Прошло две недели, как Маринка переехала к новым родителям. Сказать, что Ленка скучала, значит соврать. Ленка не скучала, просто чего-то не хватало. За те два года, что Маринка у них была, девочки так и не сдружились, они скорее мирились с тем, что им приходится сосуществовать вместе.
За неделю до школы бабка Аня намылилась в город проверить, как там поживает Марина. Квартира, из-за которой её и удочерили, была ещё в процессе ремонта, и Маринка с приёмными родителями жила на съёмной однушке. Тётя Люба встретила бабку Аню с улыбкой на лице и пригласила пить чай. Чаепитие было недолгим, где-то через час, тонко намекнув, что пора и честь знать, тётя Люба выпроводила бабку с Ленкой.
Ленка и рада была оттуда уйти, так как чувствовала себя в музее: не ходи, не трогай, не смотри. Единственное, что она попросила у тёти Любы, — это большую медицинскую энциклопедию. Ленка всегда любила читать, а тут, прочитав немного о разных болезнях, она заинтересовалась и выпросила, клятвенно заверив, что вернёт в целости и сохранности.
Дни сменялись неделями, пролетело первое сентября, начались школьные будни, но домашние дела никуда не делись. На выходных бабка Аня решила, что пора выкапывать картошку. Погода стояла тёплая и сухая.
— Пока дождей нет, но надо нам за один день всё выкопать, — зудела над ухом у деда бабка Аня.
— Ань, мы за один день не управимся. Нас трое, потихоньку за выходные подкопаем, — спокойно ей отвечал дед.
— Тебе бы лишь ничего не делать, только и думаешь, как глотку свою залить, — завелась с пол-оборота бабка Аня.
Ленка слышала всё, что творилось на кухне: бабкины вопли и дедов бубнёж. Она знала, что бабка от своего не отступится и завтра, ни свет ни заря, её, как раба на галерах, погонят на тот проклятый огород.
Помощь пришла, откуда не ждали. К дому, трахтя, пыхтя и фыркая, подъехал (если можно так сказать) старый горбатый "Москвич-444". И оттуда, довольный, улыбаясь во весь свой рот, вылез дядя Игорь и Зинаида Ивановна.
— Мать, смотри, у меня теперь транспорт. Куда отвезти, привезти — проблем нет, — засмеялся дядя Игорь.
— Ленка, ты чем занимаешься? Возьми ведро с водой да порошка сыпани, помой "ласточку". Ленке было за радость: лучше вымыть машину, чем идти в огород и морковь выкапывать.
Пока Ленка намывала белый драндулет, Игорь и Зинаида Ивановна договорились с бабкой Аней, что завтра с утра они приезжают на помощь копать картошку. Это была инициатива Зинаиды Ивановны, она с бабушкой разговаривала, как разговаривают с ребёнком, который не понимает простых вещей. Игорь поддержал Зинаиду, и бабке ничего не осталось, как согласиться.
Утром в субботу Ленку разбудил бабкин отборный мат. Орала бабка так, что ее, наверно, было слышно на весь посёлок. Выйдя на улицу, Ленка узнала от деда, который очень быстро собирал лопаты и вёдра, что за ночь со стороны завода кто-то очень хорошо покопал картошку — целых пять борозд выкопали.
Поэтому, выпив стакан молока, Ленка побежала на огород, где уже была бабка Аня. Она стояла на выкопанном месте и проклинала воров, из-за которых, со слов бабки, они теперь с голоду помрут.
— Да хорош тебе причитать, там всё равно одна мелочь родилась, — решил немного отвлечь бабку дед. Но лучше бы он этого не делал, так как бабкин гнев вмиг перенёсся на деда.
Замолчала бабка только тогда, когда на дороге показался горбатый «Москвич». Бросив костерить деда, бабка Аня переключилась на проехавших Игоря и Зину. Пока бабка встречала любимого сыночка, дед с Ленкой потихоньку начали копать картошку, чтобы опять не нарваться на бабку.
Вскоре на поле пришли и Игорь с Зинаидой, и бабка Аня. К вечеру, как и хотела бабка, все шесть соток картошки были выкопаны. Так как при копке её сразу сортировали: крупную и среднюю — в одно ведро, а мелочь — в другое. Крупную сразу в погреб спускали, а мелочь оставили в сарае, скотине варить, ведь помимо коз, кур и кролей, в сарае доживал своё время хряк, которого на ноябрьские праздники собирались забить. Уставшая Ленка, поужинав, завалилась спать, а бабка с дедом и Игорь с Зинаидой пили за хороший урожай.