предложила тогда Олеськину кандидатуру, - по секрету сообщила, о чём будет идти речь. Оказалось, Наталия Александровна уже успела аккуратно переговорить со своими ученицами и убедиться в том, что никто из них не имеет ничего против Олеськи. И теперь ей оставалось решить этот вопрос только с мальчиками.
Но и это оказалось совсем не так трудно, как Олеся ожидала изначально. Девятилетние мальчики были уже не настолько глупы, чтобы не понять сразу же, что, поскольку разговор на эту тему зашёл повторно, значит, особенно спорить и сопротивляться бессмысленно. Тем более, что все их возражения действительно не имели под собой никакой реальной основы. Кому-то из них Олеська не дала списать домашнее задание, - причём, насколько она припоминала, лишь потому, что он, вместо того, чтобы попросить, пытался в наглую выхватить у неё тетрадку. Другого она огрела портфелем по голове, - в ответ, что самое смешное, на точно такую же «ласку» с его стороны. Третьего она послала куда подальше, - правда, после того, как он обозвал её… И так далее, в том же духе…
В общем, через четверть часа даже сами мальчики вынуждены были признать, что все их претензии, мягко говоря, не слишком обоснованы, и накануне праздника седьмого ноября Олеська была торжественно принята в пионеры…
На тот момент это было самое трогательное воспоминание в её пока ещё недолгой жизни…