«Вы уже встречались, значит не чужие друг другу люди. Поэтому если ты напишешь - он всегда тебе ответит. Этот опыт остался на всю жизнь» - как-то высказалась мне одна знакомая женщина. Я, в свою очередь, спросила у неё:
«А что бы вы чувствовали, если бы Ваш молодой человек или муж общался со своей бывшей?» - она сразу же сказала:
«Ничего, - а потом добавила: разве это что-то значит?»
И я задумалась. Действительно ли это ничего не значит?
Конечно, мы живем в мире, наполненном семью миллиардами людей, у каждого из них своя «история любви», свой способ переживать и индивидуальный путь. К тому же, в век осознанного подхода и доступности психологической помощи каждый имеет возможность «проработаться» ровно до такого уровня, какой может себе вообразить и позволить финансово.
Но почему всё ещё существуют люди, которые так упиваются своими бывшими: зачем нам нужны эти мемы о «том самом бывшем», ради которого я когда-то отменю свою собственную свадьбу или рилсы о «той самой бывшей», которая становится в миллионы раз краше после завершения отношений настолько, что он готов бросить свою нынешнюю. Где, как, и главное – зачем зарождается этот культ?
Вы с подругой(назовём ее Аня) сидите на кухне. Она в слезах разливает по бокалам и рассказывает об очередном травмирующем событии в её отношениях. Аня расставалась со своим молодым человеком уже 4 раза, в каждый из которых имелся некий промежуток свободного времени в 1-2 месяца(а то и больше), после чего происходило воссоединение. С каждым разом – причины к расставанию всё более серьезные, проблемы не решаются, а продолжают тянуться. При этом люди могут осознавать последствия своих действий и иметь представление о том, как изменить ситуацию. Они создают некий логический план, объясняющий их позицию «второго шанса любимому», правила, придерживаясь которых, в этот раз их отношения достигнут гармонии:
В этот раз всё будет по-другому, он обещал/мы будем стараться вместе.
Но планы проваливаются и всё повторяется. Любовь превращается в цикл из травмы и воссоединения. Но почему Аня так легко соглашается зайти в это снова?
Мне стало интересно насколько распространена данная история и я собрала небольшую статистику, опросив около 55 респондентов(всем огромное спасибо!), общие результаты опросов прикреплены мною в конце статьи. На основании расчетов вывела тезисы:
- 40% опрошенных потенциально хочет вернуться к бывшему, из них действительно возвращались к бывшим 54% – ого
- Из тех, кто действительно возвращался к своим бывшим, 66% считают, что дружба с бывшими невозможна – логично
- 60% опрошенных считают, что завершение отношений – это окончательное решение, которое не может быть оспорено, но 27% из них возвращались к бывшим – простим им
- те, кто потенциально хотят вернуться к бывшему и возвращались к своим бывшим ранее:
- в 84% случаев обрывают все связи при расставании
- в основном (66%) считают дружбу с бывшими невозможной
- 83% считают, что человек может измениться со временем
-при этом 60% не готовы простить предательство или неуважительное отношение
- 92% из них негативно относятся к общению своего партнера с бывшим
Кажется у нас появился психопортрет)
Вы скажите: всё просто – это любовь. Люди прощают и возвращаются потому, что всё ещё любят.
Это отлично, ведь теперь мы сможем поставить вопрос более конкретно: почему любовь к человеку не проходит даже после 4х травм. Что помогает нам поддерживать чувство любви при неблагоприятных для неё внешних условиях? Предположим, прощение при изменах, возвращение после избиения или унизительного обращения с вами.
В этой статье я хочу поговорить не только о прошлых отношениях, но и о концепции самой «травмы» к которой мы потенциально выбираем возвращаться. Логично будет предположить, что человек устроен гораздо сложнее – должна же быть какая-то природная защита, что-то наподобие инстинкта самосохранения. Должен существовать барьер, который бы фильтровал наше поведение, ограничивая от эмоциональных поступков, в последствии способных привести к новой травме. Ну не может человек разумный стремиться к боли и унижению.
Тебя уже ударило током – почему продолжаешь вставлять пальцы в розетку?
Не казалось ли вам, что в такие моменты люди просто напрочь забывают о всех рэд флагах и тревожных событиях, которые влекло за собой данное общение.
Будто кто-то или что-то намерено стирает им память.
Зигмунд Фрейд о ложных воспоминаниях
Наш любимый дедушка Фрейд в своей «Психопатологии обыденной жизни» впервые ввёл термин забывания травмы, связав его с вытеснением.
Фрейд считал, что неприятное воспоминание, связанное с травмирующим событием, натыкается на некое «препятствие» в нашем подсознании. Оно, в свою очередь, является отпором нашей психики, защитным её механизмом: «Тенденция отпора передвигает свою цель и устраняет из нашей памяти хотя бы нечто иное, не столь важное, но находящееся в ассоциативной связи с тем, что собственно и вызвало отпор».
Зигмунд Фрейд представляет душевную организацию в виде слоёв. Стремление к защите психики относится к низшей-фундаментальной инстанции, далее намерение проходит высшие инстанции и может быть полностью подавленным ими, либо допущенным. В последнем случае происходит процесс забывания, то есть вытеснения из сознания травмирующих событий.
«Даже у здоровых, не подверженных неврозу людей, можно в изобилии найти указания на то, что воспоминания о тягостных впечатлениях и представления о тягостных мыслях наталкиваются на какое-то препятствие. Но оценить все значение этого фактора можно, лишь рассматривая психологию невротиков. Подобного рода стихийное стремление к отпору представлениям, могущим вызвать ощущение неудовольствия, стремление с которым можно сравнить лишь рефлекс бегства при болезненных раздражениях, приходится отнести к числу главных столпов того механизма, который является носителем истерических симптомов. Неправильно было бы возражение насчет того, что напротив, сплошь да рядом нет возможности отделаться от тягостных воспоминаний, преследующих нас, отогнать такие тягостные аффекты, как раскаяние, угрызения совести. Мы и не утверждаем, что эта тенденция защиты оказывается везде в силах одержать верх, что она не может в игре психических сил натолкнуться на факторы, стремящиеся по другим мотивам к обратной цели и достигающие ее вопреки этой тенденции. Архитектоника душевного аппарата строится, насколько можно догадываться, по принципу слоев, инстанций, находящихся одна над другой, и весьма возможно, что это стремление к защите относится к нижней психической инстанции, и парализуется другими, высшими. Во всяком случае, если мы можем свести к этой тенденции защиты такие явления, как случаи забывания, приведенные в наших примерах, то это уже говорит о ее существовании и ее силе. Мы видим, что многое забывается по причинам, лежащим в нем же самом, там, где это не возможно, тенденция отпора передвигает свою цель и устраняет из нашей памяти хотя бы нечто иное, не столь важное, но находящееся в ассоциативной связи с тем, что собственно и вызвало отпор. Развитая здесь точка зрения, усматривающая в мучительных воспоминаниях особую склонность подвергаться мотивированному забыванию, заслуживала бы применения ко многим областям, в которых она в настоящее время еще не нашла себе признания, или если и нашла, то в слишком недостаточной степени» (ст. 7 «Забывание впечатлений и намерений»).
Механизм психологической защиты может также избирать иной путь вытеснения травмы: по Фрейду ошибки-заблуждения.
Для осознания привёдем яркие примеры:
- Мой муж не бил меня, иногда он просто сильно злился, как и все.
- Но у тебя по всюду были синяки от ушибов.
- Он сильнее меня и любил «бороться в шутку», не понимал, что мне может быть больно.
В действительности, женщина подвергалась домашнему насилию, что её, безусловно, травмировало. Подсознание трансформировало это в неправильное воспоминание (по Фрейду ошибку). Воспоминание адаптировано с целью вытеснения(маскирования) травмы: это было не избиением, а «шуткой».
Мужчина преклонного возраста страдал алкоголизмом, также курил сигареты на протяжении более 40 лет . В 75 лет у него возникли проблемы с сосудами, далее случился инсульт. Его жена на похоронах утверждала, что муж умер в результате врачебной ошибки: неполной консультации врача.
В действительности, всем было ясно, что сосуды этого дедушки не справлялись со своей функцией на фоне нездорового образа жизни, случился накопительный эффект. Подсознание жены трансформировало это в менее травматичную для её восприятия причину смерти любимого человека: пусть это будет ответственностью врача, мой муж – примерный семьянин, который мог бы прожить намного дольше.
«Заблуждения (Irrtumer) памяти отличаются от забывания с ошибочным воспоминанием лишь одной чертой: ошибка (неправильное воспоминание) не воспринимается как таковая и находит себе веру. Употребление слова «ошибка» связано, однако, с другим условием. Мы говорим об «ошибке» вместо того, чтобы говорить о «неправильном воспоминании» тогда, когда в воспроизводимом психическом материале должен быть подчеркнут характер объективной реальности, когда, стало быть, воспоминанию подлежит не факт моей внутренней психической жизни, а нечто, поддающееся подтверждению или опровержению при помощи воспоминаний других людей. <...> где встречается ошибка(неправильное воспоминание), там за ней скрывается вытеснение. Или вернее: неискренность, искажение, в последнем счете основывающееся на вытеснении»(ст. 10 «Ошибки-заблуждения»).
Давайте вспомним с чего начинали разбор: что помогает нам поддерживать чувство любви при неблагополучных для неё внешних условиях? Ответ: защитные механизмы психики. Бессознательное вытесняет всё плохое. В результате мы либо забываем травму, либо трансформируем её в «ошибку»(т. е. ошибочное воспоминание адаптированное под сокрытие травмы). Таким образом, мы все с вами ещё не сошли с ума в результате токсичных отношений:) Хочется верить, что приведённая информация запомнится вам и поможет в дальнейшем. Первый шаг к совершенствованию – осознание, и мы с вами уже его проделали.