Глава 3. Трое в лесу, не считая меня
Тропа петляла между соснами, и чем дальше я уходила, тем светлее становилось. Странно: вроде ночь, а вокруг разгорается какой-то серебристый свет, будто луна включила прожектор.
Первого я увидела издалека. Он стоял у большого камня и перебирал монеты. Много монет. Целая куча. Мужик в длинном плаще, худой, бледный, с глазами, которые блестели, как медные тазы.
— Здравствуйте, — сказала я вежливо.
— Здравствуй, Надежда, — ответил он голосом скрипучим, как несмазанная дверь. — Кощей, местный. Видишь, богатство коплю?
— Вижу. Много.
— А тебе сколько надо? — он вдруг уставился на меня. — Чтобы счастливой быть?
Я опешила.
— Ну... не знаю. Мне вообще-то не деньги нужны...
— А что? — Кощей подошёл ближе, монеты зазвенели. — Женщины всегда денег хотят. На шубу, на сапоги, на маникюр. Врёшь небось.
— Да нет, — я почему-то разозлилась. — Мне нужно, чтобы меня слышали. Чтобы муж замечал. Чтобы дети не как к прислуге относились. Чтобы я сама себя не теряла.
Кощей задумался. Потом ссыпал монеты обратно в мешок и сказал:
— А я вот думал, что если накоплю много, то никто не уйдёт. А они всё равно уходят. Или умирают. Или не любят. Деньги не греют. Это я тебе как специалист говорю.
— Так зачем копите? — спросила я.
— Привычка, — вздохнул он. — И страх. Без денег я голый, а с ними — хоть видимость защиты. Ты тоже так, Надежда? Ты что копишь?
Я задумалась.
— Обиды, — сказала вдруг. — Коплю обиды. Чтоб было чем мужа попрекнуть. Чтоб чувствовать себя правой.
— Ну и как? Греет?
— Нет. Тяжело только.
— То-то же, — кивнул Кощей. — Иди дальше. Я тебе не помощник. Моя наука — про жадность, а тебе про другое.
Я пошла дальше, а монеты за спиной всё звенели и звенели.
Второй встретилась мне у болота. Кикимора. Лохматая, в тине, сидела на кочке и перебирала мох.
— О, Надежда! — обрадовалась она. — А я тебя жду. Давай, присаживайся, чайку попьём?
— Спасибо, — я осторожно присела на соседнюю кочку, боясь провалиться. — А вы меня знаете?
— А как же? — Кикимора ловко разлила по кружкам какой-то травяной отвар. — Я за всеми наблюдаю, кто за другими ухаживает больше, чем за собой. Ты ж моя клиентка.
— В смысле?
— Ну, посуди, — она отхлебнула из кружки. — Я вон, всё болото прибираю, кочки ровняю, лягушек кормлю, а про себя забываю. И ты так же. Мужу — обед, детям — кружки, на работе — план. А себе когда последний раз чай заваривала?
Я вспомнила. Честно говоря, не помню. Наверное, когда в роддоме лежала.
— Вот, — вздохнула Кикимора. — А потом удивляемся, почему выгорели, как свечки. Потому что себя в список дел не вносим.
— А как вносить-то? — спросила я. — Совестно как-то. Вроде я мать, жена, должна...
— Кому должна? — перебила Кикимора. — Богу должна? Или тараканам в голове? Никто тебе не должен, и ты никому не должна. Есть обязанности, да. Но забота о себе — не обязанность, а необходимость. Как дышать. Без неё сдохнешь. И семья твоя без тебя сдохнет, но уже по-другому. Выбирай.
Я молчала. Она права, конечно. Но как это сделать? Как перестать чувствовать вину за то, что хочешь посидеть в тишине полчаса?
— Начни с малого, — посоветовала Кикимора. — Вон, хоть кружку чая выпей, пока не остыл. И никому не наливай. Себе одной.
Я сделала глоток. Чай был горьковатый, но странно успокаивал.
— Спасибо, — сказала я.
— Иди, — махнула она рукой. — Третий ждёт. Он про любовь расскажет. Но ты не обольщайся, любовь у него тоже не сахар.
Третий сидел на поваленном дереве и играл на дудочке. Молодой, красивый, с хитринкой в глазах. Леший, наверное.
— А вот и Надежда, — пропел он. — Любви ищешь?
— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, да.
— И зря, — засмеялся Леший. — Любовь — это ловушка. Ты когда последний раз любила?
— Мужа. В начале.
— И что? Он тебя так же любил?
— Думаю, да. А потом... работа, дети, быт.
— Испортили любовь бытом, — кивнул Леший. — Это мы умеем. А ты сама себя любишь?
Вопрос прозвучал как пощёчина.
— Не знаю. Наверное, нет.
— А чего тогда от других ждёшь? — он подмигнул. — Любовь — это как эхо. Крикнешь в пустоту — пустота ответит. А если внутри тишина, то и снаружи тишина. Хочешь, чтобы любили — начни себя замечать. Не идеальную, не удобную, а вот такую — с обидами, с усталостью, с нежеланием готовить ужин. И тогда, глядишь, и муж заметит.
— А если не заметит?
— А если не заметит — то не твоя потеря, — отрезал Леший. — Его. Ты-то себя уже заметила. А он пусть догоняет. Не догонит — другой заметит. Лес большой.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.
— Спасибо.
— Иди, — махнул он дудочкой. — Яга заждалась.
---
конец 3 главы.
Спасибо, что прошёл этот путь вместе с историей. Впереди — только начало. Там, за следующей строкой, всё самое интересное: встречи, от которых мурашки, и ответы на вопросы, что искались не один год.
Если отозвалось — подписывайся. Дальше будет только глубже. Чудеса уже рядом, и они не заканчиваются.
Подписка, чтобы не потерять нить. Вместе дойдём до самой сути.