Газета «Новая среда» продолжает проект к 70-летию Обнинска. Мы рассказываем о людях, событиях и идеях, благодаря которым небольшой поселок при секретном институте стал первым наукоградом России и лидером в атомной науке, промышленности и образовании
Обнинск будет развиваться как университетский город. Какую роль здесь сыграл Глеб Аркадьевич Середа?
Сейчас идет бурная общественная дискуссия по стратегии развития Обнинска. В ее центре — идея университетского города, который выстраивается вокруг Международного образовательного центра атомных и смежных технологий «Обнинск-Тех». А ядро центра — ИАТЭ.
Но при том, что история не терпит сослагательного наклонения, несколько десятилетий назад Обнинск мог лишиться своего атомного вуза (тогда это был филиал МИФИ). И сегодня мы обсуждали бы совсем другое будущее для нашего города.
«Гениальное» закрытие
А все дело в том, что еще в 1966 году два больших министерства — средмаш и минобраз — выпустили приказ: обнинский филиал МИФИ закрыть «из–за нецелесообразного параллелизма в подготовке инженеров–физиков». Решение повергло в шок обнинскую научную общественность. Как так? Обнинск — город мирного атома, здесь лучшие специалисты, передовая научная база. Где, как не у нас, готовить атомщиков?
Правдами-неправдами удалось убедить Москву временно не разгонять филиал. Занятия, по сути, велись полулегально, ведь по приказу вуз был ликвидирован. Три года НИИ города, городские и областные власти добивались, чтобы его открыли вновь. И, казалось, вот она — победа: в 1970 году наконец вышел приказ о возрождении филиала. Но… Это был уже не атомный вуз.
Предполагалось готовить в нем только математиков и спецов по АСУ. «В связи с этим деянием на память сами собой приходили слова английского премьера Черчилля в адрес Хрущева, который начал закупать для СССР зерно за рубежом: оставить Россию без хлеба — это надо быть гением. К сожалению, нашлись такие же «гении» и среди наших руководителей, в том числе весьма высокого ранга, оставившие вуз ядерного города Обнинска, родины атомной энергетики, с его уникальной научной базой без ядерных специальностей», — так об этом говорил видный обнинский ученый, профессор Александр Абрамов.
И вот в это горячее время филиал МИФИ возглавил Глеб Середа, человек атомного проекта СССР.
Из Б в В
Все знают, что Обнинск родился из Лаборатории В. Таких «литерных» лабораторий после войны было четыре. Одна — под шифром Б — находилась на Урале. После того, как США сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, советским ученым была поставлена задача установить влияние радиации на живые организмы. Этим как раз и занималась Лаборатория Б. А руководил ей Глеб Середа.
Работа была опасная. Аргента Титлянова, работавшая под его началом, рассказывает в своих воспоминаниях, как однажды Глеб Аркадьевич сообщил подчиненным о возможной передозировке: требовалось увеличить объем чистых изотопов, а контроль за дозой облучения был снят… Он четко описал проблему и предложил принять самостоятельное решение, будут ли они продолжать работу. Никто не отказался. «Мы считали себя солдатами», — объясняет Аргента Титлянова.
Это многое говорит о людях атомного проекта. Но красить все в одну лишь краску не получится. Под началом Середы работал и Николай Тимофеев-Ресовский, великий ученый, родоначальник радиационной генетики. Он и Середа — люди полярных убеждений. Середа — и для него это было большой драмой — до конца жизни не мог принять тот факт, что Ресовский работал на гитлеровскую Германию, возглавлял там Институт мозга. Примириться с этим не мог ни в номерном Челябинске, ни позже, в Обнинске. Оба ведь приехали сюда: Тимофеев-Ресовский работал в эксперименте ИМР, а Середа возглавил филиал Института прикладной геофизики (сегодняшний «Тайфун»). Свидетели вспоминают, как в 1990-м году Середа участвовал в дебатах по книге «Зубр» Даниила Гранина. «Он стоял на сцене, сжимая в руке листки бумаги с научной статьей, на которую ссылался, и обвинял Тимофеева-Ресовского в военном преступлении. Весь зал клевал его, а он убежденно стоял на своем», — рассказывает Галина Васильевна Касаткина.
«Да, мы можем!»
Но вернемся в 70-й год, когда нужно было вытаскивать будущий ИАТЭ из ямы. Середа был человеком системы. Сверху поставили задачу: вуз «без ядерщиков». Значит, надо ее выполнять. И Середа предложил преобразовать обнинский филиал в Институт технической кибернетики. В головном МИФИ к идее отнеслись благосклонно. Доклад об этом ректор МИФИ зачитал на коллегии минвуза СССР.
«Министр слушал ректора, но было видно, что озабочен чем-то другим, — рассказывала заслуженный ветеран ИАТЭ Галина Здоровцева. — По окончании доклада неожиданный вопрос ректору: а не мог бы МИФИ готовить инженеров по эксплуатации АЭС? Суть ответа ректора — это не наш профиль, мы готовим инженеров-исследователей; вот разве что обнинский филиал возьмется… И мгновенная реакция Глеба Аркадьевича — да, мы можем! Вот так и случилось, что вошли в минвуз с инициативой создать в Обнинске Институт технической кибернетики, а вышли с указанием готовить специалистов для АЭС».
Это «можем» стало точкой отсчета. И в 1976 году вышло постановление об открытии Обнинского института атомной энергетики, а к 85-му году там вместо 4 кафедр работало 15. ИАТЭ стал самостоятельным вузом. За 15 лет, пока Середа руководил образовательным учреждением, он создал базу будущего университета.
Не было крепче в мире гвоздей
В 1986 году произошла трагедия — авария на Чернобыльской АЭС. Середе тогда было уже 70 лет. Казалось бы, можно и на покой. Но у него не только были колоссальные знания ученого-радиохимика, но и огромный опыт ликвидации последствий ядерных аварий, в том числе на химкомбинате «Маяк». До Чернобыля это была крупнейшая атомная катастрофа. Середа стал обучать специалистов дезактивации оборудования и территорий: через его руки прошли сотни ликвидаторов.
Вспоминая о Глебе Аркадьевиче, его ученик Валерий Богданов говорил: «Он был человеком, совершенно свободным от обывательских условностей и аскетичным в быту. Это был ученый до мозга костей, преданный науке». Честный и преданный своему делу. Атомный солдат, который не знал слова «не получится». А знал только «мы сможем».