Внимание: Ниже следуют СПОЙЛЕРЫ к 6-му эпизоду 2-го сезона сериала Fallout под названием «Другой игрок» (The Other Player).
Если пятый эпизод («Спорщик») элегантно закрыл гештальт классического роуд-муви, оставив позади пыльные дороги и совместные приключения, то шестая серия резко бьет по тормозам. Сценаристы решили, что нам мало радиоактивного пепла, и предложили покопаться в радиоактивной психологии. В эпизоде «Другой игрок» трещина между Люси и Гулем (Купером Ховардом) превращается в Гранд-Каньон. И пока Купер отчаянно цепляется за остатки своей человечности, прокручивая в голове довоенные воспоминания о семье, Люси приходится встретиться с Хэнком лицом к лицу. И спойлер: эта встреча идет по сценарию, который не одобрили бы ни в одном учебнике по этике Убежищ.
Финал эпизода, словно извиняясь за мрачность, бросает фанатам кость: Максимус и Таддеус натыкаются на Гуля. Ситуация комична до абсурда — нашего любимого ковбоя-зомби отверг даже Супермутант. Видимо, на Пустошах тоже есть свои стандарты красоты и гигиены. Но настоящая «Царь-бомба» детонирует не здесь, а в сюжетных арках Хэнка Маклина и его супруги Барб.
Люси меняет пластинку: Сила корпоративного менеджмента
Сценаристы мастерски играют на нервах зрителя, превращая семейную драму в учебное пособие по кризисному управлению. Хэнк Маклин, которого с пугающим обаянием играет Кайл Маклахлен, наглядно демонстрирует: в постапокалипсисе главная суперсила — это не силовая броня T-60, а навыки манипуляции уровня топ-менеджмента.
В сцене, где Люси приставляет ножницы к горлу отца, мы ожидаем борьбы. Но Хэнк не сопротивляется. Напротив, он с леденящим душу спокойствием, свойственным, пожалуй, только серийным убийцам или аудиторам налоговой, надевает наручники и приказывает своему персоналу подчиняться дочери. Это гроссмейстерский гамбит. Хэнк прекрасно понимает: «правильная» Люси, взращенная на рафинированных идеалах Убежища 33 и лозунгах о возрождении Америки, просто не сможет хладнокровно расправиться с тем, кто сдался добровольно.
Однако настоящий хоррор кроется в реакции окружения. «Цивилизованные» сотрудники из программы «Почки Бада» (Bud’s Buds) — те самые младшие менеджеры, замороженные во времени ради светлого корпоративного будущего, — впадают в истерику при одной мысли о выходе на поверхность. Чтобы усмирить их панику, Хэнк устраивает наглядную демонстрацию. На арену выводят двух пленников: солдата Новой Калифорнийской Республики (НКР) и легионера Цезаря.
Для фанатов серии, особенно тех, кто затер до дыр Fallout: New Vegas, этот момент — чистый фансервис с горьким привкусом. НКР и Легион — идеологические антиподы, чья вражда за дамбу Гувера стала легендой. Хэнк цинично использует их животную агрессию как аргумент в споре с дочерью: «Смотри, Люси, без нашего строгого ошейника эти дикари просто перегрызут друг другу глотки». И они действительно перегрызают, подтверждая тезис Хэнка, пока Люси, шокированная жестокостью «свободного мира», не активирует усмиряющие устройства. Идеализм получает шах и мат.
Исповедь Барб: Шантаж под грифом «Секретно»
Флэшбеки этого эпизода пропитаны черным юмором такой концентрации, что счетчик Гейгера должен зашкаливать. Маркетологи «Волт-Тек» на полном серьезе обсуждают дизайн билбордов, рекламирующих Конец Света. Их главная забота — чтобы ядерные грибы на плакатах не нарушали визуальную композицию и гармонировали с логотипом компании. Цинизм уровня «Бог», или, скорее, уровня совета директоров транснациональной корпорации.
Однако образ Барб Говард (в исполнении Фрэнсис Тернер) внезапно обретает трагическую глубину. Катализатором становится возвращение доктора Сигги Вилзига — того самого ученого из Анклава, чья отрубленная голова служила главным макгаффином всего первого сезона. Майкл Эмерсон великолепно отыгрывает роль интеллектуального хищника.
Их встреча в лифте переворачивает восприятие событий. Вилзиг бьет по самому больному месту: безопасности семьи. Он холодно сообщает, что далеко не во всех Убежищах системы жизнеобеспечения будут надежны (тонкий намек на социальные эксперименты, которыми славится лор игры). Его фраза: «Если вы забудете свое место в компании... вы умрете», — звучит не как угроза, а как медицинский диагноз. Мы понимаем, что Барб — не карикатурная злодейка, потирающая руки в ожидании ядерной зимы. Она — загнанная в угол мать. Знаменитая реплика из первого сезона о том, что единственный способ гарантировать прибыль — это «сбросить бомбы самим», теперь воспринимается иначе. Это не план по захвату мира, а отчаянная попытка выторговать для своей семьи билет в первый класс на «Титанике», который вот-вот столкнется с айсбергом.
Сценаристы в ловушке: Нельзя оправдывать всех подряд
Эпизод оставляет Люси на перепутье, и это вызывает определенную тревогу за будущее сериала. Кажется, шоураннеры загнали себя в бинарную ловушку, где нет хорошего выхода:
Вариант А: Люси деградирует (или эволюционирует, тут как посмотреть), принимая философию Убежища 33: «мы — просвещенные цивилизаторы, остальные — грязные варвары». В этом случае она забывает о своей миссии призвать отца к ответу и становится частью системы.
Вариант Б: Хэнк окончательно закрепляется в статусе трагического антигероя, живущего по макиавеллиевскому принципу «цель оправдывает средства», и зритель начинает ему сопереживать.
Оба варианта выглядят спорно. Риск превратить острую сатиру в мелодраму, где «не все так однозначно», крайне высок. Мы надеемся, что в финале сезона Люси ждет жесткое отрезвление, а не превращение в послушную «папину дочку».
Что касается Барб, то Fallout успешно деконструировал ее ауру загадочного корпоративного монстра. Теперь перед нами женщина, идущая на сделку с дьяволом ради дочери. Купер (Гуль), узнав правду, вряд ли простит ей это предательство, ведь именно оно разрушило мир. Но для зрителя интрига вокруг «злой корпоративной акулы» сменилась пронзительной драмой выживания. А в Пустоши, как известно из вступительных титров любой части франшизы, война никогда не меняется — меняются только те, кого она ломает.