Идея долгосрочного экономического планирования в нашей стране зародилась более века назад на фоне постреволюционного хаоса и Гражданской войны. Постановлением Совнаркома от 22 февраля 1921 года был официально учрежден Госплан, орган, который стал определять потребности отраслей и нужды потребителей. Такой научный организационно-методический формат заглядывания в будущее просуществовал до распада Советского Союза в 1991 году, став, как посчитали, лишним элементом в рыночных условиях. Вместе с законодателями и экспертами наше издание выясняло, насколько важно госпланирование в том или ином виде сегодня и почему от него не следует отказываться.
Бегом от хаоса
Согласно историческим справкам, задачи Госплана с момента его создания менялись если не стремительно, то по меркам того времени все же довольно спешно. Сначала ему отводилась роль консультанта-всезнайки для решения безотлагательных задач, но уже вскоре он стал оплотом централизованного планирования и расширенных инвестиций в тяжелую промышленность, а в июне 1922 года полномочия ведомства расширили еще больше. Отныне ему надлежало составлять как долгосрочные, так и ближайшие планы производства, согласовывая экономические и финансовые декреты, предоставляемые различными наркоматами в Совет народных комиссаров.
Позже, в 1925 году, ведомство стало формировать ежегодные экономические планы, известные как «контрольные цифры». Работа его с этого момента координировалась с Центральным статистическим управлением СССР, Народным комиссариатом финансов и Высшим советом народного хозяйства, а позднее — с Госбанком и Госснабом, напомнил «Парламентской газете» первый зампредседателя Комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Сергей Рябухин.
«Это позволило выстроить все отрасли экономики в синхронном, взаимоувязанном режиме развития, наладить выпуск нового поколения станков для металлообработки и решить масштабные задачи по производству тракторов, автомобилей, самолетов, впоследствии танков», — уточнил сенатор.
Точности планирования ведомство добивалось с помощью метода материальных балансов, который предполагал натуральное выражение, напомнил в беседе с «Парламентской газетой» профессор-исследователь департамента теоретической экономики ВШЭ Леонид Гребнев, успевший поработать в Госплане: «Это то, что мы взяли из 20-х годов прошлого столетия, когда у нас почти 80 процентов населения жило в деревнях и почти все они ежегодно занимались в формате «от урожая до урожая».
Согласно этой методологии, Госплан составлял подробный баланс в единицах измерения материалов на год или пять лет. Оценивалось, к примеру, сколько стали, цемента, шерстяных тканей и т. д. будет доступно в следующем году. При этом использовалась формула: производство минус экспорт плюс импорт плюс или минус изменение запасов.
Планы и реалии
Первый же пятилетний план страны (1928-1932 годы), который был нацелен на развитие тяжелой промышленности, в частности машиностроения и металлургии, доказал продуктивность методологии: в короткий срок СССР из преимущественно аграрной страны превратился в ведущую индустриальную державу. За пятилетку были построены 1500 крупных предприятий, в том числе автомобильные заводы в Москве и Нижнем Новгороде, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский и Харьковский тракторные заводы.
В целом долгосрочное планирование, по оценкам Сергея Рябухина, позволило достичь высоких темпов экономического развития. В 1940 году производство электроэнергии в стране по сравнению с 1913 годом увеличилось в 24 раза, выпуск станков всех видов — в 35 раз, в том числе металлорежущих — в 32 раза, добыча нефти — в 3, добыча чугуна — в 3,5, стали — в 4,3 раза.
В то же время плановый подход не мог гарантировать обеспечение населения необходимыми товарами, что называется, по полной программе, и не потому что расчеты были ошибочными, а из-за разгильдяйства исполнителей.
Как сообщает газета «Правда» № 339 (5865) от 10 декабря 1933 года, основная товарная станция Ленинграда забита товарами ширпотреба, которые систематически не вывозятся, так как Октябрьская дорога не дает вагонов. При этом некоторые склады настолько переполнены, что не в состоянии принимать продукцию фабрик. В результате из-за нехватки товаров в магазины столицы выстраивались длинные очереди задолго до их открытия.
Особенно много сложностей было с продуктами питания, подтвердил «Парламентской газете» старший научный сотрудник Института российской истории РАН Роман Кирсанов. Из архивных материалов ученый узнал, что до 40 процентов сельхозпродукции приходило в негодность из-за плохих условий хранения, транспортировки и переработки. А неритмичность в продажах, когда продукты то появлялись, то исчезали, была связана с тем, что торговля их придерживала, чтобы уложиться в норматив обеспечения запасами.
С оглядкой на Политбюро
При этом нужно понимать, что в советское время все принципиальные решения относительно проектов годовых и пятилетних планов принимались Политбюро ЦК КПСС, затем они проходили внутреннее согласование в подразделениях Госплана, а после в министерствах. Само ведомство принималось за дело после постановления ЦК, в котором обозначались общие задачи. С их учетом сводный отдел готовил предварительные разработки, потом начиналось согласование с отраслевыми отделами, на последнем этапе обязательства согласовывались в Совете министров и ЦК. И только после этого появлялся проект годового плана.
«В Госплане суммировались и возможности, и потребности в разрезе натуры, — пояснил Леонид Гребнев. — Допустим, та же сталь нужна в одном министерстве, в другом, третьем и так далее… Госплан просто сводил, суммировал и смотрел, что и как можно производить и что для этого нужно производить. Конечно же, все хотели получить побольше ресурсов и поменьше произвести, чтобы оставался резерв. Игра шла вокруг этого. Когда в Госплане отраслевой отдел по разным позициями видел, что не сходится баланс, то есть слишком мало ресурсов, слишком много хотят и слишком мало производят. Собственно, здесь и происходила утряска балансов».
В то же время, хотя на деятельность Госплана влияли политические установки руководства страны и некоторые отраслевые особенности, цепочка взаимосвязанных глобальных экономических задач не могла быть реализована, если бы не было единого системного подхода к прогнозу и планированию, подчеркнул Сергей Рябухин.
Без научного обоснования экономических процессов в удел потомкам оставалось бы только вспоминать, что когда-то в начале XX века Россия входила в пятерку крупнейших зерновых экспортеров (продукция сельского хозяйства составлял 89,5 процента всего экспорта страны), но можно было бы только мечтать о том, что советский космонавт на корабле «Восток-1» первым в мире совершит орбитальный облет Земли, не говоря уже о строительстве орбитальной станции и нескольких космодромов.
Новые условия, новые вызовы
Впрочем, для того периода, когда страна развивалась на основе командных установок из центра, это было нормой, вспоминает кандидат экономических наук, финансовый аналитик Михаил Беляев.
«Это не плохо и не хорошо, это просто соответствовало тому времени, который переживала наша страна, — отметил эксперт. — В довоенный период акцент делался на индустриализацию. И когда говорят, что у нас были великолепные темпы развития, потому что была плановая экономика, следует понимать, что Госплан действительно был хорош, когда надо было осуществлять масштабные проекты, закладывать индустриальный фундамент развития страны. То есть хорош, когда речь идет о производстве массовой и типовой продукции».
Но к 80-м годам структура производства в стране усложнилась, на предприятиях выпускали порядка 25 миллионов различных изделий, включая готовые станки и крепежные элементы, напомнил Роман Кирсанов.
«А у каждого изделия есть еще куча всяких параметров, технических характеристик и так далее, которые тоже надо учитывать, — пояснил эксперт. — Были экономисты, которые попытались это сделать. Но выяснилось, что исходя из имевшихся на тот момент вычислительных мощностей для расчета годового плана потребуется очень много лет».
А времени на раскачку не было, нужно было, желательно, все и сразу.
По мере послевоенного восстановления промышленных предприятий, насыщения рынка ассортиментом и повышения благосостояния людей закономерно встала проблема удовлетворения индивидуального спроса советских граждан. К примеру, на легковые автомобили, которых, несмотря на ударные темпы производства (с 1965 по 1975 годы оно увеличилось в 5,5 раза — с 0,22 до 1,2 млн) все равно хронически не хватало для насыщения рынка. Приобрести дефицитную колесную технику можно было, лишь встав в очередь, имевшую разную длительность, от 2—3 до 10 лет, в зависимости от категории авто и статуса покупателя, и партийные органы имели приоритет.
«Плюс еще в шестидесятые-семидесятые годы примешалась научно-техническая революция, которая потребовала быстрых изменений на рынке, быстрого приспособления к спросу, быстрой реакции на внедрение научно-технических новинок. В этих условиях плановая экономика стала неповоротливой. Потому что она предполагала целую кучу всяких согласований, каких-то утверждений, комиссий и прочее, прочее», — заметил Михаил Беляев.
А между тем требовался совершенно другой подход и переход на более гибкие методы управления, считает аналитик, «которым больше соответствует экономика рыночная».
Рыночная не значит неуправляемая
Однако не в примитивном понимании этого слова. Рыночная, по мнению Беляева, не значит неуправляемая.
«Когда начиналась перестройка, некоторые горячие головы посчитали, что рынок все сам отрегулирует, — напомнил он. — Мол, существует закон спроса и предложения, невидимая рука рынка все приведет в порядок. На самом деле это тоже совершенно неправильный подход, потому что везде и всюду рыночные принципы управляются со стороны государства. Сюда можно отнести налоги, какие-то стимулирующие субсидии, поощрения или, наоборот, ограничительные меры».
Причем иногда, когда требуется, государство применяет достаточно жесткие административные методы для сдерживания каких-то негативных явлений, против которых, напомнил Беляев, прежде выступали некоторые «оголтелые рыночники».
Невежественное отношение к методам научно обоснованного прогнозирования, которое, по сути, сделало страну великой индустриальной державой, по мнению Сергея Рябухина, совсем не красит тех, кто критиковал, особенно в девяностые годы прошлого столетия, плановые методы управления экономикой. По оценкам сенатора, советский период нашей страны мог бы закончиться в большом плюсе, если бы своевременно все расчеты прогнозирования и государственного планирования были переведены в электронный формат.
«Мы бы сейчас были, без всякого сомнения, страной номер один», — заверил замглавы бюджетного комитета палаты регионов.
И такое предположение небезосновательно. Роман Кирсанов напомнил, что в конце шестидесятых прошлого столетия академик Виктор Глушков предложил создать общегосударственную автоматизированную систему, окутав Страну Советов сетью дата-центров. В теории такое обилие вычислительных мощностей позволяло просчитать все народное хозяйство. По расчетам, для реализации замысла нужно было создать около 100 крупных центров и сеть более мелких — по одному на каждом советском предприятии. Но так как окупаемость проекта была слишком продолжительной, а затраты требовались очень большие, от идеи отказались.
Планируем по-новому
Долгие годы после перехода на рыночные рельсы наша страна развивалась без четкого плана, однако с 2019 года ориентиром для развития государства служат национальные проекты, охватывающие все сферы — от демографии и экологии до науки и технологий. Масштабные программы реализуются по поручению Президента России Владимира Путина.
«При формировании национальных проектов мы ставим перед собой цель системно улучшать жизнь граждан, а не просто достигать формальных целей, — рассказал нашему изданию первый зампред Комитета Госдумы по экономической политике Денис Кравченко. — В этом процессе ключевую роль играют объективные данные, прогнозирование и постоянная адаптация мер под реальные условия».
Прежде всего оценивается демографическая ситуация с помощью данных Росстата: численность населения, динамика рождаемости, миграционные потоки. Эти факторы влияют на спрос на услуги здравоохранения, на образование и инфраструктуру.
Второй блок — экономическая база. «Мы смотрим на темпы роста ВВП, уровень безработицы, производственные мощности и инвестиции, — поясняет Денис Кравченко. — Прогнозы Минэкономразвития и расчеты Минфина позволяют понять, какой бюджет государство может выделить в ближайшее время на реализацию нацпроектов без ущерба для устойчивости бюджета. В рамках нацпроектов мы стремимся соотнести целевые показатели с реальными финансовыми возможностями и сроками окупаемости проектов».
Мониторинг и коррекция — третья неотъемлемая часть процесса. После запуска нацпроектов в Правительстве регулярно сверяют фактические показатели с целевыми, анализируют отклонения и оперативно вносят коррективы. «Важную роль здесь играют центры управления регионами: регионы могут видеть, как их показатели влияют на общую картину, а граждане — какие шаги предпринимаются для решения конкретных задач. Это комплексный подход, который позволяет не только увидеть текущую ситуацию, но и ответить на вопрос, какие меры и когда принесут устойчивый эффект для людей и экономики страны», — подчеркнул парламентарий.
В прошлом году стартовал новый этап реализации нацпроектов, рассчитанный до 2030 года. Они отражают приоритеты и вызовы времени, открывают возможности для миллионов граждан. Среди ключевых направлений:
- «Эффективная и конкурентная экономика» — запланирован прирост производительности труда в экономике по сравнению с 2023 годом на 20,7%, увеличение объема инвестиций в основной капитал на 60 процентов, увеличение объема капитализации фондового рынка до 66 процентов относительно ВВП.
- «Малое и среднее предпринимательство» — запланирован реальный рост дохода на одного работника субъекта МСП в 1,2 раза выше, чем рост ВВП.
- «Семья» — предполагает поддержку семейных ценностей и повышение качества жизни родителей и детей, увеличение суммарного коэффициента рождаемости с 1,4 в 2024 году до 1,593 в 2030 году, снижение уровня бедности среди многодетных до 12 процентов.
- «Молодежь и дети» — упор на помощь в самореализации, на развитие талантов и формирование активного гражданского общества, увеличение доли молодых россиян, участвующих в проектах и программах, направленных на профессиональное, личностное развитие и патриотическое воспитание, повышение до 45,8% доли вовлеченных в добровольческую и общественную деятельность.
- «Экологическое благополучие» — запланировано снижение объема неочищенных сточных вод, сбрасываемых в основные водные объекты, на 15%, уменьшение совокупного объема выбросов опасных загрязняющих веществ в 29 городах — участниках проекта на 20%, доведение индекса использования вторичных ресурсов и сырья из отходов в отраслях экономики до 25%.
- «Экономика данных и цифровая трансформация государства» — запланировано увеличение до 97% доли домохозяйств, которым обеспечена возможность качественного высокоскоростного широкополосного доступа к интернету, до 80% доли российских организаций ключевых отраслей экономики, перешедших на использование базового и прикладного российского ПО в системах, обеспечивающих основные производственные и управленческие процессы, до 99% доли массовых социально значимых государственных и муниципальных услуг, предоставляемых в электронной форме.
Источник: Правительство