В годы Гражданской войны Астрахань каким-то чудом всегда оставалась советской. Власть большевиков шаталась, но не падала.
В первый раз ее встряхнуло январское 1918 г. выступление казачества с целью противодействия советизации города. Прибывшие из округи на его подавление добровольные отряды Красной гвардии осели в городе, хотя и были распущены. Вскоре их собрал Мина Львович Аристов, председатель Астраханского военревкома, для возврата калмыкам отобранного русскими селами скота. Эта акция повернула симпатии кочевников к советской власти.
В уздах губернии советскую власть устанавливали беспартийные фронтовики, что ограждало население от чрезмерно точного следования декретам, но способствовало интеграции советов в местную жизнь.
Отступившие из Астрахани казаки и калмыцкая аристократия присоединились к Донской армии, были вовлечены в ее боевые действия на Дону и возможности влиять на события в городе уже не имели.
В Астрахани собрался различный сброд, из которого нужно было сделать что-нибудь стоящее и полезное. Большевики - мастера неожиданных комбинаций, решили направить туда Дмитрия Петровича Жлобу, у которого уже сложилась репутация "батьки". Для этого его надо было освободить из-под стражи. Он был арестован за "партизанщину", невыполнение приказа и так далее. Конкретное содержание обвинений неизвестно, что само по себе симптоматично. Есть упоминания о причастности к задержанию К.Е. Ворошилова. После снятия обвинений Жлоба был поставлен на формирование отряда партизанского типа для операций в тылу белых. Почти все жлобинцы, воевавшие под его началом весь 18-й год, постепенно переползли к нему в Астрахань.
Матрос Иван Дудин, оказавшись в Астрахани, был назначен С.М. Кировым комиссаром штаба к Жлобе. Киров дал Ивану такое наставление: комиссарство дело новое, комиссар – око партии. Заведи тетрадь, беседуй с каждым и записывай кратко, это очень пригодится.
С целью большевизации города с целью агитации для записи в партию в Астрахань приезжала Инесса Арманд, чьи выступления на митингах пользовались популярностью. В городе заработали "пехотные курсы" для подготовки командиров нижнего звена. Для поддержания боевого духа в Астрахань прибыл поезд Л.Д. Троцкого. Военмор награждал, оркестр играл музыку. Выдавали новое обмундирование – шерстяные гимнастерки, стеганые куртки, ботинки с обмотками, постельные принадлежности и палатки. Патронов - сколько угодно. Это было самое ценное.
К осени 1918 г. город был переполнен красноармейцами, отходившими с Северного Кавказа, поэтому самые нестойкие горожане были парализованы в своих действиях. Резкий рост населения города обострил продовольственные трудности, тем более что окрестные пространства были малонаселенными и подвоза хлеба оттуда трудно было ожидать. Чего было вдоволь, так это рыбы. От икры, бывало, воротило, как таможенника Верещагина.
По отзыву И.О. Коломийцева, бывшего комиссара русского экспедиционного корпуса в Персии, пробывшего в Астрахани более полугода:
«В среде астраханских рабочих масса всякой сволочи, которая подтачивает твердость власти, играя на недостаче хлеба, хотя в их глотки и совают по 1-1 ½ ф. хлеба на человека».
К февралю 1919 г. город принял несколько десятков тысяч солдат 10-й и 11-й армий РККА, отошедших с Северного Кавказа. Они попали в песчано-снежный буран в степях, многие замерзли насмерть - порядка нескольких тысяч человек. Те, кто дошел, принесли с собой сыпной тиф в очень злокачественной форме.
Окрыленные успехом на Дону и Северном Кавказе добровольцы и казаки пытались пробиться сквозь волжскую линию на соединение с уральским казачеством, но в январе 1919 г. были разгромлены под Черным яром.
Астрахань мелькает в биографиях двух партийных "дам" - Надежды Колесниковой, вдовы Якова Зевина, одного из бакинских комиссаров, и Евгении Бош.
Колесникова находилась в Астрахани с августа 1918 г. после эвакуации из Баку с двумя малолетними детьми. У нее возник конфликт с А.Г. Шляпниковым, председателем РВС Каспийско-Кавказского фронта, и командующим флотилией и членом РВС фронта С.Е. Саксом. Прибывшая туда же Бош поддержала Колесникову. Обе большевички обвинили РВС в том, что он обюрократился, злоупотребляет своим положением, запуская руки в продовольственные резервы.
Причиной гневной реакции партиек было то, что не только население возмущалось постановкой продовольственного снабжения, но и красноармейские части уже выходили из подчинения. В ноябре 1918 г. в городе устроил "протест" Кавказский железный полк под командованием Ильи Тамаркина.
Этот полк пешим порядком прибыл из Баку после падения Коммуны. В него входили остатки бывшего отряда Г.К. Петрова, одного из бакинских комиссаров, который и комиссаром-то Бакинского совета не был, а был назначенным военным комиссаром Бакинского района с мандатом РВС Республики. Отряд Тамаркина состоял из моряков-балтийцев, сотни донских казаков и латышей. Они предъявили РВС фронта «шкурнические» требования, явно зная о некрасивом поведении членов РВС. Полк забаррикадировался в "крепости", астраханском кремле, и объявил о неповиновении.
Е. Бош прибыла в Астрахань в качестве члена РВС и начальника политотдела Каспийско-Кавказского фронта. Она предложила А.И. Ионову, одному из военных руководителей города, который был знаком с личным составом полка по боевым действиям, пойти в "крепость" и поговорить с солдатами. Тот струхнул. Пошла сама Бош и сагитировала их подчиниться распоряжениям РВС.
Евгения Богдановна в Астрахани жила в общежитии политотдела на верхнем этаже кондитерской Бартновского скромно. Даже возражала, когда завхоз хотел поставить в ее номер личный умывальник. Она ходила по городу без оружия, одевалась скромно, высмеивала комсуфражисток.
Конфликт с Саксом и Шляпниковым разрастался. Бош считала, что доверенным товарищам надо быть строже к себе, т. к. их знает масса, по ним судят о партии. Товарищи нажаловались в Москву, и Евгению Бош отозвали. Это был уже не первый ее конфликт с местными властями, которые вели себя не по-большевистски в ее понимании. В феврале 1919 г. отозвали и Шляпникова. Надежда Николаевна Колесникова осталась в городе и была назначена в мае 1919 г. председателем Астраханского губкома.
Вскоре проявились положительные последствия деятельности Бош и Колесниковой. 10-11 марта 1919 г. на улицах шли бои между рабочими предприятий, которые были остановлены из-за прекращения сбыта товаров и услуг. Подавление выступления было осуществлено силами того самого Железного полка, поддержанного Мусульманским полком и отчасти Каспийской флотилией. Были жертвы с обеих сторон.
В Астрахани во время празднования 1 Мая в 1919 г., несмотря на острую нехватку продовольствия, все тротуары были заняты обывателями. Красноармейцы прошли колоннами с красными знаменами. Парад принимали РВС XI армии и губком партии. Короткую речь произнес Сергей Киров, он сказал, что отступление закончилось, и близки новые победы. Все кричали ура. На колеснице провезли чучело адмирала Колчака, которое потом сожгли. По улицам на автомобилях ездили артисты и давали импровизированные представления. Нет хлеба, зато какие зрелища!
Видной фигурой в городе был Сергей Киров.
Его политическая деятельность начиналась на Тереке. Осенью 1918 г. он выехал из Владикавказа в Москву для участия в VI Всероссийском съезде Советов. Затем Киров вернулся на Юг в составе так называемой Грозненской нефтяной экспедиции во главе с С.М. Тер-Габриеляном, выехавшей из Москвы в Астрахань в конце декабря 1918 г. Среди членов экспедиции были также Ю.П. Бутягин и О.С. Лещинский. Дорога в Грозный была уже закрыта и состав экспедиции влился в советские и красноармейские структуры Астрахани. В городе располагались штаб Каспийско-Кавказского фронта, штаб 11-й армии.
Для советских работников пребывание в Астрахани в 1919 г. было передышкой между фазами военной активности, сдобренной более-менее устроенным бытом и товарищеским общением.
Благодаря Ивану Дудину мы имеем не только характеристику работы советских органов и положения армии, но и картинки быта.
Дудин занимал отдельно стоящий особнячок из трех комнат вместе с братом Константином, который служил в Особом отделе. Они придали дому вид холостяцкого жилья со столом, заваленным разными объедками и грязной посудой. Занимавшийся хозяйством Костя рассуждал: без жены плохо, а с женой еще хуже. Обстановка дома сохранилась, и Дудин спал на мягкой буржуйской постели. При этом он, желая подчеркнуть лучшие качества Кирова, писал, что Мироныч жил в скромной комнате в доме А.И. Губина. Если знать, что дом купца-лесопромышленника Губина был, пожалуй, самым роскошным зданием в городе, то должно быть, что и комната Кирова не была столь аскетичной. Ну разве что скромной обстановкой.
Обычный обед в Астрахани той поры состоял из чая с черными сухарями и галетами, которые разбивали молотком. Когда в столовой политотдела давали творог, это был праздник. Побывав в гостях у председателя Особого отдела Г.А. Атарбекова, Дудин откушал на обед свежую рыбу и темные макароны, но с маслом. На третье подали чай с печеньем, правда, безвкусным, по его мнению.
Советский активист, человек с огромным желанием к перемене мест Тимофей Нацвин-Гордиенко побывал в Астрахани в то же время. Будучи осведомленным о продуктовых трудностях, он со своим товарищем в одном из саратовских сел осуществил выгодный товарообмен:
«Нам в поездку выдали на семь дней, между прочим, сахару порядочно, и мы за сахар выменяли себе три булки белого хлеба, т. к. нас предупредили, что Астрахань сидит на 200-граммовом пайке. Так оно в действительности и оказалось».
В течение второго года войны Астрахань была для Москвы воротами на восток. Оттуда отплывали по Каспию с военными и разведывательными целями баркасы в Туркестан, Баку, Персию. В конце апреля 1919 г. Иван Дудин был командирован в Баку. На вечеринку по случаю отъезда собрались его друзья. Стол, по словам Дудина, накрывали сообща так:
«Я ставил самовар, Костя возился со своего засола селедкой; Медведев резал хлеб и ругался: – Вот, черт! До чего хлеб засушили, нож никак не берет. Сахаров открывал бутылку».
Дудин должен был выполнить поручение - доставить Кавказскому краевому комитету партии 3 млн руб. Понимая опасность дела из-за суммы, которую должен везти, Дудин решил распить бутылку самогона с бакинцем Кожемяко, капитаном баркаса. Но разговор не сладился. Кожемяко произвел невыгодное впечатление, но в Баку доставил. Дорога на баркасе заняла 11 суток. По прибытии в более сытый Баку Дудин и его товарищи Ян Лукьяненко и Тимофей Ульянцев (с документами на имя Отраднева) тут же отправились в кафе пить кофе с пирожными. Через пару месяцев Дудин вернулся в Астрахань, доставив из Баку Серго Орджоникидзе с женой, Варо Джапаридзе, Камо Петросяна. Вспоминая прошлое в зрелые годы, Дудин не преминул отметить, что, несмотря на голод и тяжелое положение на фронте, все же это было хорошее, незабываемое время.
В июле 1919 г. Астраханской губернии пришлось выдержать еще один натиск частей Вооруженных сил Юга России. И опять успешно.
Но противник продолжал считать положение большевиков в Астрахани зыбким. 18 сентября (1 октября) 1919 г. газета "Великая Россия" писала, что, по словам перебежчика, большевики усиленно эвакуируют Астрахань. В городе царит голод. Рыбный паек сокращен до минимума, пищевых продуктов на рынке нет. Пуд муки стоит 3 тыс. руб. В городе беспощадный террор. Большая часть интеллигенции расстреляна, остальные сидят по тюрьмам. В другой заметке того же номера говорилось, что Троцкий в одной из речей сказал, что наступление на восток было ошибкой. В целом, газета В.В. Шульгина и Н.Н. Львова была собранием фантазмов из сферы желаемого, а не источником новостей.
Возникает вопрос, почему такой зыбкий оплот советской власти смог устоять, даже когда белые взяли Царицын. Вероятно, главное, потому что Астрахань оказалась на положении периферийного центра. Ей бы пришлось плохо, если бы действительно в результате мощного удара произошло смыкание армий А.И. Деникина и А.В. Колчака. События на других театрах боевых действий стали решающими, а Астрахань воспользовалась победами РККА там.
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог, а также на паблик в ВК "Меморика".