Ну , зашла я на днях в самую обычную сетевую кофейню в центре города и внезапно чувствую себя полным, беспросветным иностранцем на собственной родной земле. На витрине стройными, глянцевыми и подозрительно идеальными рядами лежат «маффины», «панкейки», «кукисы» и, прости господи, «донатсы». Я стою, долго вглядываюсь в этот бесконечный парад заграничных названий и мучительно пытаюсь вспомнить: а в какой именно момент наш обычный, домашний кекс с изюмом успел официально стать маффином?
когда наш родной, пухлый бабушкин оладушек... в какой момент он стал панкейком? Да осточертело уже, серьезно, копеечное песочное печенье превратилось в элитный «кукис» за сто пятьдесят рублей за одну штуку?
Нам сегодня методично, настойчиво и очень профессионально вбивают в голову, что так «вкуснее», «стильнее» и, конечно, гораздо современнее. Мол, если ты покупаешь в свой короткий обеденный перерыв обычный пирожок с капустой или простую домашнюю ватрушку — ты унылая тетя Клава из старого советского гастронома, безнадежно застрявшая в прошлом веке.
А вот если ты сосредоточенно жуешь «грин-ролл», «бейгл» или, не дай бог, «чиа-пудинг» — ты сразу становишься успешным, осознанным и явно причастным к какому-то высшему сословию избранных мира сего. Мы вдруг начали постыдно стесняться простого, уютного и теплого слова «булочка», будто оно насквозь пахнет нафталином, плацкартным вагоном и беспросветной нищетой.
Помните бессмертную цитату из фильма " О чем говорят мужчины": «А гренка в нашем ресторане называется крутон. Это точно такой же поджаренный кусочек хлеба, но гренка не может стоить восемь долларов, а крутон — может»?
Прошло пятнадцать лет, и мы довели эту шутку до абсолютного, звенящего абсурда. Сегодня нам продают не еду, а этикетки. Мы платим за то, чтобы официант с ухоженной бородой и в модных татуировках небрежно бросил нам: «Ваш флэт-уайт и шоколадный донат готовы». И мы покорно киваем, чувствуя себя частью великой глобальной цивилизации, хотя по факту просто едим обычное жареное тесто в дешевой глазури, которое всю жизнь называлось пончиком.
Но давайте будем предельно честными хотя бы сами с собой: от того, что вы пафосно назвали обычную творожную запеканку иностранным словом «чизкейк», в ней домашнего творога больше не стало ни на грамм.
Зато в ней стало ровно в три раза больше неоправданного пафоса и лишних пару сотен рублей в итоговом чеке, которые вы безропотно платите просто за красивую обертку и модный звук. Это добровольный налог на ваше желание казаться не тем, кто вы есть на самом деле. Это плата за иллюзию принадлежности к миру глянцевых журналов и бесконечных фильтров, в то время как за окном все те же серые панельки, разбитый асфальт и вечная февральская грязь.
Знаете, что самое смешное? Слово «кекс» пришло к нам из английского языка (cakes) еще сто лет назад и прекрасно прижилось. Но маркетологам этого мало. Им нужно каждые десять лет изобретать новое слово для того же самого куска муки с сахаром, чтобы вы снова почувствовали себя «отставшими от моды» и побежали покупать «новинку». Сегодня это маффин, завтра это будет какой-нибудь «капкейк-локатор», а суть останется прежней — залежалое тесто под слоем химии.
Мы с каким-то странным, почти мазохистским восторгом меняем свой богатый, сочный, выразительный, образный язык на плоские, картонные термины, за которыми нет абсолютно ничего, кроме маркетинговой пустоты и желания «продать» себя подороже.
Мы сегодня очень похожи на тех дикарей из старых учебников истории, которые с детской радостью меняли чистое самородное золото на дешевые стеклянные бусы. Только наше золото — это живые слова, которые умеют передавать вкус, хруст корочки и тепло домашней печи. А бусы — это англицизмы, за которыми звенящая пустота и нелепое желание казаться «дороже» и «значительнее», чем ты есть на самом деле.
Это ведь не развитие культуры и не естественный обмен опытом. Это самая настоящая языковая инвалидность, когда своего родного слова уже катастрофически не хватает, чтобы описать обычный кусок теста с повидлом. Мы тащим в свой дом этот лингвистический мусор огромными пачками, искренне надеясь, что он сделает нашу серую жизнь ярче и «европейской». Но в итоге получаем только нелепый и безвкусный суррогат. В модных кофейнях сидят люди, которые с важным видом заказывают «бейглы с лососем», но при этом не могут связать двух слов на родном языке без мата или бесконечного мычания «э-э-э».
Я — автор канала NE.UDOBNAYA, и меня буквально подкидывает в кресле каждый раз, когда вместо понятной еды мне подсовывают очередной «диджитал-концепт» обычного бутерброда. Настоящий вкус и настоящий интеллект не нуждаются в заграничных костылях. Если вещь действительно хороша, ей не нужно называться «премиум-кукисом», чтобы её купили и оценили. Давайте наконец перестанем играть в эту дешевую и несмешную пародию на западный образ жизни и начнем называть вещи своими именами. Оладушек — это оладушек. Печенье — это печенье. А всё остальное — просто хитрый способ залезть к вам в карман, прикрываясь модным и звонким словцом. Когда мы наконец научимся ценить свое, тогда и нелепые маффины с витрин исчезнут за полной ненадобностью. Нам не нужны переводчики, чтобы понять вкус хлеба. Нам нужно достоинство, чтобы не называть его «бриошью» за пятьсот рублей.
Мнение автора:
Англицизмы в быту — это просто пыль в глаза и самый простой способ пустить корни в пустоту. Мы пытаемся казаться сложнее, важнее и «прогрессивнее», обвешиваясь чужими терминами, как дешевой бижутерией. Но по-настоящему умный человек всегда может объяснить самую сложную суть буквально на пальцах, используя нормальные, живые и понятные слова своего языка. А вас не подкидывает, когда вместо нормального человеческого завтрака вам предлагают «смузи-боул» и «панкейки»? Или вы тоже считаете, что русский язык без этих навязчивых английских вставок — это «не секси» и не для современных людей? Подписывайтесь и давайте обсудим!
Жду вас в комментариях, давайте разберем этот офисный "фуд-стайл" по косточкам.
#англицизмы #русскийязык #еда #культураречи #социальнаясатира #критикаобщества #маркетинг #потребительство #мысливслух #neudobnaya