Вчера великому Алану Рикману исполнилось бы 80 лет. Актер, чей путь в большое кино начался очень поздно — свою первую крупную роль он получил лишь в 41 год, — обладал тем благородным магнетизмом, который невозможно сымитировать. У него был невероятный драматический диапазон. Рикман умел быть по-настоящему пугающим, отталкивающим и бесконечно нежным, ювелирно пряча за внешним холодом ранимую, живую душу. Мы безошибочно узнаем ухмылку Ганса Грубера в «Крепком орешке», до сих пор злимся на трусливую слабость его персонажа в «Реальной любви», из-за которой так отчаянно плакала под песню Джони Митчелл героиня Эммы Томпсон и каждый раз замираем при виде черной мантии Северуса Снейпа, пожалуй, самого сложного и трагичного персонажа вселенной «Гарри Поттера». Но для меня вершиной его таланта навсегда останется полковник Брэндон из «Разума и чувств» — абсолютное воплощение благородства, преданности и непоколебимого достоинства. За фасадом этих громких, знаковых образов скрывается множество нед