Сюрреалистичная сказка для тех, кто устал от новостей
Хроники Стеклянного Полдня
Группа динозавров продвигалась на юг, хотя само понятие «юг» в это утро стало предательски зыбким. Небо над ними не просто потемнело — оно свернулось в тугой рулон, обнажив изнанку реальности, похожую на запыленный бархат театральных кулис.
Во главе каравана шел старый трицератопс по имени Архивариус. Его рога давно превратились в пористый коралл, в отверстиях которого свистел ветер, наигрывая забытые мелодии мезозоя. За ним, мерно покачивая шеями, следовали диплодоки, чьи спины были покрыты не чешуей, а слоем живого мха и крошечными домиками из обточенного морем стекла. В этих домиках жили существа, напоминающие помесь бабочек с камертонами; они вибрировали каждый раз, когда кто-то в группе испытывал грусть.
Пейзаж тающих смыслов
Земля под ногами больше не была твердой. Она напоминала застывшее желе из нереализованных возможностей. Каждый шаг выбивал из почвы не пыль, а звуки:
- Глухой удар колокола.
- Шепот на неизвестном языке.
- Звон разбивающегося фарфора.
«Мы должны дойти до Края Ожидания», — пробормотал Архивариус, хотя его нижняя челюсть на мгновение превратилась в ветку цветущей вишни. — «Там время еще течет прямо, а не завязывается узлами».
Внезапно горизонт начал плавиться. Огромные папоротники, мимо которых они проходили, стали превращаться в гигантские вилки. Они стояли зубцами вверх, нанизывая на себя пролетающие мимо облака, которые сочились густым малиновым сиропом. Один из молодых аллозавров, чей хвост в это утро стал прозрачным, попытался лизнуть каплю сиропа, но вместо вкуса почувствовал запах цифры семь.
Встреча с Хранителем Пауз
На перевале, где гравитация работала лишь в полсилы, дорогу им преградил Хранитель Пауз. Это был огромный глаз, парящий внутри гранитного куба. Из куба доносилось тиканье тысячи часов, идущих в разные стороны.
— Куда вы идете, реликты прошлого? — голос Хранителя ощущался как внезапное онемение кончиков пальцев. — Юга больше нет. Его вчера съела Великая Моль Смыслов.
Архивариус остановился, его коралловые рога запели реквием.
— Мы ищем место, где сон еще не стал явью, — ответил он, стараясь не смотреть в зрачок, в котором отражалась гибель их цивилизации, превращенная в изящную балетную постановку.
— Чтобы пройти дальше, — пропел Хранитель, — вы должны оставить здесь то, что делает вас тяжелыми. Не плоть, нет. Оставьте свои воспоминания о дожде.
Это было жестокое требование. Для динозавров память о дожде была единственным, что связывало их с остывающей землей. Но они начали отдавать. Диплодоки склонили шеи, и из их глаз выкатились маленькие синие жемчужины. Падая на землю, они мгновенно испарялись, превращаясь в призрачных птеродактилей, улетающих в изнанку неба.
Трансформация
По мере того как они теряли память о влаге, мир вокруг окончательно терял форму.
Воздух стал плотным, как воск, и в нем можно было вырезать ступени.
Солнце раскололось на двенадцать частей, каждая из которых стала циферблатом, показывающим время в разных измерениях.
Сами динозавры начали меняться. Их тяжелые тела истончались, превращаясь в контуры, нарисованные мелом на классной доске бесконечности.
Архивариус чувствовал, как его коралловые рога становятся мыслями, а копыта — эхом. Они больше не шли. Они звучали сквозь пространство.
«Странно, — подумал последний диплодок, превращаясь в созвездие, — я всегда боялся метеорита, но никогда не думал, что мы сами станем тем светом, от которого пытались убежать».
Финал на Краю Ожидания
Когда они достигли Края, там не оказалось ничего, кроме огромного белого листа бумаги, расстеленного до края вселенной. На листе сидел маленький мальчик и рисовал углем огромных, неуклюжих ящериц.
Архивариус подошел к нему. Теперь он был не динозавром, а лишь легким дуновением теплого ветра.
— Это мы? — спросил он шелестом листвы.
— Нет, — ответил мальчик, не оборачиваясь. — Вы — это то, что я забыл нарисовать вчера. Но сегодня я исправлюсь.
Мальчик взмахнул рукой, и всё — небо-рулон, вилки-папоротники, стеклянные домики и сами динозавры — превратилось в чистую, ослепительную белизну.
Группа динозавров продвигалась на юг по чистому листу, оставляя за собой не следы, а аккуратные чернильные строчки, которые тут же начинали складываться в чью-то новую, еще не рассказанную сказку