Появляется все больше подробностей того, как проводил время в тюрьме бывший принц Эндрю. Мы уже узнали, что его там потчевали йоркширским чаем. Ну, все-таки у него был День рождения, 66 лет лет - здравствуй пенсия, государственная. Хорошо, хоть обошлось без торта, надеется народ.
И, чтобы общественность не возмущалась очень громко такой лояльностью правоохранителей, утечки продолжились, и стало известно, что Эндрю Маунтбеттен-Виндзор после задержания 19 февраля был допрошен как «обычный подозреваемый в уголовном преступлении».
По данным UK Sun, "второму сыну королевы" - как кричал Эндрю, когда его пытались выселять из Роял-Лодж - при задержании дома сделали стандартное предупреждение: «Вы не обязаны ничего говорить, но это может навредить вашей защите, если вы не упомянете во время допроса что-то, на что впоследствии будете ссылаться в суде».
Сообщается, что Эндрю разрешили привести себя в порядок под пристальным наблюдением одного из полицейских, производивших арест. Всё-таки полицейские прибыли в 8 утра, и именинник, вероятно, еще почивал. По имеющимся данным, двое его личных телохранителей, бывших сотрудников столичной полиции, оставались рядом с ним, пока полиция обыскивала дом. Представляете, в каком был шоке этот мамин пирожочек?
Примерно через час Эндрю посадили на заднее сиденье одной из машин без опознавательных знаков, и он, по всей видимости, в одиночку доехал до полицейского участка в Эйлшеме. Впереди ехала машина полиции Норфолка, а за ней - машина с его телохранителями, пишет PageSix.
Предполагается, что на Эндрю не надели наручники, поскольку он не склонен к насилию (откуда это известно? скорее фотографии и материалы из дела Эпштейна говорят о другом) и вряд ли попытается сбежать.
По прибытии на станцию сержант подтвердил законность оснований для ареста, прежде чем санкционировать задержание. Затем Эндрю осмотрели, чтобы убедиться, что он в здравом уме и физически способен находиться под стражей и давать показания.
Как простого шаромыжника бывшего герцога Йоркского, 8-го в очереди на британский престол, обыскали и проверили, нет ли при себе чего-нибудь вроде б_ритвы, чтобы пе.рер.езать вен_ы, или еще чего, что могло бы причинить вред ему или другим людям. После чего забрали телефон, ремень и шнурки.
Эндрю со спадающими штанами, уронивший весь свой апломб, с испарившейся самоуверенностью, беспомощный в руках правосудия - вот это картина Репина "Приплыли". Взглянуть бы.
На этом моральная экзекуция над принцем крови не закончилась. У Эндрю сняли отпечатки пальцев и взяли образец слюны для анализа ДНК.
Неизвестно, содержался ли он в камере или отдельной комнате, с одним или несколькими телохранителями или без них, пишет американское издание. Однако типичная камера описывается как «аскетичная», поскольку в ней есть матрас, приподнятый на 15–30 сантиметров над полом, и отгороженный внутри туалет. Такого никто родившийся в Букингемском дворце еще не видел.
Вспомните эту фотографию Эндрю, которого вывозили из участка на заднем сиденье автомобиля. Глубокое потрясение было нарисовано на его лице. Еще бы. «Это всё происходит не со мной!» - как бы бормочет себе Маунтбеттен-Виндзор.
Еще вчера бывший "Запасной" наследника - принца Чарльза - нянчил своих плюшевых мишек, жал руки шейхам и королям, отдыхал на лучших курортах мира, обнимал красивых женщин. А теперь сидит за решеткой без шнурков и ремня, и кто-то лазил палочкой ему прямо в балованный рот.
Эндрю разрешили сделать один звонок перед допросом, и, как полагают, он позвонил известному адвокату. Адвокат, скорее всего, присутствовал при допросе, считают журналисты, хотя им разрешалось общаться и до начала беседы.
Стоит ли удивляться, что сразу по освобождении, охранников Эндрю застукали сгибающимися под тяжестью ящиков в пивом, которые они везли, очевидно, откинувшемуся боссу.
То ли еще будет.
Эндрю подозревают в том, что во время работы торговым представителем Великобритании с 2001 по 2011 год он отправлял конфиденциальные правительственные документы покойному американскому финансисту и осужденному за сексуальные преступления Джеффри Эпштейну. Обвинения еще не предъявлены, но ведь еще не вечер. Все только начинается.