Жизнь Вари с самого начала не была усыпана розами. Ни о каком золоте речь, конечно, не шла: родилась она в самой обычной семье, далеко не богатой. Родители её были геологами и большую часть времени проводили в бесконечных экспедициях, изучая глубинные слои земной коры. Домой они наведывались урывками, словно в гости — обнять соскучившуюся дочку, немного пожить в нормальных городских условиях и снова сорваться на очередное задание. Мать с отцом занимались серьёзным делом: составляли карты глубинных слоёв, исследовали строение верхней мантии — словом, всё, что скрыто от глаз под толщей земной коры. Для маленькой Вари их возвращение всегда было настоящим праздником, самым ярким событием. Она могла слушать папины рассказы бесконечно: про новые открытия, смешные случаи в полевых лагерях, про интересных людей, которые, судя по его описаниям, были не только умными, но и очень добрыми. Но однажды случилось непоправимое. На буровой произошёл мощный взрыв, и родители оказались в эпицентре. Тогда-то двенадцатилетняя Варя и узнала на собственном горьком опыте, что означает страшное словосочетание «груз 200», которое раньше слышала лишь краем уха. После похорон её воспитанием занялась бабушка. Именно она сумела заложить в девушке самое главное: трудолюбие, честность, уважение к людям и чувство собственного достоинства — вещи, которые не купишь ни за какие деньги, но которые и составляют подлинное богатство человека. Бабушка ушла из жизни, когда Варя только закончила школу. Аттестат у неё был крепкий, без троек, да и четвёрок там нашлось бы немного. Однако о поступлении в институт она тогда даже не думала — надо было как-то выживать. Все бабушкины сбережения ушли на похороны. Правда, нашелся сосед, Иван Петрович, который тут же предложил выкупить у Вари квартиру.
— Варь, ты пойми, деньги тебе сейчас нужнее, — уговаривал он, уже давно положивший глаз на бабушкину трёхкомнатную. — Продашь жильё, поедешь в город, поступишь куда захочешь. Хоть в юристки, хоть в артистки — любой вуз будет у твоих ног. Да и оформлять наследство не придётся долго, бабушка ещё при жизни дарственную на тебя составила, так что сделка быстро пройдёт.
Но Варя совсем не горела желанием продавать единственное жильё, как не стремилась и в юристки с артистками. Ещё с детства она обожала возиться с тестом и придумывать что-то новое на кухне, поэтому мечтала стать поваром. Мамина подруга, жалея сироту, помогла устроиться в ресторан — правда, не сразу к плите, а на подсобные работы.
— Будешь рядом с шеф-поваром, всё время на виду, — убеждала она девушку. — Станешь его правой рукой, глядишь, и научишься понемногу.
Но реальность, как это часто бывает, оказалась куда суровее и прозаичнее. С утра до ночи Варе приходилось чистить горы овощей, таскать тяжёлые коробки с продуктами, вскрывать упаковки, готовить кухню к началу смены и проверять оборудование перед закрытием. Усталость валила с ног: она едва доползала до дома и без сил падала на кровать, проваливаясь в тяжёлый сон без сновидений. Однако со временем девушка втянулась и, несмотря на изнеможение, начала по-настоящему присматриваться к работе шефа. Она украдкой запоминала рецепты, пропорции, хитрости приготовления, а вечерами скрупулёзно записывала всё в отдельную тетрадку. Варя свято верила, что когда-нибудь эти знания ей обязательно пригодятся.
С Романом они познакомились совершенно случайно. В тот вечер она задержалась на работе дольше обычного и, выйдя на улицу, с ужасом поняла, что последний автобус уже ушёл. Вызывать такси побоялась — не рисковый у неё характер, чтобы ночью одной с незнакомыми водителями ездить. Ноги гудели от усталости, но выбирать не приходилось, и она решила пройтись пешком. «Всего-то две остановки, ерунда», — подбадривала она себя, медленно бредя по пустынной улице. Возле светофора её нагнал молодой человек.
— Девушка, а вам не страшно одной в такое время гулять? — раздался за спиной слегка насмешливый голос.
Варя резко обернулась и машинально ответила колкостью:
— По ночам, знаете ли, кошки гуляют, а я всего лишь с работы возвращаюсь.
Парень тут же смутился и, кажется, даже немного растерялся от такого отпора.
— Ой, простите, пожалуйста, я совсем не хотел вас обидеть. Позвольте хотя бы проводить вас до дома в качестве компенсации за мою бестактность? Время и правда позднее, — примирительно предложил он. — Меня, кстати, Романом зовут.
Варя заколебалась. Чтобы попасть во двор, ей нужно было проходить через тёмную арку, где даже днём было неуютно, а уж ночью она всегда пробегала её с замиранием сердца. Подумав секунду, она решила согласиться — мужчина выглядел вполне прилично и говорил вежливо. Кто ж тогда знал, что эта встреча окажется судьбоносной?
Роман сделал ей предложение примерно через год. Варя долго не решалась сказать «да», но вовсе не потому, что не любила его. Скорее, её мучили комплексы. К тому времени будущий муж уже работал администратором в приличном автосалоне, а она так и оставалась простой кухонной работницей. Глядя на этого, как ей казалось, почти идеального мужчину, Варя искренне недоумевала: что он мог в ней найти? Но в конце концов она сдалась под натиском его чувств и собственных сомнений.
После свадьбы Роман переехал к ней в квартиру. И поначалу всё складывалось замечательно, он оказался очень внимательным и заботливым мужем. Особенно он обрадовался, когда узнал, что Варя беременна. Но в последнее время девушка начала замечать в супруге тревожные перемены: он стал каким-то раздражительным, скрытным, постоянно уходил в себя. Она пыталась завести разговор, выяснить, в чём дело, но Роман только отмахивался.
— Всё нормально, просто на работе завал, не бери в голову, — целовал он её в щёку и поспешно уходил в другую комнату или вовсе из дома.
Несмотря на то, что в их районной поликлинике работала замечательная гинеколог, к которой мечтали попасть будущие мамочки со всего города, Роман настоял, чтобы Варя наблюдалась в платной клинике.
— Там же деньги берут, значит, и врачи должны быть соответствующие, квалифицированные, — аргументировал он и сам отвёз жену на первый приём. Он же исправно оплачивал все счета.
Беременность протекала на удивление легко, без токсикоза и каких-либо осложнений. И вот наступил день планового осмотра и первого УЗИ, на котором они наконец должны были узнать пол малыша.
— Поздравляю вас, мамочка! У вас будет мальчик... и ещё один мальчик! — с улыбкой объявила молоденькая врач, выдержав короткую театральную паузу и взглянув на Варю с хитрецой.
— В смысле? — Варя даже не сразу поняла, округлив глаза.
— В прямом. Вы носите двойню, двух замечательных парней. Вот, держите их первые портреты, — и она протянула совершенно ошалевшей от неожиданности Варе распечатки снимков УЗИ. — Можете бежать, радовать мужа. Уверена, он будет прыгать от счастья до потолка.
Варя летела домой буквально на крыльях, бережно прижимая к груди драгоценный конверт. Вечером, едва за Романом захлопнулась входная дверь, она бросилась к нему, протягивая снимки.
— Рома, смотри скорее! — голос её звенел от радости. — У нас будет двойня! Два мальчика, два сына! Вот, это их первые фотографии!
— Да ты шутишь? — Роман расплылся в улыбке, беря из её рук распечатки. — Два наследника сразу? Вот это да!
Он улыбался, разглядывая снимки, но по мере того, как взгляд его скользил по документам, улыбка медленно сползала с лица, уступая место чему-то другому. Он несколько раз перевел взгляд со снимков на шапку бланка, где в графе «Пациент» значилась совсем не Варина фамилия.
— Это что за... — пробормотал он, вглядываясь в бумаги. — А это кто? — ткнул он пальцем в пустую графу «Сведения о муже». Лицо его пошло багровыми пятнами. — Ты что, дуру из меня решила сделать? — вдруг заорал он так, что Варя вздрогнула и отшатнулась. Он с силой швырнул распечатки ей под ноги. — Подсунула мне результаты какой-то другой бабы и думала, я не замечу? Думала, проглочу?
— Ты о чём? Какой другой бабы? — Варя совершенно растерялась, не понимая причины его ярости. — Какое ещё подсунула? Рома, что с тобой?
— Глаза разуй, Варя! — рявкнул он, тыча пальцем в бумаги. — Прочитай, что в графе «пациент» написано! Или ты мне налево ходила и теперь принесла результаты того, другого? Признавайся!
Варя опустила взгляд на документы и похолодела. В шапке действительно стояла совершенно чужая фамилия.
— Рома, ты с ума сошел? Какая измена? — в голосе её зазвенели слёзы. — Это же моя бумага, просто фамилию перепутали! — затараторила она, протягивая к нему руки. — В регистратуре могли ошибиться! Завтра же съезжу в клинику, и всё исправят! Это же ерунда, техническая оплошность!
— Исправят? — Роман скривился, в глазах его полыхало негодование. — Думаешь, вычеркнут чужую фамилию, впишут мою — и что-то изменится? Дети для меня перестанут быть чужими после этого? Ты совсем дура или прикидываешься?
Он был в такой ярости, что не желал слушать никаких разумных доводов. Схватив её за руку — больно, до хруста, — он грубо потащил растерянную девушку к входной двери.
— Убирайся вон из моей жизни! — заорал он, открывая дверь. — Из моей квартиры! Нет у меня больше никакой жены!
Варя вырвала руку, уперевшись.
— Никуда я не пойду! Это моя квартира! Ты что, забыл, что после свадьбы ко мне переехал, а не наоборот?
— Ах, твоя? — Роман зло рассмеялся, и в этом смехе было столько издёвки, что Варе стало не по себе. — Ты забыла, что сама меня сюда прописала? Забыла? Так я напомню: это теперь и мой дом тоже. А ты... — Он шагнул к ней, выкрикивая слова ей в лицо: — Пошла вон, пока я тебя сам не выкинул!
И он выкрикнул такое грубое, оскорбительное слово, что Варю бросило в жар. Щёки её запылали от стыда и унижения. Она едва успела сунуть ноги в уличные ботинки, накинуть пальто и схватить с тумбочки сумку с документами, как через секунду уже стояла на лестничной площадке перед захлопнувшейся дверью.
Дверь перед Варварой захлопнулась так громко, что звук, казалось, отдался эхом где-то в груди. Она застыла на месте, не в силах осмыслить произошедшее и совершенно не представляя, как жить дальше. Первым порывом было позвонить в звонок, попытаться объясниться спокойно, поговорить по-человечески, но дверь неожиданно распахнулась сама. Роман, злой и какой-то чужой, швырнул к её ногам старую дорожную сумку, которую она помнила ещё с бабушкиных времен.
— Забирай своё барахло и проваливай. Сегодня же подам на развод, — выплюнул он эти слова, словно они жгли ему рот, и с оглушительным грохотом захлопнул дверь снова, щёлкнув замком.
Варя машинально подхватила сумку, спустилась на один лестничный пролёт и обессиленно присела на широкий подоконник. В голове была полная пустота, сменяющаяся отчаянием.
«Что же теперь делать-то? Куда идти? — шептала она, глядя перед собой невидящим взглядом. — И как так вышло, что хозяином вдруг стал он? Неужели я из-за какой-то дурацкой ошибки в документах осталась на улице?»
Она не находила ответа, только сильнее сжималась в комок. Взгляд её упал на дорожную сумку, и тут в памяти всплыли бабушкины слова, сказанные когда-то давно, но отложившиеся намертво.
«Никогда, Варечка, не храни деньги и документы в шифоньерах или комодах, — наставляла бабушка. — Вор в первую очередь туда полезет, это ж каждому ясно».
«А где же тогда хранить? — удивилась тогда ещё юная Варя. — У нас же сейфа нет».
«Эх, глупышка, — улыбнулась бабушка. — Хочешь спрятать что-то надёжно — положи на самое видное место, да так, чтоб глаз замылился. В старой сумке, к примеру, в кладовке. Кто ж туда полезет?» И с этими словами она протянула внучке свой старый ридикюль. «Вот тебе и самый надёжный сейф. Тут и документы на квартиру, на дачу держи, и заначку складывай, если появится».
Ридикюль этот и правда висел в кладовке вплоть до самой свадьбы. Роман, едва переехав, сразу его приметил.
— Это что за антиквариат? — скривился он тогда, брезгливо подцепив старую вещицу двумя пальцами. — Ему давно место на помойке, а не в прихожей.
— Это бабушкино, память, — спокойно ответила Варя и забрала ридикюль.
— Слушай, убери куда-нибудь, чтоб глаза не мозолил, — поморщился муж.
Варя тогда поступила иначе, но тоже следуя бабушкиному совету. Она купила себе новую дорожную сумку, с твёрдым дном, и по дороге домой заглянула в обувную мастерскую. Пожилой мастер, молча выслушав её просьбу, только понимающе улыбнулся в усы и попросил зайти через пару дней. Так у неё появился тайник со вторым дном, куда она и спрятала все документы и бабушкину дарственную. И конверт с заначкой, которую она, опять же по бабушкиному наставлению, откладывала понемногу с каждой зарплаты — на чёрный день.
Варя поставила сумку на подоконник и дрожащими руками принялась торопливо вынимать вещи. Затем, нащупав край, приподняла фальшивое днище, просунула руку и облегчённо выдохнула так, словно всё это время не дышала. Через секунду она уже сжимала в ладонях папку с оригиналами документов на квартиру и дачу, нотариально заверенную дарственную от бабушки и плотный конверт с деньгами. Роман, увлечённый своим гневом, даже не поинтересовался содержимым сумки.
— Спасибо тебе, бабушка, — прошептала Варя, смахивая слёзы, которые всё-таки потекли по щекам.
Она аккуратно вернула всё на место, сложила вещи обратно и, тяжело вздохнув, вышла на улицу. Ноги сами принесли её в небольшой парк неподалёку от дома. Зайдя в тихую боковую аллею, Варя опустилась на скамейку и дала волю слезам, уже не сдерживаясь.
— Что, милая, совсем тяжело на душе? — раздался рядом мягкий, участливый женский голос.
Варя вздрогнула от неожиданности и подняла заплаканное лицо. Рядом стояла женщина лет шестидесяти, с очень интеллигентным, даже аристократичным лицом. В больших карих глазах светилась удивительная теплота и мудрость, а осанка у неё была такой прямой и величавой, словно она всю жизнь провела не в очередях, а на дворцовых балах. Варя даже всхлипывать перестала, поражённая этим контрастом с её собственной жизнью.
— Что, милая, совсем тяжело на душе? — мягко спросила незнакомка, присаживаясь на скамейку. — Агния Львовна, — представилась она с достоинством, не оставляющим сомнений в правдивости её слов. — Потомственная целительница и ведунья.
Варя машинально кивнула, всё ещё шмыгая носом.
— Настоящая? — вырвалось у Вари, когда она немного пришла в себя.
— Что именно? — Агния Львовна мягко улыбнулась. — Если вы о моём даре, то он самый что ни на есть настоящий. У нас по женской линии это передаётся, но с особенностью: от бабушки к внучке, через поколение. Мне дар перешёл от моей бабушки, и теперь я учу свою внучку. А моя дочь, которой дар достался от моей матери, пробовала передать его своей девочке, да не смогла — не приняла малышка. А от меня знания внучка впитывает как губка.
— То есть вы ещё и гадалка? — Варя понемногу увлеклась разговором, отвлеклась от своего горя.
— Нет, милая, я не гадалка, — покачала головой Агния Львовна. — Карты, бобы, камни — это не моё, да и никому я их брать в руки не советую. Я лечу травами да заговорами. А людей могу читать по рукам, по лицу, даже просто прикоснувшись. Потому и называю себя ведуньей — то есть ведающей. Что мне знать дано, то само открывается.
Варя открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но договорить не успела. Перед скамейкой словно из-под земли вырос Роман.
— Ах вот ты где прохлаждаешься! — заорал он, подлетая к скамейке. — Мужики у подъезда сказали, что в парк пошла. А ты тут уже с кем-то любезничаешь? — Он бросил презрительный взгляд на Агнию Львовну. — Что, хахаля себе нашла, пока от меня сбежала?
— Роман, ты в своём уме? — Варя попыталась встать и урезонить его. — Мало тебе было дома меня оскорблять, теперь на людях решил позориться?
— Мне на тебя плевать! — рявкнул он, приближаясь. — Ключи давай! От квартиры и от дачи! Я в ремонт вкладывался, значит, имею полное право всё забрать себе. И не надо мне тут рассказывать, что там на тебя записано! Я сегодня же всё на себя переоформлю! — Он протянул руку, нетерпеливо сжимая и разжимая пальцы. — Давай быстро, я знаю, что ключи у тебя с собой.
Продолжение: