Обоснование бойни
Споры по поводу трагедии Дрездена продолжаются и в наши дни, в том числе по вопросу, оправдано ли было уничтожение Дрездена или нет. Хотя казалось бы, ответ на этот вопрос очевиден, но в последние десятилетие, когда набирают обороты апологетика бомбардировок городов и стремление обосновать это позорное преступление в ход идут многочисленные уловки с рассуждением о том, что разрушение города было оправдано необходимостью уничтожения военных целей, а также транспортных узлов и промышленных объектов. Утверждается, что в городе находилось 110 заводов, поставлявших продукцию для военных нужд, на которых работало около 50 000 человек. Отсюда вывод, что город не был мирным, руководство Рейха не называло его «открытым городом» и как следствие он был законной военной целью.
Также были сведения, что будто бы Дрезден был «военным лагерем», забитым войсками, которые оказались в основном ложными и сильно преувеличенными. Там были госпиталя, в которых находились тысячи раненых и несколько подразделений, общей численностью не более 4000 человек.
Оправдывая бомбардировки Дрездена, «мясник» Харрис заявил: «На самом деле в Дрездене было множество военных заводов, он был нетронутым правительственным центром и ключевым транспортным узлом. Теперь ничего этого нет».
Так ли это было на самом деле? Под самый конец войны, «мясник» Харрис, всегда на первое место ставивший террор против гражданского населения с целью сломить «мораль» противника, вдруг озаботился транспортными узлами и промышленностью противника в таком месте, где её было далеко нет так много и где она не играла столь критического значения, уничтожение которой никак не могло повлиять на ход войны. И как же он справился с этой задачей?
Историк Александр Макки в книге «Адский Дрезден» отмечает, что железнодорожный мост через Эльбу был единственным ключевым объектом, разрушение которого могло привести к остановке железнодорожного сообщения на несколько месяцев. Но, как ни странно, британские ВВС не поразили его, потому как он не был их целью. Ещё важными объектами были железнодорожные сортировочные станции и автобановый мост к западу от Дрездена, но и они не подверглись атаке. В районе Нового города (Нойштадта) находились казармы Ваффен-СС, в которых размещалось около 4000 солдат, однако и эта очевидная цель также не была уничтожена. Потери военных в Дрездене были крайне невелики и не превышали 100 человек погибшими.
Макки делает вывод:
«Командиров на самом деле не интересовали чисто военные или стратегические цели, поскольку они очень мало знали о Дрездене. У Королевских Военно-воздушных сил даже не было нормальных карт города. Они искали большой застроенный район, который можно было бы сжечь, и в Дрездене это было в избытке. Это было очевидно любому обычному туристу. Более того, эта уязвимость была заложена в истории города… Для командования бомбардировочной авиации привлекательность Дрездена заключалась в том, что центр города мог был легко и эффективно сгореть – что и произошло».
«И ещё одной из причин, почему Дрезден стал привлекательной целью, заключалась в том, что он был практически не защищён. Истребители Люфтваффе, дислоцированные в окрестностях, не поднимались в воздух из-за нехватки топлива. За исключением нескольких лёгких орудий, зенитные батареи были демонтированы для использования в других местах». При таких обстоятельствах, союзники могли совершить массовое сожжение города не опасаясь понести больших потерь от авиации и ПВО противника и без больших опасений снизиться с 6-5 км до меньших высот в 4-3 км, с которых бомбометание имело больший эффект.
Ложное утверждение командования американских ВВС о том, что железнодорожные мосты через Эльбу «были приведены в негодность и оставались закрытыми для движения в течение многих недель после налётов» опроверг даже конформистский официальный историк Р.Дж.Эванс, написавший в 2001 году: «Даже главная железнодорожная линия была прервана всего на четыре дня».
Военно-промышленные объекты были рассредоточены в южной и юго-восточной частях города, на самой его окраине, в то время как сокрушительный удар пришелся в самый наиболее густо заселенный центр. Казармы войск располагались на северо-восточной окраине «Нового города». Железнодорожная сеть вела к важному транспортному узлу, но он находился за пределами центра «Старого города», который и стал главной целью бомбардировок.
Если как утверждают апологеты бомбардировок Дрезден был законной целью, то почему союзная авиация не наносила ударов по этим самым «законным» военно-промышленным целям? Никто и никогда не утверждал, что огненный шторм гигантских масштабов был случайностью, не вызывает никаких сомнений, что эта технология массового истребления людей была уже опробована и отработана союзниками на других городах. Но для поражения заводов и казарм не нужен огненный шторм, а нужно точное поражение целей, обозначенных на карте. Если бы союзники хотели уничтожения военно-промышленных целей, то они должны были бомбить окраины, мосты, сортировочные станции. В этом случае, тоже сложно было избежать жертв среди мирных жителей, но они оказались бы кратно меньшими и в этом случае исторический город-музей уцелел бы. Чтобы парализовать железнодорожное движение, вообще не нужно бомбить город и вокзал, достаточно наносить удары по ветке дороги в местах входящей в город и выходящей из него.
Но удары по этим целям не наносились потому, что они не были запланированы. Они даже не были нанесены на карты, на которых не было ни станций, ни мостов, ни казарм. Союзники не получили никакого преимущества в результате нападения на Дрезден. Это не более чем шарлатанская и довольно примитивная уловка сторонников оправдания бомбового терроризма. Говоря о законности целей, они почему-то не продолжают объяснять, как получилось так, что почти весь город был сожжён, а цели, имеющие военное значение, пострадали очень слабо. Есть версия, что бомбардировка должна была стать демонстрацией Сталину военной мощи западных держав. Если такова была их цель, то она тоже не была достигнута.
Следовательно беспринципные манипуляции и ложные нарративы о Дрездене как «законной цели» должны быть отвергнуты на том основании, что в этом случае и атакам должны быть подвергнуты цели военного назначения, а не весь город, превращенный в адский крематорий. Именно тот факт, что целями стали не военные, а гражданские объекты и делает разрушение Дрездена одним из величайших преступлений XX века.
Но ещё не менее важным является то, что стремление ставить вопрос о законности бомбардировок Дрездена уводит от другого важного вопроса: почему он вообще был атакован? Разве то, что он был важнейшим историческим городом-музеем и наличие в нём до полумиллиона беженцев не является основанием для того, чтобы отказаться от его бомбардировки, которая также не давала никаких военных преимуществ? Почему это не было причиной для отказа от бомбардировки по гуманитарным соображениям? Как например, когда госсекретарь США Генри Стимпсон, когда он вычеркнул древний японский город Киото из списка возможных целей для атомной бомбардировки. Но в том-то и дело, что главной целью удара были не цели военного значения. Как пишет Ирвинг: «… были спланированы отдельные бомбовые удары по городу с тем, чтобы при минимальных затратах убить максимально возможное количество людей» (С 158-159).
Сам Черчилль не оставляет никаких сомнений по этому поводу. Главный маршал авиации сэр Уилфрид Фримен, сделал запись заявления Черчилля от 26 января 1945 г. в момент обсуждения ударов по объектам вокруг Дрездена: «Я не желаю выслушивать предложения о том, как нам лучше разрушить важные военные цели в пригородах Дрездена, я хочу слышать предложения, как нам зажарить 600 000 беженцев из Бреслау в самом Дрездене». (Air Historical Branch, file CMS 608).
Масштабы катастрофы
Несмотря на то, что многие авторы, ссылаясь на результаты комиссии Ральфа Мюллера упорно делают вид, то вопрос о жертвах «закрыт» и обсуждать тут нечего, на деле же, ни о каком закрытии вопроса о потерях не может быть и речи.
Подсчеты продолжаются теми историками, которые не намерены слепо принимать на веру, бесцеремонно и нагло навязанную обществу топорно сооруженную, политически мотивированную установку лже-исследования группы Ральфа-Мюллера. Хотя точные цифры жертв Дрезденской бойни, по всей вероятности, никогда не будут установлены, можно прийти к некоторым оценкам, сделанным в определенном диапазоне. Несмотря на то, что данные комиссии 2004-2008 гг. большинство официальных историков считает авторитетными, они не в состоянии ответить, и похоже, даже не пытаются сделать это, на вопросы по ряду не стыковок, относительно такого низкого числа жертв.
Оппонент Ирвинга, Р.Эванс считает, что его цифра погибших в Дрездене в 135 тысяч или более человек, совершенно не возможна. Как сказал Эванс: «… цифра чрезвычайно непропорциональная в сравнении с другими сопоставимыми авианалетами, что вызвало бы удивление любого, кто знаком со статистикой бомбардировок, как Ирвинг, даже если население сильно увеличилось из-за притока беженцев, спасающихся от наступления Красной Армии».
В общем, среди историков, нет сомнения в том, что Дрезден, с численностью населения в 642 000 человек, был переполнен большим количеством беженцев из Восточной Пруссии. Вопрос обстоит в количестве этих беженцев. Официальные историки, всеми силами пытаются занизить эти цифры до 100-200 тыс. хотя и в этом случае, общая цифра жителей и беженцев получается впечатляющей. Историк Фридрих Райхерт считает, что в ночь авианалета в городе было 567 000 жителей и 100 000 беженцев, утверждая, что количество людей 13 февраля 1945 г. не было на много больше, чем официальная численность населения Дрездена перед войной. Эта оценка совершенно очевидно слишком занижена, поскольку довольно много свидетелей утверждают, что город был буквально забит беженцами, расквартированными в домах, парках и на тротуарах.
А. Макки пишет:
«У каждого домашнего хозяйства была своя большая доля беженцев, и ещё много их прибывали в Дрезден в тот день, так, что тротуары были заблокированы ими, когда они с трудом продвигались вперед или просто сидели измученные на своих чемоданах и рюкзаках. По этим причинам никто не был в состоянии установить реальное количество мертвых, и без сомнения, никто и никогда не сможет этого сделать». (McKee, Alexander, Dresden 1945: The Devil’s Tinderbox, New York: E. Р. Dutton, Inc., 1984, C. 177.)
В общем, согласно данным исследователей Дрезденской трагедии, цифры беженцев колеблются в пределах от 200 000 до 600 000 человек. Последняя цифра ближе к истине. Согласно отчету исторического отдела научно-исследовательского института Университета США сказано, что «вероятно, в Дрездене в ночь нападения ВВС Великобритании с 13 на 14 февраля было приблизительно 1 000 000 человек». Если при самых низких оценках жителей и беженцев было 750-850 000, а при самых высоких эта цифра могла составлять 1 250 000, то цифра в 1 млн. человек (в том числе – 400 000 беженцев, хотя более вероятное их число от 500 000 до 600 000) на 13 февраля 1945 г. – наиболее усредненная, взвешенная, реалистичная минимальная оценка населения города. При таком обстоятельстве, когда город совершенно забит беженцами, составляющих не менее 40% его жителей, гибель 15-25% процентов населения не выглядит чем-то совершенно не возможным.
Но обращает на себя внимание то, совершенно не объяснимое обстоятельство, что только лишь 25 000 человек погибают в Дрездене, при самой эффективной и уникальной по своей смертоносности атаке, для убийственной силы которой сошлись все самые благоприятные условия, в то время как менее эффективные удары, в гораздо более сложных условиях по Берлину и Гамбургу, унесли в разы больше жертв. Британское бомбардировочное командование долго отрабатывало технологию создания огненного смерча, который должен был унести как можно больше жизней населения городов, применяла её с разной степенью эффективности, постоянно совершенствуя. Но, когда эта технология была усовершенствована, в Дрездене она почему-то не сработала, не достигла эффекта массовости жертв такой, какой хотели Черчилль, Портал и Харрис.
При том, что атаку на Дрезден можно, с полным обоснование считать уникальной, которая кардинально отличалась от всех воздушных налетов, происходивших до неё. Все предыдущие атаки на немецкие города совершались, когда приходилось преодолевать сильную немецкую противовоздушную оборону. Огонь немецких зениток был смертоносный, который наносил тяжелые потери союзной авиации. Это не позволяло в полной мере реализовать замысел огненного шторма. Такие города, как Берлин, Гамбург и многие другие малые города были хорошо оборудованы тысячами бункеров. Это также снижало эффект ударов. Но не смотря на эти защитные меры, бомбардировки всё же имели чудовищные последствия.
Если обратится к воспоминаниям очевидцев, видевших бомбовые удары по Гамбургу, то нам предстаёт ужасающая картина разверзшегося ада.
Немецкий поэт Вольф Бирманн, переживший бомбежку Гамбурга в шестилетнем возрасте, напишет потом:
«В ночь, когда с неба пролилась сера, перед моими глазами люди превращались в живые факелы. Крыша фабрики улетела в небо, как комета. Трупы сгорали и становились маленькими — чтобы уместиться в братских могилах».
«О том, чтобы тушить пожар, не могло быть и речи, — писал один из руководителей пожарного подразделения Гамбурга Ганс Брунсвиг.
— Нам оставалось только ждать и вытаскивать потом из подвалов трупы». Еще долгие недели после бомбежки по заваленным обломками улицам Гамбурга тянулись колонны грузовиков, вывозивших обгоревшие трупы, пересыпанные известкой.
Несомненно, это было преднамеренное и спланированное истребление города и его жителей. В ходе серии из четырех налетов, совершенных на Гамбург с 24 июля по 3 августа 1943 года, общее число жертв составило не менее 50 000, что сравнимо с потерями Великобритании от бомбовых налетов за всю войну. Но многие тысячи людей умерли впоследствии или не были учтены из-за того, что их сожгли, похоронили под обломками или, их просто разнесло на куски и найти следов погибших было совершенно не возможно.
В книге «Разрушение Дрездена» Ирвинг отмечал крайне любопытный и в то же время шокирующий факт о бомбардировке в Гамбурга: «когда через несколько недель спасатели наконец пробрались в герметично закрытые бункеры и убежища, внутри было так жарко, что от их обитателей ничего не осталось: в одном бункере остался только мягкий волокнистый слой пепла, по которому можно было лишь приблизительно оценить число жертв – от 250 до 300 человек…».
Температура огненного шторма доходила до 1400 градусов по Цельсию при ветре со скоростью 270 км/ч. При таких обстоятельствах, когда поток пламени совершенно испепелял тела погибших, а если бомбоубежище попадало в эпицентр огненного шторма, то выводы о количестве жертв делали по примерной массе пепла внутри и как следствие около половины жертв невозможно было опознать. Кроме того, шторм, подобно гигантскому насосу выкачивал кислород из бункеров и подвалов, подпитывая адское пламя, и в этом случае, убежища, избежавшие попаданий бомб, тем не менее, превращались в братские могилы. Поднимавшийся до небес, столб дыма над Гамбургом был виден жителям окрестных городов за десятки километров.
Это свидетельствует о том, что более вероятное число жертв бойни в Гамбурге достигало 70 000 - 80 000 человек. Около 200 000 человек были ранены и обожжены, уничтожено более 60% жилого фонда. Буря разрушила 16 000 зданий площадью в 21 кв. км, что в 2 раза больше площади, которая была разрушена, когда на Хиросиму была сброшена атомная бомба. До 1 млн. человек лишились домов. Это при том, что авиация союзников не смогла развить свой успех, поскольку понесла тяжелый урон от немецкой ПВО, потеряв при налетах сбитыми 104 самолета.
Теперь вдумаемся в то, в чем же нас пытаются убедить официальные конформистские историки, которые так отчаянно усердствуют в занижении жертв налета, что теряют всякую связь со здравым смыслом. Получается, что урон Гамбурга, обладающего сильной функционирующей системой противовоздушной обороны, который имел сеть бомбоубежищ, оказался в два-три раза большим урона почти беззащитного Дрездена, с крайне слабой ПВО, почти без бомбоубежищ и забитый под завязку полумиллионным потоком беженцев, которым некуда было бежать и прятаться, госпиталями, ранеными, военнопленными, что выглядит полнейшим абсурдом.
Выходит, что вся авиационная армада из 1305 самолетов, брошенная на город, который не имел никаких возможностей себя защитить, каким-то не постижимым образом смогла поразить лишь 25 000 человек – мизерную часть от того, что планировалось уничтожить и потерпела полный провал там, где его потерпеть было практически не возможно.
При том, что это происходило за 2,5 месяца до конца войны, когда немецкая авиация и ПВО были крайне ослаблены или вовсе, почти отсутствовали, превосходство союзников в воздухе было тотальным и они могли использовать его в полную силу, без ограничений и опасений понести большие потери. И тем не менее, их результат был гораздо хуже, чем в предыдущих, более тяжелых операциях, против Гамбурга и Берлина. Но, почему-то этот «провальный» налет всё же создал гигантскую огненную бурю эпического масштаба, которую не превзошел ни один налет ни до, ни после уничтожения Дрездена. Громадные пожары от одного только первого налета были видны на расстоянии более 160 км.! В этом смысле бомбардировка Дрездена была уникальна.
Бомбардировочному командованию удалось полностью исполнить стратегию тройного удара: после волны бомбардировщиков, обрушивших бомбы ночью (в 22:14), последовал через три часа второй ночной налет (в 01:30), а затем третий, дневной (14 февраля с 12:17 до 12:30), что крайне редко удавалось исполнить. Командиру бомбардировщиков, пользуясь слабостью немецкого ПВО, имели возможность спускаться на более низкую высоту и совершать более точное бомбометание, благодаря чему технология создания колоссального огненного шторма была исполнена технически идеально. И в этом нет никаких признаков провала. Никогда ещё не представлялось возможности для союзной авиации исполнить эту технологию более удачно.
Сторонники преуменьшения жертв налёта утверждают, что в операции против Дрездена было задействовано меньше сил авиации и сброшено меньше бомб, чем на Гамбург. Но создать огненную бурю в Гамбурге было значительно сложнее из-за эффективной системы ПВО и атак Люфтваффе, что потребовало от союзников в два раза большего количества бомб для уничтожения Гамбурга, в том числе и потому, что значительная часть этих бомб упала на ложные цели, зажженные немцами. Однако, даже 4000 тонн бомб для незащищенного Дрездена, оказалось достаточно, чтобы создать самую мощную, не виданную ранее огненную бурю, при том, что большое количество зданий с деревянными конструкциями и наличие проходов, соединяющие подвалы смежных домов, всё это значительно усиливало эффект бомбовых ударов и делало их более разрушительными, чем бомбардировки других городов.
Относительно подземных тоннелей стоит добавить, что они были созданы гражданской ПВО, чтобы люди могли перебежать из одного многоквартирного дома в другой, и годились для обычного бомбового удара. Однако, в условиях огненного шторма, эти тоннели только усиливали его порыв, направляя дым и пары из одного подвала в другой и сжигая кислород в общей сети связанных между собой подвалов. В результате эти подвалы и тоннели становились смертельными ловушками, в которых куда бы люди не пытались бежать, их засасывало в огненную бурю.
Сама технология создания огненного шторма в принципе исключала какое-либо точечное бомбометание по объектам, которые могут служить военным целям. Главная задача шторма – охватить как можно большую территорию бомбардируемого города, чтобы истребить как можно больше его жителей. Именно этой цели были подчинены все действия авиации. Первая волна из 244 Ланкастеров, атаковавшая город в 22:15, обрушила на него около 1500 тонн фугасных и 1182 тонны зажигательных бомб. Фугасные бомбы шли первыми и должны были стать молотом, раскалывающим крыши городских зданий для создания идеальных условий для запала города зажигательными бомбами. Это был особый тип фугасных бомб, несших в себе от 2,5 до 4 тонн взрывчатки, в виде огромных цилиндров, длинной в 3,5 метра, которые взрывались даже от небольшого соприкосновения с землёй. Подрывы таких бомб крушили крыши зданий, срывая с них черепицу, вышибали окна и двери в радиусе до километра.
Британский стрелок-парашютист, попавший в плен в Арнеме в сентябре 1944 г. и оказавшийся в Дрездене во время налёта Виктор Грегг, был очевидцем этих событий и рассказал ужасающие подробности: «Старые фахверковые дома Дрездена один за другим поддавались огню, и большая часть тлеющих обломков падала на погреба, которые люди использовали в качестве убежищ. Запертые в этих своеобразных печах, они медленно сгорали заживо». «Командиры разработали технику: сначала разжигаются пожары; затем создаются каньоны из разрушенных зданий, чтобы втянуть воздух и накормить ад, тем самым создавая ветер и огненную бурю; наконец, приходят бомбардировщики, которые всё разрушают и запирают беспомощных жертв в печи, из которых нет выхода».
Город действительно становился одной гигантской печью. «Огненный шторм» начался примерно в 23 часа, после 45 минут с начала бомбового удара первой волны бомбардировщиков. Второй удар, обрушился на город около 1:22 силами 550 самолетов, имел целью расширить масштабы огненного шторма и придать ему больше силы, распространив его запад, юг и северо-восток города, на парк Гросс-Гарден площадью в полтора квадратных километра, куда спасаясь от него бежало от 20 до 30 тыс. жителей. Также целью трёхчасового затишья было выманить мирных жителей из своих укрытий на открытое пространство, а затем застать их врасплох и ударить по ним вдвое большим количеством бомб и кроме того, нанести удар по пожарным машинам и спасателям, посеяв ещё больший хаос в городе и сделав тушение пожара не возможным.
В.Грегг:
После второго удара: «весь город превратился в гигантский факел… небо внезапно заполнилось самолётами, их очертания отражались в свете пламени. Бомбы, которые они сбросили на этот раз, были такими большими, что мы видели, как они падали в воздухе, а затем разрушали целые кварталы одним взрывом».
Из воспоминаний начальника пожарно-спасательного отряда Дрездена:
«В начале второй атаки многие ещё теснились в тоннелях и подвалах, ожидая конца пожаров… Детонация ударила по стеклам подвалов. К грохоту взрывов примешивался какой-то новый, странный звук, который становился всё глуше и глуше. Что-то напоминающее гул водопада – это бил вой смерча, начавшегося в городе. Многие, находившиеся в подземных убежищах мгновенно сгорали, как только окружающий жар вдруг резко увеличивался… они просто светились ярко-оранжевым и синим в темноте. По мере усиления жара они либо превращались в пепел, либо плавились, превращаясь в густую жидкость – часто на глубине двух-трёх футов».
Только в подвальных помещениях Центрального вокзала, где к началу бомбардировки находились около 2000 человек, около 100 человек сгорели заживо, еще около 500 задохнулись в дыму.
Из воспоминаний жительницы Дрездена Маргарет Фрейер:
«Всё вокруг превратилось в сплошной ад. Я вижу женщину – она до сих пор у меня перед глазами. В её руках свёрток. Это ребёнок. Она бежит, падает, и младенец, описав дугу, исчезает в пламени. Внезапно прямо передо мной возникают двое. Они кричат, машут руками, и вдруг, к ужасу моему, я вижу, как один за другим эти люди падают на землю… Они теряют сознание и превращаются в золу».
Один из выживших очевидцев рассказал, что видел, как «молодые женщины с детьми бегали по улицам, их платья и волосы горели, они кричали, пока не падали или пока на них не обрушивались здания».
Вскоре поток пламени достиг людей, бежавших в великолепный парк Гросс-Гартен и уже «через несколько минут огненный шторм бушевал на лужайке, вырывая с корнем деревья и усеивая ветви других всем подряд - одеждой, велосипедами и оторванными человеческими конечностями. В течение нескольких дней после этого они оставались причудливо разбросанными как мрачные напоминания о садизме союзников».
Другой очевидец рассказывал с какой силой смерч обрушился на людей:
«Одежда буквально слетала с них. Потом, метров сто их тащило и крутило по улицам, пока они не оказались в пламени, как будто там был какой-то невидимый, но мощный магнит» (Д. Ирвинг. Преступление века. Разрушение Дрездена. М. «Яуза». С. 230).
В.Грегг:
«Всё, что могло гореть, было подожжено – горели даже дороги, реки смолы пузырились и шипели. Огромные куски материала летали в воздухе… Мы также слышали мучительные крики жертв, которых сжигали заживо. Навстречу нам шла небольшая группа выживших, которые пытались пересечь то, что раньше было дорогой, но застряли в расплавленной смоле». «Один за другим эти несчастные падали и умирали в дыму пламени. Даже рельсы превратились в груду искорёженной стали. По мере того, как рушилось всё больше и больше зданий, нас охватил ещё один мощный поток жара, и воздух стал таким горячим, что было больно дышать. Город превратился в массу пламени, поднимающегося в ночи».
В книге «Первые жертвы» Филипп Найтли писал: «Пламя пожирало всё органическое, всё, что могло гореть. Люди умирали тысячами: их сжигало, они сгорали заживо или задыхались».
Апологеты союзных бомбардировок стремятся принизить масштаб огненного смерча в Дрездене, утверждая, что им было разрушено не более 40% зданий города, в надежде доказать, что смерч не был каким-то уникальным по силе и не превосходил смерч в Гамбурге. Они просто выбирают самую низкую цифру, которая им больше всего понравилась в 12 000 полностью разрушенных домов из отчёта полковника Тирига в марте 1945 г., составленного в спешке и который был весьма неполным. Отсюда делается вывод, что «площадь разрушений в Дрездене не так уж и велика: 6,47 кв. км».
Однако, выглядит это крайне неубедительно и Девид Ирвинг опровергает эти утверждения:
«Первая огненная буря в Германии возникла в ходе Битвы за Гамбург в июле 1943 г.: 20 кв. км. города сгорели как один единственный костёр…
В Дрездене после обследования городской застройки, которая была разрушена более чем на 75%, было установлено, что огненная буря охватила район площадью около 20 кв. км. Безусловно, это был самый разрушительный пожар из всех, которые пережила Германия. После войны некоторые представители городских властей оценивали эту площадь в 29 км. км. Всё, что наблюдалось в Гамбурге, повторилось в Дрездене, только в значительно большей степени.
Огромные деревья ломались пополам и вырывались с корнем. С людей срывало ураганом одежду, бросало на землю, и они катились по улицам, как растение перекати-поле. Смерч подхватывал тех, кто пытался спастись, и бросал их в пламя, где они сгорали заживо. Это был холокост в самом истинном значении этого слова. Ненасытный молох постоянно находил себе новую пищу, чтобы утолить свою алчность. Валявшиеся на улицах грудами после первого налёта фронтоны крыш и мебель подхватывались сильным ветром и перебрасывались в центр полыхающего Старого города… Огненный тайфун проносился по аллеям и улицам с такой силой, что людей бросало в объятия пламени, как сухие листья». (Д.Ирвинг. Разрушение Дрездена. М. Яуза. 2006. С. 228-230).
Также послевоенное исследование в ноябре 1949 г. проведенное Управлением планирования дало более точные данные нанесенного ущерба городу. Было установлено, что из 35 470 жилых домов Дрездена остались не поврежденными только 7421. Это совсем не похоже на 40% разрушений. Из 220 000 квартир и частных домов бомбардировке подверглись более 80% зданий, из которых 90 000 были полностью разрушены и 28 000 получили серьёзные и средние повреждения. Из 28 410 домов во внутренней части Дрездена было полностью разрушено 24 866. Всё это говорит о том, масштаб разрушений, вызванный беспрецедентной по силе огненной бурей, несомненно превосходил 40% и может быть оценён приблизительно в 55% - 65%. В полностью уничтоженных домах в центре города проживали десятки или сотни человек. Но эти дома были полностью уничтожены, следовательно, не сложно предположить, что большая часть тех, кто там находился не выжили, превратились в пепел, а людей, разумеется, было больше, чем домов. Это, не говоря о том, сколько людей погибло в остальных частях города и сгоревших беженцев, которые жили в палатках в парках.
Отрицающие бомбовый Холокост политкорректные фальсификаторы от истории, пытаются заставить нас поверить в то, что огненный шторм, который крушил всё на своём пути, разрывая в клочья и сметая дома как игрушечные кубики, поджигал строения как спичечные коробки, переворачивая машины и вырывая с корнем деревья, опрокидывая железнодорожные вагоны, крушивший и плавивший асфальт и металл, способный испепелить людей в считанные минуты, каким-то не постижимым образом, прошел сквозь громадные массы людей, мечущиеся по городу или находившихся в домах и подвалах, при этом сумел поразить только 2,5% жителей из плоти и крови. Шторм оказался очень избирательным, всю свою силу обрушив на постройки и технику в городе, и очень щадящий по отношению к жителям до такой степени, что домов в городе было уничтожено (до 90 000) больше, чем людей в три раза! Хотя количество людей в них находившихся должно превосходить в разы численность самих домов. Если в каждом разрушенном доме погибло по одному человеку, что выглядит уже как неправдоподобное преуменьшение, то тогда общая цифра жертв уже должна превосходить данные комиссии фальсификаторов более чем в 3 раза! Учитывая, что площадь в центре города 7 на 4 километра, то есть 28 квадратных километров (а вовсе не 6,5 кв. км.), была полностью уничтожена штормом, то идиотская «политкорректная» цифра в 25 000 погибших означает, что на каждую тысячу квадратных метров пришлось менее 1,5 человека!
Как всему миру хорошо известно, в Хиросиме, на площади поражения в два раза меньшей чем в Дрездене – в 12 кв. км. погибло до 130 000 человек (более 30% населения города). Почему в Дрездене на площади в 28 кв. км в 3 раза более густонаселенном, должно было погибнуть в 5 раз меньше людей?
Это при том, что 700 000 зажигательных бомб было сброшено на 1,2 млн. человек, то есть, больше, чем 1 бомба на 2 человек в городе. Образовавшийся в результате такого удара огненный смерч, высотой в 15 метров, согласно обследованиям, охватил 75% всей территории, разрушений в городе.
Такие данные убедительно свидетельствует в пользу того, что шторм в Дрездене никак не мог быть слабее шторма, который произошел в Гамбурге в 1943 г., но был несомненно существенно сильнее его, следовательно и количество жертв не могло быть меньше, чем в Гамбурге.
Британский исследователь Тим О`Салливан также отмечает:
«Однако в случае с Дрезденом, где была более высокая концентрация разрушительной силы, где огненный шторм бушевал два дня и две ночи, где не было бомбоубежищ, где плотность населения была увеличена за счёт наплыва беженцев, где не было противовоздушной обороны, где на обширных территориях города температура достигала таких значений, что люди, укрывавшиеся в подвалах, массово умирали, мы должны верить, что на самом деле погибло меньше людей, чем в Гамбурге. Сейчас модно называть цифру от 25 000 до 35 000. Меня это не впечатляет».
Третий удар по Дрездену, совершенный в 11:30 часов 14 февраля, который наносили 750 самолётов, в основном 311 «Летающих крепостей» В-17 ВВС США, был не настолько смертоносным, однако также имел ужасающие последствия. Отрицателей бомбового холокоста также сильно коробит от неудобных для них и шокирующих эпизодов бойни, когда американские истребители «Мустанги» снижались на самую низкую высоту и расстреливали колонны и толпы беспомощных жителей, спасающиеся бегством на окраины города. Официальные историки просто заявляют, что этих случаев не было вовсе. Они пришли к выводу, что никакие налеты с малых высот самолёты ВВС США не совершали, не выслеживали и не расстреливали толпы людей ни на лугах Эльбы, ни в районе Гросс-Гартен и его окрестностях.
Таким образом, они просто решили наплевать на свидетельства более чем 103 очевидцев этих обстрелов и заявить им что все они «не заслуживают доверия», тем самым нагло и самодовольно плюнув им в лица. Американским военным, которые отрицали эти атаки, они, правда, поверили на слово, как и в то, что документов, подтверждающих эти атаки нет. Как следствие, комиссией Рольфа-Мюллера был сделан вывод о том, что все это «фантастические предания» и «непреходящая легенда» рождённая в воспалённом воображении жителей.
Любопытно, что такого крайне вольного, пренебрежительного отношения к свидетельствам очевидцев и близко не наблюдается по отношению к вопросу о газовых камерах Аушвица-Биркенау, когда с документальными доказательствами существования этих камер есть большие проблемы, то во главу всего ставятся крайне противоречивые свидетельства очевидцев, которые принято воспринимать почти как «священное писание» не подвергая их никакому критическому анализу.
Третья бомбардировка длилась 38 минут, добивая уже сильно разрушенные строения и выживших в первых налётах людей. Отрывок из статьи Николая фон Крейтора «Дрезден 13 февраля: Урожай смерти», свидетельствует в пользу того, что обстрелы гражданских все же были:
«… Этот налет был характерен изощренным садизмом. «Мустанги» летели очень низко, и расстреливали всё, что двигалось, включая колонну спасательных машин, которые прибыли эвакуировать выживших. Одна атака была специально направлена на берег Эльбы, где после ужасной ночи сгрудились беженцы, а также раненые. Дело в том, что в последний год войны Дрезден стал городом-госпиталем. Во время ночного массового убийства героические медсестры перенесли на себе тысячи раненых к Эльбе. И вот низколетящие «Мустанги» расстреливали этих беспомощных пациентов, как и тысячи стариков, женщин и детей, бежавших из города. Когда скрылся последний самолет, Дрезден представлял собой выжженные руины, почерневшие улицы которого были усеяны мертвыми телами. По городу распространился смрад. Стая грифов сбежала из зоопарка и питалась падалью. Повсюду крысы кишели среди груд трупов».
Но это не только утверждение одного человека. Историк Вольфганг Шааршмидт смог найти свыше 300 свидетельств этих обстрелов, отметив: «Все утверждения и записи, сделанные глазами свидетелей, включают подробный марш рутинно-временные указатели, начиная с ночного побега из горящих домов и заканчивая безопасным убежищем где-нибудь за пределами зоны обстрела. В него включены наблюдения за низколетящими самолётами, в основном с описанием обстрела из бортового оружия».
Американские «Мустанги» низко летели над городом, обстреливая всё, что двигалось, в том числе колонну спасательных машин, спешивших в город, чтобы эвакуировать выживших. Одна из атак была направлена на берега Эльбы, где беженцы прятались в ужасную ночь. Один из самолётов летел настолько низко, увлёкшись расстрелом людей, что врезался в горящий грузовик и разбился.
Особенно тяжелая трагедия постигла больницы города, многие школы которого также были переоборудованы во временные палаты. Из 19 больниц, 16 были сильно повреждены, а три, включая главную родильную клинику, были полностью разрушены.
Как бы не отрицали этот неудобный факт апологеты бомбардировок, но все выжившие помнят, как «десятки истребителей «Мустанг» низко летели над телами, сгрудившимися на берегах Эльбы, а также на больших лужайках Гросс-Гартена, чтобы расстрелять их. Другие «Мустанги» выбрали своей целью шеренги людей, которые перекрыли все дороги, ведущие из Дрездена. Никто не знает, сколько женщин и детей на самом деле погибло в результате этих атак с пикирования. Но в истории о разрушении Дрездена они стали символом садизма и жестокости совершенными англо-американцами, и исследователям не допустимо забывать, что среди расстрелянных были остатки детского хора одной из самых известных церквей Дрездена».
Об этом упоминают также и американские и британские пленные, находившиеся в Дрездене, там их было до 25 000. Им выдумывать эти истории не имело никакого смысла.
Ирвинг, изучивший свидетельства очевидцев, писал: «Британские военнопленные, которых освободили из горящих лагерей, были среди тех, кто пострадал от пулемётных обстрелов… Где бы ни проходили колонны людей, направляющихся в город или из города, на них набрасывались истребители и обстреливали из пулемётов или пушек».
А. Макки: «Американская авиация атаковала даже животных в дрезденском зоопарке. ВВС США всё ещё занимались этим в конце апреля, когда «Мустанги» обстреливали военнопленных союзников, которых они обнаружили работающими в полях».
Подсчет жертв
Официальные политкорректные историки недоумевают, задаваясь вопросом: как вообще могло погибнуть в Дрездене более 100 000 человек, если найдено и захоронено немногим более 25-30 тыс. тел? Ричард Эванс считает, что вытащить из завалов 200 000 тел меньше чем за месяц совершенно невозможно, теми усилиями, которыми располагали местные власти. Также они считают невероятным то, что десятки тысяч трупов могли быть уничтожены огнем или испепелены до такой степени, что опознать их не представлялось возможным. И это несмотря на то, что центр города фактически и превратился в громадный крематорий.
Но свидетельств того, что огромное количество тел не подвергалось никакому опознанию весьма немало, и как бы их не игнорировали, они являются красноречивым подтверждением той ужасной апокалипсической картины, происходившей в городе после бомбардировок.
Свидетельница Хильгард Прассе, находившаяся на площади Альтмарк после бомбардировок рассказывала:
«То, что я видела на Альтмарке, было ужасно. Я не могла поверить собственным глазам. Несколько мужчин были заняты тем, что сгребали лопатами труп за трупом, сваливая их один поверх другого. Некоторые тела полностью обуглились и похоронены в этом костре, но, тем не менее, их всех сжигали здесь из-за опасности эпидемии. Они позже были похоронены в братской могиле в лесу Дрезден Хайде».
Маршалл Де Брюль процитировал одно из сообщений, найденной им в 1975 г. в урне, сделанное неким могильщиком. Оно было написано 12 марта 1945 года. В нём говорится:
«Я видел самую болезненную сцену за всю свою жизнь… Несколько человек было около входа, другие в лестничном пролёте и много других в подвале. Формы предполагали человеческие трупы. Структура тел была распознаваемой и форма черепов, но у них не было никакой одежды. Глаза и волосы обуглились, но не сморщились. Если прикоснуться к ним, они рассыпались в пепел, полностью, без скелета или отдельных костей … Я узнал в мужском трупе моего отца. Его рука была зажата между двумя камнями, где остались клочки его серого костюма. То, что сидело недалеко от него, было, без сомнения, матерью. Тонкое строение тела и форма головы не оставляли сомнений. Я нашел жестяную банку и поместил их пепел в неё. Никогда я не был настолько печален, настолько одинок и полон отчаяния».
Оппонент Ирвинга Р.Эванс утверждает, что невозможно извлечь более двух сотен тысяч тел из-под завалов в течение месяца, ибо для такой работы потребовалась бы целая армия. Однако он также, как и другие официальные историки либо не знает, либо игнорирует тот факт, что извлечение останков тел не было завершено в течение белее чем 2-х месяцев, а также то, что Альтмарк был не единственным местом, где происходило избавление от трупов в Дрездене.
Один британский сержант рассказал американской газете «Звёзды и полосы» о том, как происходило избавление от тел:
«Они на вилах поднимали сморщившиеся от пожара тела на грузовики и фургоны и везли их к неглубоким рвам в предместьях города. Но после двух недель таких трудов работы стало слишком много, чтобы они могли с ней справиться, и они нашли другие средства собирать мертвых. Они сжигали тела на большой куче в центре города, но самым эффективным способом, по санитарным причинам, было взять огнемёты и сжечь мертвецов, пока они лежат в руинах. Они просто наводили огнемёты в здания, сжигали мертвые тела и затем закрывали весь район. Целый город был сровнен с землёй. Они были не способны очистить город от мертвецов, лежащих около дорог, в течение нескольких недель». (Regan Dan. Stars and Stripes London edition. Saturday. May 5. 1945. Vol. 5. No 156).
Трупов действительно было настолько много, что их не могли убрать неделями. Вот описание Дрездена через две недели после налета. Оно принадлежит одному гражданину Швейцарии, путь которого пролегал по широкому бульвару Штубельаллее: «Когда я шел через парк, то видел оторванные руки и ноги, изуродованные тела, и головы, раскатившиеся по сторонам улиц. На площадях тела всё ещё лежали так плотно, что идти приходилось с предельной осторожностью, чтобы не наступать на них».
В парках тела людей висели на сучьях деревьев, куда их забросило взрывной волной. В больничном комплексе и саду на большой площади валялись разорванные детские тела. У берега реки были разбросаны трупы тех, кто был расстрелян огнем самолетов истребителей.
Один солдат, участвовавший в спасательной операции, рассказывал: «На земле повсюду лежали трупы, от воздействия очень высокой температуры они сморщились до примерно одного метра длиной. Весь город был пропитан мерзким сладковатым запахом разлагающейся и сгоревшей плоти».
Другой солдат свидетельствовал: «По всему городу мы видели лежащие лицом вниз тела жертв. Они были буквально приклеены к асфальту, который стал мягким и расплавился в этом пекле».
Более того, многие трупы от такой жары сильно видоизменились в размерах. Женщина, пережившая бомбардировку Дармштадта, ставшая руководителем одного из спасательных отрядов в Дрездене, отмечала: «Никогда не думала, что от сильной жары трупы могут стать такими маленькими. Я никогда не видела ничего подобного, даже в Дармштадте».
Другой, присланный в город солдат утверждал, что его отряд в ходе трёхдневных обследований подвалов нашли там только 20 оставшихся в живых людей, которых перенесли к стоявшим на Эльбе судам. За несколько последующих дней поисков в подвалах, только на небольшом участке между Старым рынком и Почтовой площадью (на улице Вайсенхаусштрассе) его отряд извлёк более тысячи трупов.
Ещё один случай весьма показателен, когда начальник отдела регистрации мертвых – Ганс Фойгт решил спуститься в один из подвалов, куда на отрез не хотели спускаться румынские рабочие. Он решил это сделать дабы своим примером побудить их продолжить работу. Однако, когда он спустился вниз и стал ощупывать пол, то обнаружил, что пол покрыт густой жидкой смесью из крови, костей и плоти. Очень скоро стало ясно, что извлечь и идентифицировать тела погибших в подвале не представляется возможным, поскольку фугасная бомба, пробившая четыре этажа здания, взорвалась в подвале, разорвав на куски всех, кто там находился. Единственное, что оставалось, это разбросать в подвале хлорную известь. Поиски были прекращены, а количество погибших определено по данных управдома, согласно которым, в моменты тревоги, в подвале собиралось до 300 человек. Если кто-то из этого числа жильцов дома и спасся, то это были единицы.
Виктор Грегг вместе с другими военнопленными принимал участие в разборе завалов и поиске выживших, в интервью 2014-2015 гг. он рассказал, как его команде понадобилось 7 часов, чтобы проникнуть в бомбоубежище на 1000 человек в Альдштдте. Внутри они не обнаружили ни выживших, ни трупов: «Тяжёлая металлическая дверь открылась и нашему взору предстало ужасающее зрелище. Там не было целых тел, только кости, жир и обгоревшие куски одежды». «Не было даже скелетов. Это было похожим на воск или клей, из которого торчали кости». В районах, расположенных дальше от центра города, были замечены легионы взрослых людей, уменьшившихся до метра в длину. «Не было признаков детей, потому что они растаяли. Их кости были слишком хрупкими, и они растаяли».
В интервью 31.10. 2020 г. Грегг сказал: «Когда я пытался вытащить их из укрытий, в последним из них было 5000 человек, но на полу не осталось ничего, кроме липкого месива и костей. Всё это были живые люди». «Обычно на то, чтобы пробиться внутрь, уходило несколько часов. Многие не могли смотреть на трупы, некоторые из которых были настолько хрупкими, что при попытке сдвинуть их с места, поднималось облако пепла». Был только единственный случай, когда его команда нашла в одном из подвалов 4-х женщин и детей живыми, от чего все кричали от радости.
Подвалы были забиты трупами и далеко не всегда у служб спасения были возможности извлечь и идентифицировать все тела. Например, в подвале пивного бара Augustinus Keller на Вайсенхаусштрассе было обнаружено до 600 тел погибших. Ещё 60 трупов было найдено в ресторане Rothe Bar недалеко от Ратуши и 44 в баре Johanneshof. Шокирующе велики были жертвы на центральном вокзале, где, согласно свидетельству Ганса Фойгхта, на железнодорожных путях складывали огромные штабели трупов размеров в 20 на 10 метров по площади и 10 метров в высоту. В день, когда Фойгхт проводил своё обследование, власти города представили предварительную оценку количества погибших на центральном вокзале, которая составила от 7000 до 10 000 погибших извлеченных из подвалов по данным командиров подразделений.
Один из участников работ по разборам завалов рассказывал: «Я был потрясен тем фактом, что в каждом подвале, в который мы проникали, перед нами уже стояла смерть – в той или иной форме – на центральном вокзале мы не нашли ничего кроме мертвых, изуродованных, разорванных на части или сожженных людей». «Трупы мужчин, женщин и детей были без разбора разбросаны повсюду, а затем, обгоревшие, обугленные, расчленённые, сложены в постоянно курсирующие автомобили. Их части представляют собой неузнаваемую массу, некоторые кажутся мирно спящими, другие дергаются от боли и судорог, завернутые в лохмотья или сожженную одежду, жалкие кучки пепла, в том числе остатки костей, а поверх всего запах разложения и едкий дым». «Кто здесь подсчитывал погибших точно? На первых этапах разбора завалов, когда нужно было очистить улицы и площади от мертвецов, какая-либо надёжная регистрация была не возможна».
Историк Вольфганг Шааршмидт в книге «Мертвецы, преступники, умалишенные», пришёл к выводу: «Нацистские власти были не в состоянии указать хоть сколь-нибудь точное количество погибших». (Wolfgang Schaarschmidt Compact Geschichte Nr. 9 Dresden 1945, Die Toten, Die Taeter, Die Verharmloser. 2020).
По мере продвижения спасательных работ, попытка регистрации всех жертв налёта становилась всё труднее и безнадёжнее. Через несколько недель огромный массив этой задачи, заставил руководство отдела по учету жертв ограничиться снятием колец и фрагментов одежды с каждого найденного тела. Поскольку на внутренней стороне кольца гравировались инициалы его владельца, то это был один из способов идентификации погибших родственниками. Всего, по данным Фойгхта, к 6 мая 1945 г. было собрано до 20 000 золотых колец с трупов, которые хранились в 9-литровых ведрах, обозначенных карточками, где, на какой улице и на месте какого дома они были сняты с тел. Но это была одна из 4-х систем учета жертв. Кроме неё, 1-я система предполагала собой опознание по найденным образцам одежды с разбивкой по улицам, с обозначением места и даты обнаружения. Было составлено 12 000 карточек по одной этой категории, найденных тел. Во второй категории были списки наименований личных вещей, найденных рядом с неопознанными жертвами или в домах. В третьей категории были списки погибших, личность которых была установлена по найденным при них документам. Этот список был самым коротким и составлен уже к 29 апреля. Всего, по четырём категориям, используя эти системы учета, Гансу Фойгхту удалось установить личности около 40 000 погибших в результате бомбардировки. Согласно сведениям городской гражданской обороны: «По официальным данным, к утру 6 мая 1945 г. число идентифицированных трупов достигло 39 773». Одна эта цифра полностью хоронит все титанические усилия официозных фальсификаторов истории по занижению числа жертв Дрезденской бойни.
Разумеется, озвучивая эту цифру, Фойгхт отмечал, что это абсолютный минимум, о котором вообще может идти речь, поскольку идентифицировать большую часть погибших не представлялось возможным. Но работа Фойгхта осталась не завершенной, поскольку после капитуляции Германии, новые власти свернули её полностью и впоследствии власти ГДР постоянно занижали его цифру на 5 тысяч.
На кладбище Хейдельфрихтхоф были захоронены останки 28 746 жертв налёта 13-14 февраля. Но фактически, эта цифра означала только количество подсчитанных голов. Это были те, кто удостоился чести быть похороненным в отдельной могиле в своих гробах. Как отмечал главный могильщик этого кладбища в беседе с Д. Ирвингом: «… в данном случае не учитывались изуродованные и обгоревшие трупы, у которых головы сгорели или были раздавлены, как не учитывались и те, кто сгорел заживо в огненной буре и от которых не оставалось ничего, кроме рассыпанной кучки пепла». (Д. Ирвинг. «Разрушение Дрездена». С. 293-294).
Но большинство погибших такой чести не удостоились. Поток трупов был настолько велик, что могильщики получили распоряжение хоронить тела без саванов и гробов, выделяя по 90 см. пространства на каждый труп. Вскоре, когда на кладбище потянулись нескончаемые вереницы грузовиков, повозок и телег, забитых трупами, были случаи перевозки трупов даже на трамваях, стало ясно, что такое распоряжение – не позволительная роскошь. В связи с большими опасениями распространения эпидемии тифа из-за продолжающихся неделями идентификаций тел, в то время как погода становилась всё теплее и над руинами города стоял тяжелый запах разложения, для властей пришло время подумать и о живых. Принято было новое решение, после того как стало ясно, что 90 см. – это слишком много, и тогда бульдозерами стали отрывать братские могилы, куда плотно складывали тела плечом к плечу в три слоя. Опознанные жертвы хоронили на участках А и B, остальных на участках С и D. Могильщики, таким образом, разбирая перемешенную гору тел, смогли навести хоть какой-то порядок в этом кошмарном некрополе.
Но к этим захоронениям не относятся тела, сожженные на Альтмарке, на центральной площади, совершавшиеся на огромных погребальных кострах и тысячи или десятки тысяч сожженных в других местах города. На Альтмарке сооружались гигантские гекатомбы из тел, которые укладывались на металлические решетки, длиной более 7 метров, численностью до 500-600 тел, обливались ведрами бензина и поджигались. Некоторые свидетели видели, как туда были втиснуты тела детей, которые были наряжены в красочные карнавальные костюмы.
Официальные историки утверждают, что на Альтмарке было сожжено 6 865 тел к 3.03.1945, согласно утверждению Вальтера Вальдауэра, бургомистр Дрездена с 1946 по 1958 гг. Однако ряд свидетельств и документов полностью противоречат этим данным. Один из фотографов, которому удалось пробраться на площадь и сделать несколько шокирующих снимков массового сожжения, прокомментировал происходившее: «Сожжение продолжалось днём и ночью, на самом деле было сожжено около 15 000 человек. Общие потери 150 000 – 200 000 убитыми». (Wolfgang Schaarschmidt. Dresden 1945, Die Toten, Die Taeter, Die Verharmloser. 2020).
Ещё один свидетель, работавший на площади в Компании «Kaiser 8t Co», сообщил: «На Альтмарке сожжено около 9000 трупов, которые удалось опознать, в общей сложности сожжено не менее 25 000. Ноги, головы, руки, отдельные части тела и не опознанные мертвые вообще не учитывались. В последние дни вообще перестали считать».
В другом заявлении сообщалось: «Несколько дней на Альтмарке сжигали тела погибших при налёте… Приблизительное число 26 000». (Wolfgang Schaarscmidt. Dresden 1945).
Саксонская газета, центральный орган руководства СЕПГ Дрездена, пришла к такому выводу в выпуске от 23 марта 1968 г.: «Десятки тысяч тел сожжены на Альтмаарке».
Груды неопознанных тел накапливались и на других кладбищах. Местные чиновники и руководители СС, посещавшие места работ по захоронению, увидев огромные горы из трупов, отдали приказы, как можно скорее сваливать тела бульдозерами в яму, без дальнейших попыток опознания. Опасность возникновения эпидемий от этих гекатомб трупов и нескончаемых верениц из машин и телег, была слишком велика. Каждый день из-под завалов извлекалось более тысячи трупов.
22 февраля заместителю бургомистра Рудольфу Клюге сообщаются данные похоронных команд: «По состоянию на вчерашний вечер на два соответствующих кладбища было доставлено около 7 500 погибших».
Теодор Эллгеринг, глава Межведомственного комитета по вопросам воздушной войны писал в своём отчёте: «В первые 10 дней после нападения было обнаружено 10 000 погибших».
Эллгеринг также описывал эту ситуацию: «Вначале была предпринята попытка надлежащей идентификации мертвых, сотрудники уголовного розыска занимались этой задачей, которая становилась всё более сложной и мучительной по мере того, как разложение продолжало прогрессировать… Ордер на захоронение был выдвинут в качестве доказательства того, что тело было найдено мертвым… Надлежащее захоронение мертвых было совершенно невозможно, поэтому приходилось прибегать к принудительному захоронению, используя выкопанные широкие рвы на кладбище».
Не смотря на колоссальную проделанную работу, которая длилась более двух с половиной месяцев, масштабы разрушений и жертв были настолько велики, что её так и не удалось завершить полностью. Сотни подвалов так и небыли вскрыты. Работы прекратились после капитуляции Германии и вступлении в разрушенный город советских войск 8 мая 1945 г. Сама эта дата свидетельствует о том, что чудовищное разрушение города ни на день не приблизило окончание войны, но скорее отдалило её, поскольку немцы, увидев нечеловеческую жестокость союзников, в последний раз сплотились вокруг Гитлера и сражались с потрясающим ожесточением.
Сторонники преуменьшения числа жертв налёта оставляют без внимания тот факт, что к работам по разбору завалов и уборке трупов новым властям Дрездена пришлось вернуться летом 1945 г. После того, как от обломков были расчищены автомобильные и трамвайные пути, с наступлением лета встал вопрос о необходимости продолжить уборку трупов, которая так и не была завершена, вследствие того, что стояли невыносимые запахи разложения ещё оставшихся среди развалин многочисленных не убранных останков, которыми продолжали питаться крысы и жуки, разносившие заразу.
7 июля 1945 г. комендатура Дрездена приказала полиции «на всех полицейских участках немедленно сформировать команды по извлечению трупов».
7 августа на VI съезде «Демократической партии Германии» объявлено: Большое количество людей, всё ещё живущих среди завалов и останков лежащих мертвецов, должны быть организованы в бригады по извлечению трупов».
В этих работах принимал участие фотограф Рихард Петер, получивший специальное разрешение для съемок. В своей автобиографии он пишет: «Благодаря спасательным командам я всегда был в курсе событий… Четыре года я бродил по пустыне из обломков». За это время он сделал много ужасающих фотографий, на обратной стороне которых он делал подписи, в каких местах они были сделаны и сколько тел там было найдено. В одном общественном бомбоубежище было найдено 243 трупа. Эти находки не включались в отчеты о количестве жертв.
Рихард Петер писал: «…Это были высушенные на жаре мумии, рассыпавшиеся в прах при одном к ним прикосновении… Я видел десятки тысяч таких мертвецов в склепах бомбоубежищ».
У Рихарда Петера было достаточно времени, чтобы дать взвешенную оценку масштабов увиденного. Из этого частного замечания на обратной стороне фотографии видно, что ещё в 1946 г. в подвалах было гораздо больше убитых, чем свидетельствует отчёт за 1945/1946 гг. Это огромное количество ещё не обнаруженных тел оставалось даже после окончания войны под руинами, даже если было проведено больше спасательных работ, чем свидетельствуют отчеты о спасении. Кроме того, по мере расчистки завалов горожане постоянно находили разорванные фрагменты частей тел, оторванные руки, ноги, раздавленные о обожженные черепа, часть из которых была вывезена вперемешку со строительным мусором, а часть закопана на пустырях за городом или на кладбищах.
Город долгое время стоял полупустой, а разборы завалов происходили более 20 лет после окончания войны и до конца 1960-х годов там находили человеческие останки. С 1950 по 1968 гг. было найдено около 2000 останков погибших.
Скелеты и кости продолжали находить и после 1990 г., вопреки заявлениям апологетов бомбардировок о том, что будто бы в ходе реконструкции города после падения коммунизма в Восточной Германии, там якобы ничего не было найдено.
В 1994 г. во время археологических раскопок в центре города были обнаружены 10 скелетов молодых женщин. В мае 2002 г. были раскопаны 14 жертв взрыва бомбы в Маймаркте, несмотря на то что, члены комиссии Рольфа-Мюллера, публично заявили: «Мы не обнаружили ни одного мертвого человека или части скелета», в очередной раз продемонстрировавших свою некомпетентность и политизированность.
Из всех этих сведений о расчистке завалов и захоронении трупов следует вопрос, какая вообще может идти речь о гибели 20-25 тыс. если одних только золотых колец найденных и снятых с тел было примерно сопоставимое количество? А подсчет, регистрация и идентификация тел так и небыли завершены до момента капитуляции Германии. После 8 мая советские войска выдворили из занимаемых зданий более 300 сотрудников Центрального Регистрационного бюро, деятельность которого была прекращена, его архив разгромлен в поисках ценностей и разграблен, карточки на 11 000 человек сожжены, как и часть других документов, а золотые кольца вывезены в СССР в качестве трофеев. На этом регистрация, поиски и учет жертв прекратились. От всего отдела осталось 4 человека во главе с Фойгтом, деятельность которых свелась к обработке и сохранению уже имеющихся данных на опознанные и не опознанные жертвы, и о 80 000 до 100 000 человек пропавших без вести.
Следовательно, цифра официозных, политкорректных историков не выдерживает никакой критики. Эти неправдоподобно заниженные цифры были выведены фальсификаторами от истории путем пересчета исключительно точно идентифицированных тел, захороненных в гробах и одиночных могилах, не обращая никакого внимания на массу свидетельств о масштабных захоронениях тел в братских могилах и сожжении трупов на центральной площади и по всему городу, а также свидетельства самих участников спасательных работ о том, что каждый день они извлекали из-под завалов не менее тысячи тел. Но даже и цифру точно опознанных и захороненных в одиночных могилах «высочайшие профессионалы» комиссии Ральфа-Дита Мюллера умудрились сократить с 28 тыс. до 18-25 тыс. Относительно остальных жертв, не найденных, сгоревших до состояния пепла поступили исходя из соображения, раз не найдены, не захоронены в отдельных могилах, значит их и не было вовсе. Всё просто, и нечего себе зря голову ломать, над вопросом, куда подевались 100 тыс. пропавших без вести.
Однако, самым информированным должностным лицом в Дрездене был Ганс Фойгхт и его цифра пропавших без вести была подтверждена Девидом Ирвингом в 2009 г., сумевшим разыскать соответствующий документ в архиве. Кроме того, данные по погибшим полицейским Дрездена свидетельствуют о том, что на каждого опознанного погибшего приходилось по 4-6 пропавших без вести, которые также решено было считать погибшими, поскольку от их тел не осталось ничего а среди выживших они так и небыли найдены. Следовательно, и на остальные жертвы такая пропорция потерь вполне применима. Это означает, что на 40 000 идентифицированных тел, приходится, по меньшей мере в 4 раза больше полностью уничтоженных или не найденных погибших, то есть от 150 до 200 тысяч погибших.
Фойгхт, по всей вероятности, к идентифицированным жертвам прибавил пропавших без вести, и у него получилась цифра в 135 000 – 140 000 погибших, согласно данным своего отдела, а также данные похоронных команд и могильщиков кладбища. Кроме него, организация, отвечавшая за оказание помощи в разрушенных городах, определила количество погибших в пределах от 120 000 до 150 000 человек, то есть, довольно близко к оценкам Фойгхта. В итоге цифра в 135 000 более чем правдоподобна и её можно считать, как абсолютно минимальную оценку жертв катастрофы, авианалета о которой вообще может идти речь. Она вполне соответствует вероятным результатам на абсолютно не подготовленный переполненный беженцами город, и результатам подобного налёта на город Токио ВВС США 10 марта 1945 г., изобилующему старыми деревянными постройками, в результате которого погибли от бомб и сгорели от 105 000 до 150 000 японцев. Эти данные также соответствуют цифрам, предоставленным доктору Максу Фюнфаку генералом Клаусом Менертом, штадткомандующим и профессором Фетшером. Фюнфак повтори эти цифры в двух письмах, написанные Ирвингу в 1965 г.
Но число жертв могло быть большим, поскольку город был заполнен пол миллионом беженцев и население города выросло до миллиона человек. Многие из групп беженцев были полностью уничтожены целыми семьями и заявлять об их пропаже было просто некому.
Официальные источники в Берлине давали более высокую оценку убитых в пределах 180-220 тысяч человек.
Сомнительно, что полиция Дрездена могла дать достаточно точные оценки масштабов жертв к середине или к концу марта, когда до полного разбора завалов было ещё далеко и этот разбор так и не был завершен не только к концу войны, но к концу 1960-х гг. Но исходя из многочисленных свидетельств, а также утверждений похоронных и спасательных команд, можно сделать определённые подсчеты. Главная деталь, которую необходимо учитывать, это то, что количество пропавших без вести многократно превосходило количество найденных и опознанных тел. С учетом того, что в эпицентре огненного шторма оказался самый густо заселенный центральный район, переполненный беженцами, то цифры, превышающие оценку Фойгхта совершенно не кажутся какими-то невероятными. Куда более фантастично выглядят данные комиссии Ральфа-Мюллера, по которым получалось, что количество погибших людей было меньшим, чем количество уничтоженных домов. Это вопиюще противоречит свидетельствам спасательных команд, вскрывавших подвалы, забитые десятками и сотнями трупов, а на одной только улице – Зейднитценштрассе из 864 жильцов, чудом от огненного шторма спаслось только 8 человек! И дома №22 на этой улице уцелел только 1 из 28 жителей, а в соседнем доме №24 погибли все 42 его жителя.
Комиссия фальсификаторов, выполнявшая государственный заказ по занижению числа жертв, пыталась зафиксировать количество погибших по найденным в руинах костям. Но очень не многие из них были задокументированы. Необходимо было решить, с чем это могло быть связано. Ответ очевиден: Во-первых, это огромные температуры огненного шторма, при которых плавится металл, а человеческие тела сгорают полностью, во-вторых, это использование фосфорных бомб. Сброшенные в больших количествах фосфорные бомбы вызывали такие высокие температуры, что даже кости превращались в пыль. Потушить этот огонь было невозможно. Он горел даже под водой. То, что бомбы были применены в Дрездене, подтверждает бесчисленное количество очевидцев.
Комиссия же пытались доказать, что температуры пожара, были не столь велики, чтобы сжечь десятки тысяч людей бесследно, но не преуспели в этом, поскольку ранее один из экспертов установил обратное. 3 марта 1995 г. газета Die Welt прокомментировала этот факт: «Профессор Дитмар Хоссер из Института строительных материалов, массового строительства и противопожарной защиты считает весьма вероятным, что температура над землёй достигала 1600 градусов по Цельсию». Этого было достаточно, чтобы испепелить кости людей без остатка.
В подтверждении этому на Старом рынке Дрездена в вырытых подвалах на три метра ниже уровня улицы было обнаружено изменение цвета песчаника с бело-бежевого на красный. Частично камень застеклён.
Берлинский археолог Уве Мюллер: «Из этого мы можем сделать вывод, что преобладали температуры от 1300 до 1400 градусов и недостаток кислорода… что над землёй царили даже гораздо более высокие температуры, достигающие более 1600 градусов… что от людей оставался только пепел». Поэтому попытка комиссии занизить температуры огненного шторма провалились.
В отношении фосфорных бомб Комиссия решила многочисленным показаниям переживших дрезденский ад не верить и вместо этого запросить документы в Великобритании, которые могли бы подтвердить, что фосфорные бомбы были применены. И кто бы мог подумать, преступники не захотели предоставлять документы, подтверждающие их собственные преступления! Они сказали, что нет никаких документов и свидетельств, что такие боеприпасы когда-либо вообще использовались на британских бомбардировщиках! И вот им-то комиссия Рольфа-Мюлера решила поверить на слово, сделав вывод, что никаких фосфорных бомб британские ВВС никогда не сбрасывали на немецкие города. А значит и сгоревших бесследно дотла 13-14 февраля 1945 г. могло быть лишь «очень небольшое количество», в пределах 3000 – 5000 человек. Такая вызывающая ложь потрясает своей безудержной наглостью, но комиссия похоже была убеждена, что никаких подтверждающих фактов применения фосфорных бомб найдено не будет. И в этом был их серьёзный прокол.
Однако, то, чего не предвидели фальсификаторы комиссии произошло 25 октября 2017 г., когда в лесу, под Аугсбургом были обнаружены британские фосфорные бомбы.
Это бесспорно доказывает, что королевские ВВС сбрасывали и не однократно фосфорные бомбы на Германию, поэтому информация из Англии – откровенная ложь. Возможно, не разорвавшиеся бомбы упали в лес в следствии неточности или ошибок при бомбометании с больших высот ночью или в пилотах проснулась совесть, и они не захотели сжигать город и сбросили их над лесом. И это событие уже достаточное основание для пересмотра работы комиссии 2004-2008 гг. и назначения нового расследования.
Если сравнить потери в Дрездене с бомбардировкой Гамбурга, то там в центре города, охваченного огненной бурей, погиб каждый третий житель из тех, кто там в тот момент находился. В гамбургском районе Хеммельсбрук на каждую тысячу жителей пришелся 361 погибший.
Исследователь Джон Уэр проводит также сравнение с бомбардировкой города Пфорцхайма, которая произошла спустя 10 дней после удара по Дрездену, 23 февраля 1945 года. И там жители города оказались в похожих условиях, там также было очень мало бомбоубежищ и практически полное отсутствие ПВО. Для жителей Пфорцхайма это также было неожиданным, поскольку их город не подвергался налетам в течение всей войны и удар по нему был таким же бессмысленным варварством, только в меньшем масштабе. Область разрушений в Пфорцхайме была несколько больше, чем в Дрездене и составила около 83%, там союзная авиация имея тотальное господство в воздухе смогла создать при идеальных условиях очень мощный огненный шторм, который уничтожил 20 278 человек из 65 000 жителей. Отличие от Дрездена было в том, что это был один налет, а не три, как в первом случае, и от него одного погибло 30% жителей Пфорцхайма.
Исходя из этих данных Джон Уэр задается вопросом: «Если в результате одного налета бомбардировщиков погибло больше 30% жителей Пфорцхайма, тогда почему только приблизительно 2,5% дрезденцев погибли от подобных налетов десятью днями ранее?».
Если потери жителей Гамбурга были столь высоки, в городе, где были разработаны доскональные меры защиты, то вполне разумно допустить, что как минимум не меньшее соотношение жертв было и в Дрездене и нет никаких оснований утверждать, что в процентном соотношении они были меньшими, чем в Пфорцхайме.
Джон Уэр приходит к закономерному выводу: «Основываясь на количестве убитых от авианалёта на Пфорцхайм, разумно предположить, что как минимум 20% дрезденцев погибли в результате британских и американских авиационных налетах на город. Цифра смертей в 2,5% дрезденцев, которую защищают официальные историки, является нереалистично низкой цифрой». (John Wear. How Many Germans Died under RAF Bombs at Dresden in 1945?)
Однако с учетом того, что на Дрезден было совершено три массированных налёта, а не один, при самых идеальных условиях, которые только могли представиться для ВВС союзников за всю войну, и огненный шторм там был самым чудовищным и масштабным за всю историю бомбардировок, то погибнуть вполне могли до 30% жителей города.
Цифра эта не является какой-то невероятной, хотя бы потому, что управление Дрездена в 1990 г. провело своё исследование, чтобы определить приблизительную цифру погибших и представило сопоставимые данные. 31 июля 1992 г. городские власти Дрездена заявили, что цифра «250 000 – 300 000 жертв может быть реалистичной». Они, правда, использовали документ, который принято считать поддельным ТВ-47, однако, они исходили из того, что национал-социалистическое руководство Рейхом не знало истинных цифр катастрофы, основываясь на данных местных властей о том, что погибло и пропало без вести более 150 000, они приблизительно оценили число погибших в 200 000 – 250 000, взяв за основу крайне не полный и преждевременный отчет 22 марта. Тем не менее, эти цифры могут быть близки к истине.
Эрхард Мунда, член правления «Бауцен-Комитет Э.В.», представил более точные данные 12 февраля 1995 г. миру на странице «Германия сегодня»: «Согласно сообщению бывшего офицера Генерального штаба Дрезденского оборонительного района, полковника немецкой армии А.Д.Маттерса, в то время административного директора города Дрездена, 35 000 погибших были полностью опознаны, 50 000 – частично опознаны, а 168 000 погибших не опознаны». Итого – 253 000.
Следовательно, если говорить о 25%-30% жертв, то в Дрездене могло погибнуть 13-15 февраля 1945 года и в течение нескольких дней после налёта от 250 000 до 300 000 человек.
Эта резня действительно превысила масштабы бойни в Токио, а также ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки вместе взятых.
Что касается культурных ценностей, то до Второй мировой войны Дрезден называли «Флоренцией на Эльбе» и считали одним из самых красивых городов Европы благодаря своей средневековой архитектуре и музеям, большая часть которой была полностью уничтожена. Обезумевшие от крови маньяки и садисты из бомбардировочного командования союзников, а также часть истеблишмента, одержимая идеей уничтожения Германии не просто стремились истребить как можно больше мирных жителей, но также и уничтожить культурный код немецкой нации, чем нанесли катастрофический урон всей Западной цивилизации. Были уничтожены величайшие образцы европейской культуры, собранные в Дрездене, - незаменимый фарфор, бесценные картины, мебель в стиле барокко и особняки в стиле рококо с их поэзией, высеченной на камне.
«Силы добра», как себя называли сторонники антигитлеровской коалиции, оказались с лицом пещерного дикаря, не понимающих и не желающих понимать ценность культурных достижений человечества, накопленных столетиями и готовых уничтожать всё без разбору, только из одной звериной ненависти к своему врагу.
Но могло ли преступление такого масштаба, за которое Рузвельт и Черчиль несут прямую ответственность, остаться без внимания или хоть как-то заинтересовать Нюрнбергский трибунал, который по сей день считается чуть ли не эталоном идеально проведенного судебного процесса по выявлению «беспрецедентных» по масштабам преступлений против человечества. В качестве иронии тут можно отметить, что, действительно, гекатомбы из гор трупов в Дрездене трибунал без внимания не оставил. Обвинение использовало фотографии гор из человеческих тел, погруженных на рельсы для сожжения (на Альтмаарке) в качестве «доказательств» предполагаемых зверств национал-социалистов против евреев в концентрационных лагерях!
Две меры
Член парламента Ричард Кроссман, министр в правительстве лейбористов: «Долгое время умалчиваемая история о самой страшной резне в мировой истории. Разрушение Дрездена в феврале 1945 г. было одним из тех преступлений против человечности, виновных в которых судили бы в Нюрнберге, если бы этот суд не был извращен».
В августе 1943 г. Дж. Фуллер подготовил статью для London Evening Standard, в которой он заявил: "Наихудшие разрушения, нанесенные готами, вандалами, гуннами, сельджуками и монголами, меркнут по сравнению с материальным и моральным ущербом, нанесенным сейчас".
Д. Ирвинг: «Я думаю, что мы будем сожалеть о том дне, когда сделали это, и что это навсегда останется пятном на нашем гербе… По современным меркам, Черчилль, без сомнения, является военным преступником. В настоящее время ясно установлено, что такие авианалёты, как те, что были совершены в 1945 г. на Дрезден, являются военными преступлениями. Хотя бы из соображений пропорциональности: нельзя просто взять и уничтожить город с населением в сто тысяч человек, чтобы уничтожить табачную фабрику или стекольную фабрику. Этого делать нельзя».
Больной моральный выродок и патологический садист, одержимый массовыми убийствами женщин и детей, военный преступник – Черчилль, до сих пор почитаем многими его поклонниками, историками, СМИ, политиками, как один из выдающихся политических лидеров XX века. Его безумный садизм замалчивался биографами, которые до сих пор не могут заставить себя рассказать, зачем необходима была эта чудовищная резня гражданского население и уничтожение культурных ценностей, которая к тому же не приблизила, а отдалила конец войны.
В тоже время немецкая послевоенная элита, позорно пресмыкающаяся перед терроризировавшими Германию убийцами, наградила мясника Черчилля премией Карла Великого в Аахене, в одном из городов, который разрушила его авиация.
С тех пор элита немецкого государства не изменилась. Не смотря на ужасающие доказательства бомбового террора против Германии, они продолжают восхвалять убийц и поносить жертв. Накануне 50 годовщины разрушения его города мэр Дрездена Ингольф Россберг не постеснялся обрушиться с оскорблениями на жертв бомбового Холокоста в Германии; он практически оправдал убийство сотен тысяч людей, а также уничтожение бесценных культурных сокровищ: «Спустя 60 лет после разрушительной бомбардировки, мэр Ингольф Россберг предостерегает от того, чтобы считать Дрезден «невинным городом» (Die Welt. 12.02.2005).
А вот что сказал бывший президент Германии Роман Херцог 13.02.1995 г., который решил оскорбить жертв дрезденской бойни: «Бессмысленно обсуждать, была ли война с бомбардировками, бесчеловечность которой никто не оспаривает, юридически обоснованной или нет. Что хорошего в таких обсуждениях, учитывая, что прошло пятьдесят лет?» (Frankfurter Allgemeine Zeitung, 14.02.1995. С.1).
Однако такой подход не работает, полностью утрачивает свою силу, как только речь доходит до совершенно безумных преувеличений числа жертв Аушвица-Биркенау. Профессиональные лжецы и лицемеры никогда не говорят: «Бессмысленно это обсуждать… Что хорошего в таких обсуждениях, учитывая, что прошло столько-то лет?». На самом деле почти все ведущие немецкие политики утверждают, что Германия виновата во всём. Виноваты даже не рожденные немцы.
Но это далеко не предел того чудовищного и наглого, цинизма, к которому прибегает политический истеблишмент. Им нечего бояться судебных преследований за отрицание бомбового Холокоста Германии в отличие от тех, кто ставит под сомнения масштабы еврейских жертв во Второй мировой войне. Сам термин «бомбовый Холокост» приводит в бешенство политическую элиту ФРГ, ибо он способен надломить, поставить под сомнение громоздкую официозную пропагандистскую конструкцию о «еврейском холокосте».
Одной из главных задач фальсификаторов истории состояла в том, чтобы доказать, что уничтожение Дрездена не было ни уникальным, ни бессмысленным преступлением. Всё это они называли «нацистской мифологией» направленной на «затенение и преуменьшение жертв Освенцима». Они называли Дрезден «нацистским городом», один из оппонентов Ирвинга – Фредерик Тейлор попытался прочитать даже лекцию в городе под названием «Дрезден это заслужил». Ему для этого понадобилась полицейская охрана, чтобы защититься от местных жителей. На этот наглый цинизм Ирвинг ответил: «Это всё равно что сказать, что евреи заслужили то, что получили».
На реплику журналиста Д.Чезарани, сказавшего: «Дрезден едва ли можно назвать «невинным городом». Это был нацистский город…» Ирвинг ответил: «Если бы кто-нибудь сказал то же самое о евреях, погибших от рук нацистов, его сейчас посадили бы в тюрьму». Однако о сожженных заживо более сотни тысяч мирных жителей Дрездена говорить подобное можно.
Но сказанные про евреев подобные слова будут восприняты господствующей политкорректной цензурой как чудовищно аморальное безумие, в то время как о бомбовом Холокосте можно говорить то, что раз этот город был нацистским, то в сожжение сотен тысяч женщин и детей нет ничего предосудительного. Это показали акции протеста леваков, проводимые каждый год в Дрездене совместно с рядом еврейских организаций против марша крайне правой организации – Национал-Демократической Партии Германии (НДПГ). Каждый раз леваки, совместно с социал-демократами предпринимают попытки сорвать «неонацистский марш» в городе, из опасений того, что поминальные мероприятия будут захвачены правыми активистами. Эти попытки выливаются в столкновения с полицией и националистами, главными провокаторами в которых выступают леваки и их «умеренные» пособники из СДПГ, в результате чего поминальные мероприятия часто перерастают в хаос на улицах города с погромами машин, баров, магазинов, нанесение ранений сотрудникам полиции. Но подобное поведение сходит левакам с рук, как и их анти-немецкие лозунги, которыми они сопровождаются. Власти ФРГ относятся к ним как к немного нашкодившей детворе. Но не наказывать же таких идейно и ментально близких властям ФРГ отчаянных борцов с невыносимо зловещим неонацизмом посмевшим покуситься на «священные табу».
Леваки и еврейские организации позволяют себе, не опасаясь никаких наказаний на своих митингах выставлять на показ баннеры с надписью: «Всё хорошее приходит свыше!» рядом с изображением бомбы, летящей вниз. Этим видимо, толпа ликующих дегенератов хотела показать то, как здорово сжигать живьём сотни тысяч людей во имя «искоренения нацизма».
Или откровенный призыв на теле шизофренической левой активистке с надписью: «Сделай это снова Харрис». Они считают, что той бойни было недостаточно и раз в Германии национализм не искоренён, нужно устроить новую адскую бойню с сотнями тысяч убитыми, в качестве наказания всего народа. Каким же патологическим сознанием надо обладать, чтобы настолько ненавидеть цивилизацию и мечтать об этом. Но, пожалуй, нет такого дна морального падения, которое не смогли бы пробить левые психопаты.
Ирвинг в интервью Deutsche Stimme, 6 февраля 2005 г. сказал:
«К сожалению эта манипуляция цифрами сильно политизирована… нападение на Дрезден стало ещё одной главой в «политике памяти» Федеративной Республики Германия. В то время как с одной стороны преступления немцев в официальной трактовке с течением времени становятся всё более масштабными, число жертв среди немцев по возможности сводится к минимуму. Видите ли вы, с точки зрения иностранцев, что в этом национальном мазохизме немецкой исторической политики за годы, прошедшие после воссоединения Германии, что-то изменилось? …
Вся эта чехарда с цифрами идёт в одном направлении. Никто не хочет назвать правильные цифры. Никто не хочет назвать «итоговую сумму». Точно так же, как итоговая сумма «шесть миллионов» всегда остаётся неизменной, число погибших от бомбардировок Германии всегда составляет «примерно полмиллиона». Мы не знаем точно, идёт ли речь только о Германии или о Германии вместе с оккупированными территориями, но в любом случае речь идёт примерно о полумиллионе человек.
Но если разложить это на составляющие: в Дрездене – более 100 000, в Гамбурге – более 40 000, в Дармштадте – 15 000, то становится ясно: эта полумиллионная цифра не может быть верной. Но это политика, с её помощью ведут политику».
С такими размышлениями Ирвинга трудно не согласиться. Есть основания сомневаться в итоговой цифре жертв бомбовой войны против Германии, оцениваемой в 635 000 погибших. Поскольку немецкие данные были не всегда точны из-за сложностей установить судьбу пропавших без вести и поисков полностью испепеленных тел, а союзники стремились занизить масштабы своих преступлений, есть основания предполагать, что масштабы потерь немецкого гражданского населения были более высокими. Один из примеров тому город Вюрцбург, 90% которого в 1945 году было разрушено всего за 20 минут. В результате сброшенных на него 300 000 зажигательных бомб, был намеренно создан огненный шторм с температурой 3000 градусов по Фаренгейту и скоростью, во много раз превосходившей скорость урагана. В его эпицентре оказались десятки тысяч женщин и детей, которых уносило в вихрь пламени. Потребовалось 20 лет, чтобы в 1964 г. расчистить город от 96 млн. кубических футов обломков. Позже союзники утверждали, что в результате налёта погибло не более 5000 человек, несмотря, на то, что более 50 000человек пропали без вести, но бесследное исчезновение такого количества людей апологеты бомбардировок не объясняют никак, вообще игнорируя этот факт. А это значить, что более 98 из каждых сброшенных 100 бомб, полностью сокрушивших город, никого не убили!? Но это совершенно невозможно, потому, цифра в 5000 погибших выглядит не правдоподобно низкой. Отсюда и общая цифра жертв в 500-650 тыс. большого доверия не вызывает.
Также командующий британскими ВВС Чарльз Портал, в подчинении которого находился командующий бомбардировочной авиацией - «мясник» Харрис, ещё в 1943 г. дал ему указание: в Германии должны погибнуть от 900 000 до 1 миллиона гражданских лиц, ещё миллион человек должны быть тяжело ранены, уничтожено должно быть до 25% жилого фонда. Судя по тому, что жертвы только лишь Дрездена измерялись несколькими сотнями тысяч, потери населения Берлина Википедия оценивает минимум в 55 000 человек, хотя удары продолжались вплоть до конца апреля 1945 г. в результате которых город был практически размолот в пыль вместе с десятками тысяч жителей, а с учетом того, что только за налёт 3 февраля 1945 года в Берлине было убито 25 000 гражданских, то общее число погибших в столице Германии от бомбовых ударов может составлять до 100 000 за 1940-1945 гг., а также Гамбург 50 – 80 тыс., Дармштадт – 20 тыс., Пфорцхайм – 20 тыс. и ещё 60 городов, то надо полагать, что Портал как минимум полностью выполнил поставленный план по убийствам или даже перевыполнил его, разрушил до 25% жилого фонда и ещё 25% было повреждено и как следствие реальное количество жертв бомбардировок Германии за 1940-1945 гг. стоит оценивать в 1,5 млн. или более, в том числе, по самым минимальным оценкам от 80 до 150 тыс. детей.
Разумеется, найдутся те, кто возразит по поводу этих более высоких цифр, заявив, что они недостаточно документально подтверждены. На это стоит заметить, что недостаток или полное отсутствие документов никогда не являлись препятствием для сторонников версии еврейского холокоста безудержно спекулировать на цифрах жертв Аушвица.
Есть две меры, оценивающие жертвы немцев и евреев во Второй мировой войне. Одна мера требует самый строжайший учет погибших от террора и преступлений союзников по антигитлеровской коалиции исключительно по точно документально подтвержденным и идентифицированным телам, не обращая никакого внимания на количество пропавших без вести и обстоятельства, при которых невозможно найти и идентифицировать большую часть погибших. Но даже и эти документально подтвержденные цифры безбожно и нагло сокращаются.
Другая же мера, по которой оцениваются еврейские жертвы войны предоставляет бескрайне поле для совершенно безумных фантазий, граничащих с шизофренией, как выдуманные мифические рассказы, противоречащие законам физики и химии не подтвержденные никакими документами, с такими же бескрайними возможностями для спекуляций столь же громадными и чудовищными цифрами, вообще без каких-либо попыток их как-то документально обосновать.
На протяжении более 80 лет цифры жертв Освенцима потрясали как своими колебаниями, так и своими умопомрачительными масштабами, большей части в зависимости от фантазий самих авторов их сочинявших. Начиная с 1945 г. цифры жертв Аушвица без конца прыгали вверх и вниз. В декабре 1945 г. французское Бюро исследований военных преступлений заявило о 8 млн. человек, убитых в Аушвице, а французский документальный фильм 1955 г. «Ночь и туман» увеличил цифру до 9 млн. Немного не мало. В 1945 г. Рафаэль Фегельсон заявлял также о 7 млн. уничтоженных в лагере, распространенной французской службой информации о военных преступлениях. Тибер Кремер в предисловии книге Миклоша Ньисли 1951 г. говорит о 6 млн. Цифру в 5-5,5 млн. назвал в 1945 г. Бернард Кзардуб на суде над Рудольфом Гессом в Кракове.
Нюрнбергский трибунал остановился на цифре в 4 млн. уничтоженных узников лагеря. Хотя главный комендант лагеря – Рудольф Гесс назвал несколько меньшую, но также крайне завышенную нереалистичную цифру в 3 млн. уничтоженных и умерших от тифа заключенных, которая была выбита у него под пытками. Трибунал увеличил её на 1 млн. и так образовалась каноническая цифра, которая очень долго сохранялась в качестве официальной. Подвергать её сомнению, не смотря на её неправдоподобность запрещалось. Защитным механизмом по сохранению официальной версии Холокоста, является некий «научно-политический консенсус» о «недопустимости пересмотра решений Нюрнбергского трибунала», который хорошо заметен также и в РФ. Однако, все те, кто вскипают от ярости по поводу попыток ревизионистов «отрицать факты, установленные приговором Международного военного трибунала», им следует знать, что решения эти уже неоднократно за последние 80 лет были переписаны самими сторонниками официальной версии еврейского Холокоста.
Цифру в 4 млн. внесли в сборники документов Нюрнбергского процесса и таким образом как бы узаконили её. В польском мемориале висела табличка на нескольких языках перед памятником Аушвиц-Биркенау, утверждавшая, что 4 миллиона человек были убиты «нацистскими убийцами» за пять лет с 1940 по 1945 гг. Но после того, как ревизионист Роберт Фориссон подвергал эту цифру сокрушительной критике в виду полного отсутствия документов как-либо способных её подтвердить в 1990 г. эта цифра внезапно была уменьшена до 1,5 млн. и новая табличка, освященная римским папой Иоанном Павлом II, заменила первоначальную. Это довольно серьезный пересмотр решения Нюрнбергского трибунала. Это на 2,5 миллионов меньше убитых людей, чем установлено трибуналом! Как руководство мемориала могло так ошибаться в течение 45 лет? Что заставило их перепроверить и «обнаружить» а точнее признать, что это была просто цифра, взятая с потолка? Как мог настолько сильно ошибаться Нюрнбергский трибунал? Более того, официальное число погибших в Освенциме теперь ещё ниже – 1,1 млн. человек. Некоторые историки Холокоста, такие как Жан Клод Прессак, сократили её ещё ниже, до 630 000. Но на основе каких документальных данных появились новые цифры? Проблема в том, что их также проблематично обосновать и подтвердить, как и предыдущие, сильно завышенные. У сторонников версии еврейского холокоста нет никаких точных документальных данных уничтоженных людей в лагере с разбивкой по месяцам каждого года с 1940 по 1945 гг.
Пропаганда в РФ продолжает держаться за старые цифры в пределах от 1,5 до 4 млн. не предоставляя никаких документальных подтверждений этим цифрам не смотря на то, что весь архив Освенцима достался в руки Красной армии в 1945 г. – это большой массив документов из которого так и не было найдено никаких документальных подтверждений существования газовых камер, ни подробных схем, ни чертежей, ни описания того, как они функционировали. Иначе ничто не мешало бы опубликовать их.
Кроме того, отчет специалиста-конструктора газовых камер Фреда Лейхтера из Балтимора в 1989 г. подтвердил, что на стенах, где якобы происходили отравления газом, полностью отсутствуют синильные пятна, называемые «Берлинская лазурь», которые есть в помещениях для дезинсекции одежды заключенных. Помещения совершенно не приспособлены для таких акций, в них нет ни герметичных дверей, ни системы откачки воздуха, ни вентиляции.
В 1992 г. главный научный сотрудник музея Аушвица – Франтишек Пайпер в одном из интервью на камеру заявил, что коммунистические власти Польши в 1948 г. не знали как выглядели на самом деле газовые камеры, поскольку их не было, потому как немцы их вероятно уничтожили. Польско-советские власти произвели некую реконструкцию, но если их реконструировали, то по каких схемам и чертежам, если их не существует? То есть они смонтировали их так как они себе это представляли. Получилось ужасающе примитивно и грубо в виде дыры в потолке, откуда должны были падать на головы жертв гранулы Циклона-Б.
С 1992 г. ревизионистский исследователь концентрационных лагерей Роберт Фориссон призывал пропагандистов еврейского Холокоста – «покажите мне или найдите нацистскую газовую камеру?».
Он спрашивал их, если эти газовые камеры существовали, почему бы вам не показать одну из них? Можете ли вы предоставить мне технический чертёж, который точно показывает, как эти предполагаемые газовые камеры-убийцы технически функционировали?» Разумеется, никто не ответил на его просьбу до наших дней, поскольку ни у кого нет таких чертежей и технического описания.
На Нюрнбергском процессе вполне серьезно рассматривалась версия о том, что нацисты варили мыло из еврейского жира и какие-то куски мыла там представлялись в качестве доказательств, а позже даже проводились специальные ритуалы по захоронению этих кусков мыла в Израиле. Но в 1985 г. институт музея «Яд Вашем» впервые признал, что вся эта история была пропагандистской ложью. Затем директор центра «Яд Вашем» Иегуда Бауэр в интервью 2013 г. подтвердил, что никакого мыла из еврейского жира в Третьем Рейхе и на подконтрольных ему территориях никогда не изготовлялось. Тем не менее, до сих пор эта нелепая легенда в особенно воспаленных умах продолжает жить своей жизнью.
Подобная история и с лагерем Майданек. Первоначально число жертв оценивалось в 1 500 000 человек. Затем пришли к выводу, что это число прошедших через лагерь заключенных, из которых погибло до 360 000. Затем в 1990-е годы, музей Майданека пересмотрел цифру в сторону снижения до 235 000. В нулевые годы музей Майданека, при отсутствии документальных доказательств, способных подтвердить огромные цифры Нюрнбергского процесса, пришел к выводу, что через лагерь прошло 150 000 человек, из которых погибло около 75 000. Это не сильно отличается от ревизионистских оценок в 42 000 погибших. Что касается первоначального «экспертного заключения», то, как оказалось, оно преувеличило фактическую производительность одной печи для кремации на 1000%.
Нет ни малейшего объяснения, как возможно было уничтожить в Треблинке от 700 до 900 тыс. человек при помощи дизельных моторов, которые оказались крайне неэффективным и затратным орудием убийства, пожирающим огромное количество топлива. А затем сожгли столько трупов на открытом воздухе! И эта гигантская бойня осуществлялась силами 20-30 эсэсовцев и 120 украинцев! Документов по лагерю почти никаких не сохранилось, откуда взяты эти цифры, не известно. Сохранились некоторые документы о трудовом лагере Треблинка-1, но документов о так называемом "лагере смерти" Треблинка-2 нет вообще. Если нас хотят заставить поверить, что почти миллион человек были убиты и похоронены на территории 15 000 квадратных метров за 14 месяцев, мы вправе требовать более надежных доказательств, чем показания кучки свидетелей.
Документальных данных о жертвах в Хельмно тоже нет. Там цифра скачет от 400 тыс. до 150 000. Никто эти цифры документально обосновать не может.
Это лишь несколько небольших примеров того, как решения Нюрнбергского трибунала были уже давно пересмотрены, и официальные историки и власти ЕС сделали вид, что ничего особенного не произошло, поскольку этот пересмотр не повлиял на каноническую, «неприкасаемую» цифру Холокоста в 6 млн. человек. Таким образом получается, при сокращении цифры жертв Аушвица на 2,5 млн., а также Майданека на более чем миллион, официальное число нужно уже сократить с 6 до 2 млн. Но на деле получается 6 – 4 = 6. Такова арифметика еврейского Холокоста.
У властей РФ есть достаточно источников, чтобы установить истинное количество погибших в лагере. Им от Советской власти достались в архивах почти все книги мертвых, где тщательно фиксировались все случаи смертей по каждому месяцу. В чём проблема пересчитать их по всем «книгам смерти» и опубликовать эти данные? Или же каким-то образом они не согласуются с официальными данными настолько сильно, что книги эти приходится держать в архиве под грифом «Секретно» с ограниченным доступом к ним ещё довольно неопределенное долгое время?
Но есть данные, к которым некоторые исследователи поучили доступ. А если более конкретно, то вот по Аушвицу более точные, реальные документальные данные, которые нашел в 1995 г. ещё Жан Клод Прессак, затем Роберт Фориссон в архиве РГВА, бывший Центральный государственный Особый архив СССР (ЦГОА), хранилище на улице Выборгской 3, Москва. Микрофильмы 281-286 документов N 187603. Приведенные данные взяты полностью из отчетов руководителя системы нацистских концентрационных лагерей Рихарда Глюкса (Richard Glucks) по заключенным Освенцима с мая 1940 по декабрь 1944 гг.
Численность и смертность заключенных Аушвица.
Всего смертных случаев по естественным причинам - 4 140.
Переводы евреев из Аушвица в другие лагеря - 100 743
В итоге:
Всего заключенных в лагере Аушвиц - 334 785.
Из них евреев - 173 000. Не евреев - 161 785.
Евреев умерших от сыпного тифа в 1940-1944 гг. - 58 240.
Не евреев умерших от тифа - 45 189.
Всего умерло от тифа - 103 429.
Всего умерло по естественным причинам - 4 140 (из них евреев - 2 064).
Казненных еврейских заключенных - 117 человек.
Уничтоженных в газовых камерах – 0.
Всего: 107 686 погибших всех заключенных с 1940 по 1944 гг. Нет данных по январю 1945 г. когда начался настоящий хаос, большое количество умерших от тифа и эвакуация персонала и большей части заключенных, в условиях которых подсчитать количество умерших не представлялось возможным. Поэтому к данной цифре можно добавить ещё около 15 000 - 25 000 погибших в самом конце 1944 г. и до эвакуации лагеря 18 января 1945 гг. Тогда будет около 130-135 000 жертв, подавляющее число из которых умерли от эпидемий, которые косвенно также были вызваны бомбардировками союзников. Эта цифра сопоставима с подсчетами ревизионистов. Если это самый смертоносный лагерь в Рейхе, то в других лагерях погибло значительно меньше людей. Следовательно цифра ни в 11 млн., ни в 2,7 млн. ни даже в миллион погибших в лагерях совершенно не возможна и фантастически преувеличена.
При этом, согласно лево-либеральной Википедии: «По некоторым данным, через эту систему (лагерей) прошло не менее 18 миллионов человек. Из них могло быть уничтожено не менее 11 миллионов». По «некоторым данным» и «могло быть» - это значит нет никаких документальных данных, подтверждающих эти гигантские цифры. Как не сложно предположить, взяты они строго с "потолка".
Бомбовый Холокост немецкого народа преуменьшать или же отрицать можно и даже необходимо для той политической системы ФРГ и Европы в целом, держащейся на конструкции из лжи о Второй мировой войне, во имя построения мультикультурного глобалистского мира, для чего необходимо внушать всему обществу дикий ужас и страх перед приходом к власти правых, националистических партий. Мифология Освенцима служит пугалом для всего общества ЕС, что все эти ужасы непременно повторятся в случае если АДГ, Национальное Объединение, Партия Реформ Великобритании придут к власти на волне антиимигрантских настроений и учинят чудовищную бойню по всей Европе с десятками миллионов истреблённых несчастных мигрантов и их левых сторонников.
Именно поэтому внимание к трагедии Аушвица настолько непропорционально выше среди элиты ЕС, нежели чем внимание к как минимум не меньшей, но вероятно существенно большей трагедии Дрездена в которой за несколько дней было уничтожено людей больше, чем в Освенциме за все 5 лет его существования.
Но что касается истории бомбового террора Второй мировой войны, не только против немцев, но также против японцев и других стран, по которым наносились удары, то никто даже в серьёз не обсуждал то, чтобы сделать из этого далеко идущие выводы и не допустить повторения подобных кошмаров больше никогда. Всё до чего додумались послевоенные эксперты в области авиации и бомбовой войны, это то, что такие варварские удары оказались «малоэффективны» с военной точки зрения и нанесли огромный урон цивилизационному наследию Европы. Правда и до сих пор находятся сторонники того, что бомбардировки якобы, были очень необходимы и оправданы, чтобы нанести Германии экономический урон. Но эти рассуждения не более чем попытка оправдать преступления союзников и их доктрину Дуэ, показавшую по мнению современных военных экспертов свою порочность в виде слабой военной эффективности и чудовищных преступлений против человечности. Нигде и никогда, доктрина Дуэ, смысл которой в приравнивании гражданских лиц в тылу к солдатам воюющим на фронте, делая их такой же мишенью для уничтожения с целью сломить боевой дух нации, не достигла своего результата. Но даже во многих случаях приводила к результату прямо противоположному, к сплочению и ещё большему ожесточению подвергнувшемуся бомбовому террору населению.
А раз всерьёз никто не извлёк и не пытался даже извлекать никаких уроков из катастрофических последствий реализации доктрины Дуэ, то, как следствие, трагедии бомбового террора повторялись снова и снова и после Второй мировой войны. Они повторялись в Корее, Вьетнаме, Ираке и Югославии унося новые миллионы жизней.
Повторяются они и сейчас, в том, как Израиль ведёт войну в Палестине, стирая с лица земли Газу, мы также видим чудовищные руины, в которые превращены украинские города с погребенными под обломками тысячами их жителей. Это происходит в тоже самое время, когда с федеральных каналов РФ раздаются истошные вопли пропагандистов, которые на белом глазу, ни чего не смущаясь, орут не щадя своих глоток о том, что украинские города, не взирая на то, эвакуировалось от туда население или нет, должны изничтожаться полностью, стираться до фундамента, только потому, что жители этих городов, которых пропаганда сама же называла «братским» или «одним народом», якобы «погрязли в фашизме» и потому им не может быть никакой пощады. А следовательно, эти русские города, как говорит пропаганда, чтобы их «очистить от фашизма», необходимо стереть с лица земли. Это тот уровень катастрофического морального падения, в котором оказалось общество спустя 80 лет после окончания Второй мировой войны.
Этому безумию нет и не может быть оправдания. Принижение масштабов дрезденской катастрофы - это нежелание извлекать из неё никаких уроков. Это прямой путь к оправданию и продолжению применению людоедской, гнилой, омерзительной и преступной Доктрины Дуэ, не способной принести никакой победы, порождающей только ненависть и ожесточение.
Спустя более чем 80 лет, пришло время, наконец сделать выводы, чтобы остановиться и слезть с этой кровавой карусели, вместо того, чтобы продолжать нестись по нескончаемому безумному кругу. Пора полностью отказаться и прекратить всерьёз воспринимать мерзкий шизофренический бред про "ядерный пепел", уничтожение целых городов и государств, продвигаемый больными моральными выродками, если вменяемым людям ещё дорога цивилизация и если они всё ещё хотят оставаться за той чертой водораздела, отделяющего людей от не людей.