Что общего между сухим бизнес-руководством 1937 года, трагическим романом Джека Лондона и мрачной русской повестью конца XIX века?
Говорим сегодня о трех столпах индустриализации XX века: «Думай и богатей» Наполеона Хилла, «Мартине Идене» Джека Лондона и «Молохе» Александра Куприна.
Инструкция по достижению богатства
Человек может достичь всего, что способен постичь и принять разумом.
Эта история началась довольно прозаично: с чтения уже классики нон-фикшена и главаря всех списков книг по достижению богатства «Думай и богатей» Наполеона Хилла.
Сухая выжимка по книге: жгучее желание, вера, настойчивость. Всё логично, стройно и полезно.
Книга вышла в 1937 году, в разгар Великой депрессии, и стала психологической вакциной для миллионов.
Наполеон Хилл начал свою работу над «философией успеха» в 1908-м . Именно тогда молодой репортер встретился с Эндрю Карнеги, и тот поручил ему 20-летнее исследование — взять интервью у 500 богатейших людей и вывести формулу успеха.
Его метод — это обобщение опыта реальных людей, добившихся успеха в эпоху индустриальной Америки. Он создал практическое руководство.
И самая главная мысль этого исследования заключается в том, что в первую очередь нужно представить себе свой успех, по-другому, «деньги не появятся на твоем банковском счету». Бери и делай!
Здесь, конечно же, стоит сделать маленькое ответвление к Джону Кехо и его «Подсознанию может всё!». Как по мне, их невозможно не сравнивать. Обе теории ведут к одному: если ты можешь это представить, то можешь и достичь.
Но Хилл в «Думай и богатей» делает акцент на силе воли и дисциплине. Его метод — это активное «программирование» себя на успех через настойчивость и четкое планирование, чтобы заставить подсознание работать. А Кехо в «Подсознании может всё» говорит о доверии и расслаблении. Он учит «выращивать» реальность, отпуская контроль и визуализируя конечный результат, доверяя внутренней мудрости мозга. Хилл учит, как «взять» богатство, а Кехо — как позволить ему прийти.
И обязательно нужно уточнить, что Хилл и Кехо — это два человека разного времени и результата разного внешнего мира. «Думай и богатей» вышла в свет в 1937 году. «Подсознание может все» — 1980х. Хилл — это человек индустриализации, человек «американской мечты», который «брал быка за рога». А Кехо — это уставший от бесконечной гонки и достижений человек, который ушел жить в леса на несколько лет, где медитировал и почти ни с кем не общался.
Чувствуете эту разницу?
Но вернемся на нашу основную ветвь рассуждений..
Джек Лондон и «Мартин Иден»: Эпоха пара, стали и борьбы
Человек может достичь всего, что способен постичь и принять разумом, но ценой своей души.
Анализируя Хилла, я сразу подумала о Мартине Идене.
Сухой нон-фикшн и художественная трагедия. Что это? Культурный код того времени или хитрое заимствование?..
Время действия романа и время его написания — это начало XX века (точнее 1909 год), «Позолоченный век». Это эпоха чудовищного социального расслоения, когда титаны вроде Рокфеллера и Карнеги сколачивали состояния на спинах рабочих, а слово «капиталист» звучало как вызов.
В воздухе отчетливо витал дух выживания сильнейших. Человек — кузнец своего счастья, но цена этого счастья — борьба на истощение. В литературе царил натурализм: показывать жизнь без прикрас, во всей её жестокости.
Голос Джека Лондона звучит как голос бунтаря, который сам прошел через ад. Он верит в силу личности, но он же и показывает, как эта личность может быть раздавлена обществом, которое не принимает её душу, а только потребляет результат. «Мартин Иден» — это крик: «Я добился всего, чего вы хотели, и что? Я пуст».
И зная, что Хилл вдохновлялся реальными историями богатейших людей (при этом сам он выбрался из нищеты, был простым репортером, годами зарабатывал место под солнцем), я не думаю, что Хилл просто “списал» у Лондона.
Эти две истории одной эпохи: Лондон показал трагедию того времени, написал своего рода предупреждение. А Хилл создал технологию, убрал трагизм и добавил пошаговую инструкцию к успеху.
Лондон в «Мартине Идене» художественно исследовал, как работает «американская мечта» и сила воли. А Хилл пришел чуть позже и сказал:«Да, это работает, и вот вам инструкция к действию». Лондон написал трагедию о человеке, который дошел до цели, но потерял себя. Хилл написал учебник о том, как до этой цели дойти.
И тут на арену выходит Молох, он принимает только человеческие жертвы..
Человек может достичь всего, что способен постичь и принять разумом, но ценой своей души, и скорее всего так и не победив эту машину в ее первозданном ужасе.
Размышляя о трагедии Мартина Идена, я вспомнила небольшой рассказ Куприна «Молох» (1896 г.).
Я бы сказала, что эти произведения не то, чтобы схожи, но они словно выросли из одного корня, но на разных почвах.
И Куприн, и Лондон стали свидетелями (и жертвами) одного и того же монстра — стремительной индустриализации, которая пожирала людей, хоть и находились они по «разные стороны баррикад».
Оба героя произведений — «лишние люди» на службе прогресса.
Андрей Бобров у Куприна — инженер, который ненавидит свою работу, потому что понимает: он участник чудовищной машины убийства. Он страдает бессонницей, пытается завязать с морфием, чувствует себя беспомощным .
Мартин Иден — рабочий, который рвется наверх, но на пути к успеху теряет себя и в финале приходит к той же пустоте.
Оба — жертвы системы, которая использует их как топливо.
Куприн пишет трагедию обреченности. Его герой Бобров — слабый, надломленный человек, который не способен на борьбу . Единственное, на что он решается (мысль взорвать котел), цензура вырезала, и в итоге повесть оставляет ощущение безысходности . Русский капитализм у Куприна — это чудовище, которое невозможно победить, можно только страдать рядом с ним.
Лондон пишет трагедию силы. Его герой Мартин Иден до последнего борется, пробивает стену головой, добивается всего — и только тогда понимает, что стена была фальшивкой. Это история человека, который смог, но разочаровался. Это американский оптимизм, доведенный до абсурда и обернувшийся крахом.
Куприн показывает коллективную трагедию. Рабочие у него — безропотная масса, которую перемалывают жернова прогресса . Завод — это системное зло, уничтожающее тысячи.
Лондон фокусируется на индивидуальном пути. Он показывает, как один человек может вырваться из этой мясорубки, но ценой потери души.
Вот так мы с вами изучили одну из ветвей этого огромного древа истории и литературы: от Хилла, который предложил инструмент выживания в этой машине, через Лондона, показавшего цену такого выживания, к Куприну, который запечатлел саму машину в её первозданном ужасе. Это три грани одного кристалла.
И, конечно, это ветвь ведет нас ещё дальше — к более поздним авторам, к тем же «Ста годам одиночества» Маркеса (где прогресс тоже оказывается иллюзией) или к «Бойне номер пять» Воннегута (где человек — игрушка в руках безжалостного времени).
Но это уже совсем другая история.