Вы когда-нибудь задумывались, глядя на пожелтевший плакат в кабинете химии, неужели это всё? Ну, в смысле, неужели человечество уже разложило всё мироздание по полочкам и больше ловить нечего? Вопрос о том, сколько элементов в таблице Менделеева, на самом деле куда глубже, чем простое пересчитывание клеточек в учебнике.
На сегодняшний день официальный ответ звучит солидно: 118. Последний ряд таблицы, седьмой по счету, был полностью закрыт не так давно, когда международный союз теоретической и прикладной химии (IUPAC) официально признал существование таких тяжеловесов, как нихоний, московий, теннессин и оганесон. Последний, кстати, назван в честь нашего современника Юрия Оганесяна — случай, прямо скажем, редкий и чертовски крутой. Но знаете, в чем главная фишка? Почти все элементы, идущие после урана (номер 92), не валяются под ногами в лесу. Их «выбивают» в гигантских ускорителях, сталкивая ядра других элементов, и живут такие рукотворные «монстры» считанные доли секунды.
Почему так сложно сказать точно, сколько элементов в таблице Менделеева?
Казалось бы, чего тут огород городить? Считай порядковые номера и радуйся. Однако наука — штука беспокойная. Ученые вовсю «охотятся» за 119-м и 120-м элементами, пытаясь заглянуть за горизонт восьмого периода. Существует гипотеза об «острове стабильности», согласно которой где-то там, среди сверхтяжелых ядер, могут найтись такие, что не распадаются мгновенно, а живут минуты или даже дни. Представляете, какие возможности это откроет для технологий?
Работая над созданием новых атомов, физики сталкиваются с дикими трудностями. Ядра становятся такими огромными и нестабильными, что положительно заряженные протоны внутри них начинают буквально разлетаться в разные стороны из-за кулоновского отталкивания. Удержать их вместе — задача не из легких, как говорится, не сахар. Но исследователи не опускают руки, ведь на кону понимание самой структуры материи.
Так что, если вас спросят: «Сколько элементов в таблице Менделеева?», смело отвечайте — 118 подтвержденных, но список явно не окончательный. Это как бесконечный сериал, где сценаристы (то бишь физики-ядерщики) постоянно подкидывают новые сюжетные повороты. Мы живем в удивительное время, когда границы привычного мира расширяются буквально на кончике пера, а точнее — в недрах мощных коллайдеров. Кто знает, может быть, через десять лет наши дети будут зазубривать уже совсем другие цифры? Ведь химия — это не застывшая догма, а живой, дышащий процесс познания. Поживем — увидим.