Лицо, которое знали все. Имя, которое не помнил никто. Когда в трубке старенького дачного телефона раздался голос, предлагающий восьмидесятилетней, давно забытой кинематографом актрисе выйти на главную сцену Большого театра, она была абсолютно уверена, что кто-то решил жестоко над ней пошутить.
Конец лета 2006 года не предвещал Нине Агаповой никаких потрясений. Жизнь давно вошла в тихую, размеренную колею, где главными событиями были прополка грядок и сбор урожая на загородном участке. Незадолго до этого судьбоносного звонка она выудила из почтового ящика свежую прессу.
- Газета случайным образом раскрылась на астрологическом прогнозе. Взгляд скользнул по строчкам, адресованным Близнецам. Неведомый звездочет самоуверенно сулил ей в сентябре серьезный экзамен на профессиональную пригодность, внезапное богатство и гастроли за рубежом.
- Она лишь усмехнулась и отправила макулатуру в мусорное ведро. Верить гороскопам она перестала в тот самый день, когда они с пугающей точностью предрекли уход ее единственного ребенка. Да и о какой профессии могла идти речь? Былая красота осталась на старых кинопленках, голос потерял звонкость, а режиссеры давно вычеркнули ее имя из своих записных книжек.
Но спустя пару дней зазвонил телефон. На линии был давний приятель, театральный постановщик Павел Тихомиров, который неуверенно сообщил, что для нее наклевывается работа.
Нина Федоровна, ни на секунду не теряя своего фирменного сарказма, поинтересовалась, не в театре ли теней ей предстоит выступать. Ответ собеседника заставил ее онеметь: речь шла о постановке «Евгения Онегина» в Большом театре под руководством новатора Дмитрия Чернякова. Требовалась артистка на специфическую роль возрастной барыни.
- Тогда она звонко рассмеялась прямо в трубку, решив, что стала жертвой изощренного розыгрыша коллег. Эта абсурдная новость так подняла ей настроение, что уже к вечеру весь дачный кооператив обсуждал эту байку. Сама Агапова, отправляясь с корзинкой в чащу, иронично бросала соседям:
«Иду в лес по грибы. Если не вернусь - ищите на сцене Большого!»
Она еще не знала, что выброшенная в мусорное ведро газета сказала чистую правду. Жизнь готовила ей грандиозный финал.
Лицо, которое знали все. Имя, которое не помнил никто
Знаменитые актрисы прошлого часто сравнивали работу в крошечных эпизодах с попытками виртуозно плавать в невероятно тесном и неподходящем для этого резервуаре. Нина Агапова, казалось, превратила этот «резервуар» в свой личный океан. За свою долгую карьеру она ныряла в такие глубины более ста раз.
- Ее точеный профиль, выразительные глаза и невероятная органика делали любую, даже самую проходную сцену незабываемой. Она виртуозно воплощала образы надменных иностранок, суетливых секретарш, колоритных буфетчиц. Зрители моментально узнавали ее на экране, искренне улыбались, но лишь единицы могли с ходу назвать ее фамилию.
- Ее путь в искусство начался в сложном, голодном, но пропитанном невероятной надеждой 1946 году. Страна только-только сбросила с себя пепел страшной войны, когда юная, полная амбиций Нина переступила порог ВГИКа. Это был уникальный, экспериментальный курс, где из студентов готовили универсальных солдат кинематографа - и режиссеров, и актеров одновременно.
- Атмосфера в мастерских кипела. Рядом с ней азам профессии учились люди, чьи имена вскоре золотыми буквами впишут в историю советского кино: будущий создатель «Баллады о солдате» Григорий Чухрай и неподражаемый Владимир Басов.
К слову, в тот же год приемная комиссия во главе с Сергеем Юткевичем совершила одну из самых известных своих ошибок - мастера в упор не разглядели потенциала в нескладном, лопоухом фронтовике. Звали того парня Юрий Никулин.
Любовь через видоискатель фотоаппарата
Институтские коридоры подарили Нине не только профессию, но и встречу, определившую всю ее женскую судьбу. Сергей Полуянов, тихий, интеллигентный студент операторского факультета в строгих очках, влюбился в нее с первого взгляда. Его ухаживания были лишены театральных жестов и громких слов. Вместо этого он просто стал ее персональным летописцем.
Все студенческие годы Сергей следовал за ней как привязанный, сжимая в руках тяжелую фотокамеру. Он никогда не просил Нину замереть или принять красивую позу. Его объектив ловил саму жизнь: вот она заразительно хохочет над шуткой однокурсника, вот хмурит брови над сложным текстом, вот торопливо жует пирожок в столовой. В этих черно-белых снимках было столько нежности и обожания, что слова становились лишними.
- Они расписались в пятницу, тринадцатого мая. Работница ЗАГСа, женщина старой закалки, с неподдельным ужасом смотрела на пару, умоляя их перенести церемонию на любую другую, не столь проклятую дату. Но молодые лишь отмахнулись от суеверий.
- Брак был их единственным спасательным кругом. Приближалось распределение: перспективного оператора Полуянова ждал Ленинград и студия «Ленфильм», а Нину уже утвердили в московский Театр киноактера. Только штамп в паспорте позволил им не разлучаться.
Впоследствии Сергей Полуянов стал не просто оператором. Он стал глазами гениального комедиографа Леонида Гайдая. Именно через магию полуяновских линз и фильтров миллионы зрителей наблюдали за тем, как управдом Бунша переносится в палаты Ивана Грозного, как великий комбинатор потрошит гарнитуры мадам Петуховой, и как незадачливые туристы гоняются за билетом «Спортлото».
- Казалось бы, статус жены главного оператора всесоюзных блокбастеров должен был обеспечить Агаповой бесперебойный поток ярких ролей. Но в их семье действовал негласный, железный кодекс чести.
- Муж категорически отказывался пользоваться своим положением, чтобы продвигать супругу, считая это недостойным. А сама Нина обладала слишком независимым характером, чтобы просить о протекции. Она прокладывала свой путь сама, кирпичик за кирпичиком.
Искусство хулиганства: как довести папарацци до инфаркта
Молодость, бьющая через край энергия и невероятная концентрация таланта на один квадратный метр приводили к тому, что вне съемочной площадки актеры устраивали перформансы, превосходящие по накалу страстей сценарии фильмов. Розыгрыши в той среде были своеобразной валютой и мерилом таланта.
- Легендарный случай произошел во время съемочной экспедиции в Запорожье. К киногруппе намертво прилип местный, невероятно наглый фотокорреспондент. Он буквально преследовал артистов, не давая им прохода. Тогда Нина Агапова, объединившись с Иннокентием Смоктуновским, Георгием Юматовым и Леонидом Быковым, разработала план блестящей психологической атаки.
- В центре сюжета оказался Смоктуновский, чья звезда тогда еще только начинала разгораться. Ему придумали роскошную, леденящую душу биографию: он якобы гениальный, но глубоко травмированный композитор, повредившийся рассудком после того, как на его глазах танковая гусеница раздавила его родителей. Нина с готовностью взяла на себя амплуа его измученной, но преданной супруги.
- Фотографа под благовидным предлогом затащили в номер гостиницы. Едва он переступил порог, дверцы платяного шкафа с треском распахнулись, и оттуда, словно черт из табакерки, выскочил Смоктуновский, облаченный в нелепую розовую пижамку детского покроя.
- Не обращая внимания на гостя, «безумец» подошел к стене, где висела репродукция натюрморта, достал нож и начал с безумным остервенением «резать» нарисованные груши, ловко скидывая из рукава на пол настоящие кусочки фруктов.
Агапова, выдерживая мхатовскую паузу, включила на проигрывателе пластинку с итальянским хитом «Санта Лючия». Услышав знакомые аккорды, Смоктуновский резко развернулся и бросился с пылкими объятиями и поцелуями на онемевшего от ужаса репортера. В этот момент Нина выдала настоящую античную трагедию, вопя на весь этаж о предательстве мужа, променявшего ее на первого встречного мужчину.
Финал спектакля был фееричным. «Творец» чиркнул спичкой и хладнокровно поджег стопку газет на столе. В этот момент в номер ворвались Быков с Юматовым и под крики о пожаре вышвырнули ошарашенного любителя сенсаций за дверь. Больше этого человека с фотоаппаратом на горизонте никто не видел.
Алхимия перевоплощения
Секрет Агаповой заключался в том, что она никогда не играла саму себя. Каждая ее роль, даже та, где хронометраж измерялся секундами, была результатом сложнейшей внутренней и внешней работы. Она лепила своих персонажей, как скульптор лепит глину.
Когда Эльдар Рязанов предложил ей примерить белый халат работницы общепита в картине «Дайте жалобную книгу», актриса испытала легкий шок. Как она, женщина утонченная, с изящными манерами, сможет стать хамоватой, монументальной бабищей по имени Зина?
- Рязанов, зная потенциал актрисы, приказал костюмерам кардинально изменить ее физику. Ее обмотали специальными накладками, искусственно утяжелили бедра, увеличили грудь и живот.
- Как только Агапова ощутила эту лишнюю массу, в ней словно щелкнул тумблер. Появилась тяжелая, шаркающая походка человека, уставшего от жизни и людей, а взгляд наполнился свинцовым равнодушием советской продавщицы.
В искрометном «Зигзаге удачи» ей досталась сотрудница мехового салона. Слов в сценарии было катастрофически мало. Но разве это преграда для истинного таланта?
Агапова сама соорудила на голове невероятных размеров вавилон из волос, нашла самые вульгарные, массивные клипсы и превратила крошечный диалог в мастер-класс по интонированию. То, как презрительно она оценивала дешевый мех, и как елейно пела при виде дорогого, стало украшением фильма. А ее авторская реплика о том, что водяная крыса не имеет ничего общего с благородной норкой, навсегда ушла в народ.
- Для участия в «Стариках-разбойниках» актриса пошла на добровольное уродование себя. Она туго скрутила волосы в нелепые баранки над ушами, нацепила на нос тяжеленную роговую оправу и ссутулилась, превратившись в безжалостную музейную крысу. Рязанов, увидев ее на пробах, сначала не поверил своим глазам, а затем пришел в полный восторг, утвердив ее без раздумий.
Но вершиной ее эпизодического гения стала крошечная роль американской туристки в приключенческой ленте «Корона Российской империи». У нее было всего несколько мгновений, чтобы врезаться в память зрителя. И она нашла идеальное оружие - смех. Она разработала уникальный, резкий, горловой, абсолютно бессмысленный и оглушительный гогот, который пробирал до мурашек и заставлял зал хохотать в ответ.
Крушение первого мира: долгие проводы любимого
Судьба, щедро отсыпав актрисе таланта, решила, что за это придется платить непомерно высокую цену. Первые страшные звонки прозвенели на съемочной площадке гайдаевских «12 стульев». Сергей Полуянов стал жаловаться на жгучие боли за грудиной.
То, что произошло дальше, стало примером чудовищной медицинской халатности. Прибывшие специалисты уверенно диагностировали банальное ущемление нервного корешка и прописали активные физические упражнения, рекомендуя пациенту побольше прыгать, чтобы «позвонки встали на место».
Эти прыжки едва не стоили ему жизни. Боль была не от спины - это сердце Полуянова разрывалось от инфаркта. Физическая нагрузка спровоцировала тяжелейший отек легких. Те же самые врачи, пряча глаза, советовали Нине Федоровне готовить черную одежду, утверждая, что шансов нет. Но сила ее любви и воля к жизни вытащили Сергея с того света. Он отвоевал у смерти еще тринадцать лет.
- Агапова, измученная страхом за мужа, на коленях умоляла его оставить киноиндустрию. Профессия оператора - это адский стресс, ледяные павильоны, изнурительные командировки и тяжелейшая аппаратура. Но Сергей был непреклонен. Без кинокамеры он задыхался.
- Стоит отдать должное Леониду Гайдаю: великий режиссер ни разу не заикнулся о замене. На съемках культовых комедий, требующих колоссальной самоотдачи, он просто прикреплял к Полуянову крепких ассистентов, позволяя мастеру творить, не надрывая больное сердце.
Но чудес не бывает бесконечно. Весной 1983 года сердце выдающегося оператора остановилось навсегда. Ему не было даже шестидесяти. Нина Федоровна, которой едва исполнилось пятьдесят шесть, осталась один на один с оглушающей пустотой.
Лавина, долги и чёрный декабрь: как потерять смысл жизни
После ухода супруга единственным якорем, удерживающим актрису в этом мире, стал сын Александр и работа в театре. Саша унаследовал от отца невероятное визуальное чутье и тоже выбрал путь оператора, но в сфере документалистики. Он горел своим делом, был полон новаторских идей, но жизнь готовила ему жесточайшее испытание.
- Трагедия произошла высоко в горах. Группа документалистов оказалась на пути схода снежной лавины. Белая смерть накрыла пятерых человек, живыми из-под многотонной толщи снега достали только двоих. Саша выжил физически, но психологически был сломлен. Вина уцелевшего выжигала его изнутри. Шепот за спиной и тяжелые взгляды коллег заставили его навсегда уйти из профессии.
- А потом грянули лихие, безжалостные девяностые. Рушилась страна, рушились судьбы. Александр, пытаясь прокормить семью, бросился в пучину мелкого бизнеса. Вчерашний творец открыл производство кухонной утвари - они строгали доски, вытачивали половники, клепали ножи. Но честным трудом в ту эпоху капиталов не сколачивали.
В отчаянии он решил искать счастья за океаном, свято веря, что там его талант наконец-то конвертируется в успех. Реальность оказалась страшнее любых кошмаров. Вместо голливудских контрактов он привез из-за границы колоссальные долги.
- Вскоре в жизнь интеллигентной семьи вторглись реалии бандитских сериалов: крепкие парни с холодными глазами, угрозы, круглосуточный террор. Бандиты пообещали добраться до самого святого - маленького Сережи, внука Нины Федоровны.
Выбор был очевиден. Семейное гнездо, просторную квартиру, пришлось спешно продать, чтобы закрыть долги и спасти ребенку жизнь.
- Оставшись без крыши над головой, Александр превратился в загнанного зверя. Он метался по инстанциям, влезал в новые кредиты, пытался заработать на крошечную жилплощадь, работая на износ, забыв про сон и отдых. Его сердце, изношенное стрессами и чувством вины, просто отказалось биться дальше. Это случилось в самом конце 1996 года, за несколько дней до его сорокатрехлетия.
Судьба-насмешница выбрала для похорон самый парадоксальный день в году - 31 декабря. Пока по телевизору крутили новогодние огоньки, а вся страна в радостной суете крошила оливье и охлаждала шампанское, Нина Агапова стояла у свежей могилы своего единственного ребенка, чувствуя, как внутри нее умирает Вселенная.
Безмолвный триумф под музыку Чайковского
Две страшные потери, казалось, должны были сломать ее хребет. Театр, в котором она служила, раздирали грязные интриги, киноиндустрия выплюнула ветеранов за ненадобностью. Но внутри этой хрупкой женщины был скрыт стальной стержень.
Спасение пришло откуда не ждали. Случайная встреча в буфете Дома актера с постановщиком Павлом Тихомировым стала поворотной. Он честно и с восхищением признался, что в театральных кругах ходит легенда, что если нужна гарантия безупречной комедии - зовите Агапову. Так она оказалась в антрепризе. А вскоре раздался тот самый, предсказанный звездами звонок из Большого.
Задача, которую поставил перед ней режиссер Дмитрий Черняков, повергла бы в панику любую приму. Ей, драматической актрисе солидного возраста, предстояло выйти на колоссальную сцену главного театра страны. Одна. Без единого слова. Без поддержки партнеров. Семь бесконечно долгих минут под гениальную музыку Петра Ильича Чайковского она должна была держать зал только силой своей мимики и пластики.
- Замысел был жесток: она должна была начать номер как карикатурная, смешная старуха-кокетка, вызывающая улыбку, а к финалу трансформироваться так, чтобы у тысяч зрителей в зале перехватило дыхание от подступающих слез. И она сотворила это чудо...
Спектакль стал мировой сенсацией. Астрологический прогноз сбылся. Роскошные театры Парижа и Лондона, изысканная публика Милана и Мадрида аплодировали стоя русской актрисе. Это был ее личный Эверест, ее абсолютная победа над возрастом, забвением и смертью.
Золотая статуэтка и бессмертный смех
Завершив свой триумфальный тур, Нина Федоровна тихо ушла в тень. Она закрыла двери своего дома для журналистов с их бестактными вопросами, предпочитая тишину и общество собственных светлых воспоминаний. Ее главной отрадой стал внук Сергей. Круг замкнулся: мальчик, ради спасения которого они когда-то пожертвовали всем, вырос и взял в руки камеру, продолжив династию операторов Полуяновых.
- Ее земной путь завершился поздней осенью 2021 года. Ей было 95 лет.
Незадолго до этого, на праздновании ее девяностолетнего юбилея, коллеги решили сделать ей сюрприз. Зная ее феноменальное чувство юмора, ей торжественно вручили точную, тяжелую копию статуэтки кинопремии «Оскар».
Надев очки, Нина Федоровна долго рассматривала позолоченного рыцаря, пока не нащупала на его груди явные женские формы. Зал содрогнулся от ее знаменитого, заливистого хохота:
«Батюшки! Да это же не Оскар, это натуральная Оскариха! Вы правы, именно ее я всю жизнь и ждала!».
В моменты осенней хандры она любила повторять, что профессия актера - это дым, иллюзия. Художник оставляет холсты, писатель - тома книг, а актер не оставляет ничего материального. Как же она ошибалась...
Чтобы вписать свое имя в вечность, совершенно не обязательно играть Офелию или Анну Каренину. Иногда для бессмертия достаточно просто зайти в кадр, поправить шляпку и рассмеяться так ярко, искренне и заразительно, что эхо этого смеха будет согревать сердца людей даже спустя десятилетия.
- Поделитесь своим мнением в комментариях и поставьте лайк, который поможет каналу развиваться.
- Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить самые интересные и обсуждаемые «ЗВЁЗДНЫЕ» истории.