Из рукописи учебника

Из рукописи учебника

Нередко в рамках современного научного дискурса считается, что наука не может считаться таковой, если она не опирается на математический аппарат. Но математика — это только специфический язык, точнее, набор разных языков (язык геометрии заметно отличается от языка статистики или высшей алгебры), а при переводе с одного на иной язык в общем случае нового знания не получается. Математика, претендуя на роль универсального языка науки, позволяет формализовать и структурировать эмпирические данные, способствуя их более глубокому пониманию и интерпретации, но перевод научных концепций на язык математики, как и на любой естественный язык, не приводит, не должен и не может приводить к появлению принципиально нового знания.

Однако при переводе на язык математики с естественных языков некоторые вопросы становятся понятнее, чем при интуитивном подходе. Например, русский язык, действительно, «велик и могуч», прежде всего, в силу своей необычной гибкости. Обладая удивительным сочетанием выразительности и гибкости, он предоставляет уникальные возможности для описания и интерпретации сложных понятий и категорий. Вместе с тем, следует признать, что русский язык также имеет определенные ограничения, особенно в области передачи нюансов, связанных с модальностью, неопределенностью и будущем, со всем, содержательно несвязанным с изъявительным наклонением – таковы особенности русского синтаксиса и вообще грамматики. Хорошей иллюстрацией этому являются такие неуклюжие и интуитивно непонятные термины на естественном русском языке, как, скажем, «вероятность дожития» (life expectancy – намного более внятно и естественно по-английски).

Совсем не случайно, характеризуя «русскую языковую картину мира», первой ее ключевой идеей или сквозным мотивом А.Зализняк, И.Левонтина и А.Шмелев называют именно «Идею непредсказуемости мира (а вдруг, на всякий случай, если что, авось; собираюсь, постараюсь; угораздило; добираться; счастье)» , а двух симпатичных героев Н.Носова зовут Авоська и Небоська. Такая особенность делает русский язык уникальным инструментом выражения эмоций и чувств, но одновременно создаёт препятствия для точной формулировки научных терминов и понятий.

В части математики (особенно это касается математической статистики и теории вероятности) естественный русский язык может испытывать затруднения в передаче тонких оттенков смысла и логических связей между различными вероятностными событиями.

Но коллективная целенаправленная деятельность требует содержательных решений проблем бытия, независимо от проблем синтаксиса, семантики и лексикологии того или иного языка – на выручку приходит математика в лице теории вероятностей, и «наука «о случае» ещё со времён П.Л.Чебышёва была как бы русской национальной наукой»; теория вероятностей имеет глубокие исторические корни в России именно потому, что потребности общественной жизни требуют решения задач, для которых русский язык относительно слабо приспособлен, и социальная практика затребовала перевод многих концепций на язык математики. Современный облик и формализация теории вероятностей в мире были достигнуты благодаря аксиоматизации, предложенной великим советским математиком А.Н.Колмогоровым в основополагающих работах, опубликованных в 1929 и 1933 годах.