Джульетта Мазина и Федерико Феллини родились с разницей в год и месяц: он - 20 января 1920 года, она - 22 февраля 1921-го. А умерли с разницей в пять месяцев: Феллини скончался в октябре 1993-го, Мазина - в марте 1994-го. Хотя он умер от последствий инсульта, а она - от рака легких, который начался еще при жизни супруга, общее мнение было такое, что Мазина без Феллини жить просто не смогла и не захотела.
Сниматься без него она могла, у нее в фильмографии где-то полтора десятка картин, к которым Феллини не имел отношения. Но это фильмы, очень быстро канувшие в Лету. Немецкие («Йонс и Эрдме»), чехословацкие («Госпожа Метелица»), французские («Возможно, сегодня»), естественно, итальянские («Не кусайте комара» Лины Вертмюллер, «Простите, вы за или против?» Альберто Сорди), американские («Безумная из Шайо» - это тоже давно в Лете, хотя там внушительный актерский ансамбль: помимо Мазины, в экранизации пьесы Жироду снялись Кэтрин Хепберн, Шарль Буайе, Юл Бриннер...)
Нет, решительно все ее настоящие успехи связаны с Феллини. При том, что он снимал ее всего шесть раз: в «Огнях варьете», «Белом шейхе», «Дороге», «Ночах Кабирии», «Джульетте и духах», «Джинджер и Фреде». При том, что из этих шести фильмов реальной классикой сегодня являются только «Дорога» и «Ночи Кабирии». Двух ролей хватило, чтобы вписать свое имя в историю кино.
* * *
Отец Джульетты был скрипачом, но, женившись на скромной учительнице, переквалифицировался в кассиры: видимо, это казалось более надежным источником заработка. Девочка много времени проводила у своего бездетного дяди, брата матери, - он был богаче родителей, являлся большим любителем театра и музыки, брал девочку на разные представления и концерты. Потом дядя умер, и Джульетта практически переселилась к его вдове, которая от тоски по мужу не могла найти себе места, а девочку безумно любила - это был свет в окошке.
Джульетта поступила в университет на факультет литературы и философии, но стала не философом, не филологом и не историком (хотя надписи на гробницах ранних христиан были темой ее диплома), а актрисой: много играла в театре, участвовала в радиопостановках, бешено популярных в Италии 40-х (тогда ведь еще не было телевидения). На радио в 1942 году и встретилась с Федерико Феллини, за которого год спустя вышла замуж. Ребенок, Пьерфедерико, у них родился в 1945-м, но прожил на свете лишь месяц.
«Огни варьете» вышли пять лет спустя, это была первая самостоятельная постановка Феллини и уже седьмая - его друга Альберто Латтуады. Они ставили картину вместе, а их жены, Мазина и Карла дель Поджо, играли главные роли. Фильм провалился. Другой, «Белый шейх», симпатичная комедия, которую Феллини ставил уже самостоятельно, тоже хитом не стал. Там Мазина сыграла римскую проститутку с пышным именем Кабирия (так звали героиню эпичнейшей кинодрамы из жизни древних римлян и карфагенян, вышедшей в 1914 году). Через несколько лет Кабирия вернется в фильме, который будет считаться шедевром.
Но сначала будет «Дорога», прославившая Феллини на весь мир. Он видел в роли хрупкой клоунессы Джельсомины (имя переводится как жасмин) исключительно свою супругу, но продюсеры были против: после «Белого шейха» ее мысленно пожизненно определили на амплуа проститутки, а тут героиня была чиста и невинна. В конце концов Феллини ушел к другому продюсеру (Дино де Лаурентису, который на его картинах тоже взлетит). Еще одна проблема возникла уже лично с Мазиной: ей, стремившейся быть изящной, не очень-то нравилось, что героиня выглядит как чучело. Тем не менее, муж ее уговорил.
Как пишет биограф режиссера Бенито Мерлино, «Федерико заставил жену остричь волосы и даже, хотя фильм черно-белый, покрасить их в соломенный цвет. Чтобы выпрямить волосы и сделать более взлохмаченными, он смазал их кремом для бритья. Он заставил ее надеть старую майку с короткими рукавами, бесформенную юбку и широкий плащ, слишком большой для нее. На ноги она надела короткие носки и изношенные полукеды. Затем он водрузил ей на голову старую бесформенную шляпу, а в руки дал трубу... «Ты будешь изображать маленькую бродячую циркачку, наивную и нескладную, очень добрую, наделенную рассудительностью, преданностью, естественным чувством собственного достоинства, она испытывает внезапные приступы грусти, молчаливое восхищение, спонтанную радость и отчаяние, как маленький клоун. Ты не должна играть Золушку, ты должна быть блистательным клоуном, сильным и задорным, то веселым, то меланхоличным, то одиноким. Я хочу гримас, но также фантазии и молчания, много молчания. Я хочу Джельсомину странную, своенравную, я не хочу слабого и покорного создания».
Триумф был полный: приз на Венецианском кинофестивале, «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, горячие, бурные споры. Навсегда закрепили успех «Ночи Кабирии» - история, которую Феллини придумал, прочитав газетную заметку об официантке, которая собралась выйти замуж за хорошего парня, сняла все деньги со счета в банке, а потом ее нашли на берегу озера без денег и без головы. Героине «Ночей» - с профессией и именем героини «Белого шейха», но с характером героини «Дороги» - повезло больше: она осталась всего лишь без денег. Сохранив не только жизнь, но и способность радоваться и на что-то надеяться: финальная улыбка Кабирии - один из самых знаменитых кадров в истории итальянского кино.
Но следующую их совместную работу, «Джульетту и духи», шедевром не называл, кажется, никто. Как и еще одну, последнюю - сравнительно простенький телефильм о пожилых танцорах «Джинджер и Фред». После съемок в нем Мазина рассказывала: «С другими режиссерами договариваться мне как-то легче. Перед [Федерико] же - может, из-за того, что он меня совсем не слушает и считается с кем угодно, только не со мной, - я испытываю огромную, какую-то неизъяснимую робость. Я знаю, что с Федерико бесполезно разговаривать, требовать от него каких-то объяснений, знаю, что персонаж он лепит из тебя прямо на съемочной площадке, и потому с самого начала работы над фильмом все, что я считаю нужным ему высказать... в общем, беру бумагу и ручку и пишу. На съемочной площадке он меня зажимает. Не он сам, а его присутствие. Не знаю, но каждый раз у меня такое ощущение, будто я сдаю экзамены на аттестат зрелости. Не скажу, чтобы он сознательно добивался этого, просто у меня у самой такой вот комплекс.
Один американский журнал писал, что «Оскара» «За слезы» из американских актрис заслужила Кэтрин Хепбёрн, а из итальянских - Джульетта Мазина. Всякий раз, когда в ·фильмах нужно плакать, я разливаюсь ручьем. И вот впервые в жизни, в «Джинджер и Фреде», в той сцене, где я оказываюсь с Марчелло на эстраде и вдруг гаснет свет, слезы у меня никак не получались. Вот досада! Это просто еще один пример того, как сковывает меня Федерико во время съемок...»
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Если жена говорила Петру Кончаловскому, что картина вышла неудачной, он брал нож и разрезал холст
Агния Барто называла свои стихи чудовищными
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru