Его звали Артём, и он ненавидел стоять в пробках. Каждый будний день, ровно в 8:15 утра, его старенький «Форд» застревал в этом бетонном месиве на выезде из спального района. Он знал здесь каждую трещину на асфальте, каждую рекламу на щитах и каждую секунду, которую терял впустую.
В то утро вторника всё было как обычно. Солнце слепило глаза, в динамиках хрипело утреннее шоу, а впереди, как верная подруга, горела красная стоп-лента впереди стоящего джипа. Артём устало потер переносицу и, чтобы хоть как-то развлечься, принялся разглядывать людей в соседних машинах.
Справа от него, в серебристом седане, парень его лет яростно стучал пальцами по рулю в такт музыке, которую Артём не слышал. Слева, в старой «Ладе», женщина поправляла макияж, глядя в зеркало заднего вида.
Артём перевел взгляд прямо, на джип, и тут же зажмурился. Наваждение? Он протер глаза. Нет. На заднем стекле джипа, там, где обычно висела наклейка с изображением щенка, было чисто. Но когда Артём моргнул, щенок появился. Но не тот, глупый и лопоухий, а другой — серый, с грустными глазами. Артём снова моргнул — щенок исчез. Стекло было просто грязным.
— С ума сойти, не высыпаюсь совсем, — пробормотал он.
Поток тронулся. Проехав метров сто, Артём снова бросил взгляд влево. Женщина в «Ладе» закончила красить губы. И вдруг, на секунду, её лицо изменилось. Черты остались теми же, но выражение стало другим — не озабоченным и хмурым, а умиротворенным и счастливым. Волосы, секунду назад убранные в тугой пучок, рассыпались по плечам свободными локонами. Артём тряхнул головой. Женщина снова была обычной, усталой, с зажатым в зубах телефоном.
— Глюки, — констатировал Артём и включил кондиционер на полную, чтобы взбодриться.
Но самое странное ждало его впереди. Огни светофора на следующем перекрестке всегда сбивали ритм. Они горели ровно 45 секунд. Артём знал это. Но сегодня, когда до стоп-линии оставалось метров пять, светофор моргнул. Не переключился, а именно моргнул, как лампочка при скачке напряжения. На долю секунды Артём увидел вместо привычного перекрестка с ларьком и лужей совершенно другую картину.
Там, где обычно стоял обшарпанный киоск с шаурмой, зеленел аккуратный сквер. В центре, где вечно копилась вода из прорванной трубы, бил фонтан, и солнечные зайчики плясали на его струях. Люди переходили дорогу не с угрюмыми лицами, а улыбаясь друг другу. Один мужчина в светлом костюме остановился и помахал рукой кому-то на другой стороне. Воздух казался чище, а краски — ярче.
Вспышка. Артём вылетел на перекресток, едва не проехав на красный. Сзади негодующе засигналили. Он прижался к обочине и заглушил двигатель. Сердце колотилось где-то в горле.
— Что это было? — прошептал он.
С этого дня реальность Артёма дала трещину. Видения настигали его везде. В очереди в супермаркете он на мгновение видел, как улыбается продавщица, которую он всегда знал угрюмой. В лифте своего дома зеркало отражало не его уставшее лицо с мешками под глазами, а другого человека — с ясным взглядом и легкой улыбкой. В новостях по телевизору диктор на секунду замолкал, и вместо сводки о кризисе начинала звучать тихая, красивая мелодия.
Артём перестал спать. Он начал вести дневник, записывая каждое «мерцание». Он искал систему. И он её нашел. Это всегда происходило, когда он был расслаблен, когда его мысли успокаивались, или когда он сильно на чем-то концентрировался. И самое главное — тот мир, который он видел сквозь трещины, был лучше. Он был… правильнее. Там люди не хамили в транспорте, там дети не плакали, а смеялись, там деревья не спиливали, а сажали.
Чем больше он пытался вернуть эти видения, тем реже они случались. Он нервничал, злился, и реальность вокруг становилась только серой и унылой. Однажды, в воскресное утро, отчаявшись, Артём сел в кресло на балконе и перестал пытаться. Он просто закрыл глаза и слушал ветер.
— Отпусти, — сказал он себе. — Если это есть, оно никуда не денется.
Он не заметил, как задремал. А когда открыл глаза, мир был прежним. Но что-то изменилось. За соседским забором, где обычно громко лаял злобный ротвейлер, царила тишина. Артём посмотрел туда и увидел, как собака мирно спит на травке, положив голову на лапы. Рядом с ней сидел маленький мальчик и гладил её по уху. Пес довольно вздыхал во сне.
Снизу донеслось. Обычно по воскресеньям соседка снизу, баба Зина, ругалась с мужем так, что дрожали стены. Сейчас же оттуда слышался запах свежих пирожков и тихий, старческий, но счастливый смех.
Артём медленно встал и подошел к перилам. Он глубоко вздохнул. Воздух пах не выхлопными газами, а мокрой травой и цветами. Он посмотрел на свои руки. Они были теми же, но кожа казалась более здоровой, а царапина, которую он посадил на работе неделю назад, исчезла.
Он вернулся в комнату, включил телевизор. Там играла музыка, и дикторша с идеальной улыбкой объявила концерт в городском парке.
— Доброе утро, Артём! — крикнул кто-то с улицы.
Он выглянул. Сосед, дядя Коля, которого он всегда считал вечно пьяным ворчуном, поливал цветы в палисаднике и приветливо махал ему рукой.
Артём не знал, что произошло. Перешел ли он сам, или эти два мира наконец-то нашли способ соединиться именно здесь, в его квартире, в это воскресное утро. Но одно он знал точно. Пробка на выезде из города, в которой он стоял каждое утро, возможно, была не просто дорожным затором.
Это был пограничный пункт. И сегодня, во сне, он, кажется, сумел показать правильный паспорт.