Зейнеп смотрела на экран телефона, и внутри неё боролись два чувства: холодный рассудок и материнский инстинкт. Она видела фото Масал, слышала встревоженный голос Барыша, но что‑то не сходилось. Она знала Керема. Он мог быть вспыльчивым, параноиком, мог окружить их стеной из охраны, но он никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы рисковать безопасностью дочери ради своего эго.
«Ты лжёшь, Барыш», — подумала она, сжимая телефон.
Но фото было настоящим. А значит, кто‑то действительно следил за девочкой. И если Барыш об этом знает, значит, он либо соучастник, либо знает того, кто это затеял.
— Я должна позвонить Керему, — подумала Зейнеп, но механический голос равнодушно сообщил ей, что абонент не может ответить на звонок. — Наверняка он сейчас на допросе, — догадалась она.
Она набрала Акселя, Гюнеша и даже Уфука, но результат был тот же: они все были в полиции.
А значит, ничего не оставалось, как принять условия Барыша и ехать к нему.
Пока Зейнеп собиралась, приехала Катя. Та ей всё рассказала.
Катя попросила показать ей фото. Когда Зейнеп открыла фотографию, Катя с облегчением вздохнула и сказала:
— Это снимок трёхнедельной давности, как минимум. Потому что на Масал туфельки, которые сейчас дома — она надевала их как раз недели три назад. И в школе сейчас охраны больше, чем учителей.
Зейнеп усмехнулась. Керем никогда не думал полумерами: если ему надо было защитить дочь, он посадит охранников за парты, но дочь защитит.
Катя пыталась отговорить Зейнеп от опрометчивого шага, но теперь, когда Зейнеп знала, что Масал в безопасности, она обязательно должна была поехать и всё выяснить. То, что Барыш — предатель, было уже ясно, но что он ей сделает? Не подонок же он…
Зато она точно убедится, кто враг, и поможет мужу найти доказательства его невиновности.
«А если я раскрою карты и покажу, что не доверяю ему, они снова затаятся, и мы никогда не узнаем, кто стоит за этой игрой», — подумала она.
Катя согласилась, что в словах Зейнеп есть разумное зерно, и вдруг не к месту вспомнила, как они практически в одиночку выживали в суровом русском северном городе. Перекрестила Зейнеп на удачу. Зейнеп давно привыкла, что Катя её крестит: поначалу удивлялась, говорила, что она мусульманка и крест не поможет, но тогда Катерина строго сказала, что Бог един, просто зовут его по‑разному, и всё поможет, если верить. И Зейнеп верила.
Она выскользнула из дома, мастерски обманув охрану. Сердце колотилось, но в голове была странная ясность. Она верила Керему, и это придавало ей огромных сил.
Тем временем в полицейском участке Керем сидел в допросной комнате. Его адвокат пытался добиться соблюдения процессуальных норм, но полицейские давили:
— Признайтесь, Сайер, вы знали о нарушениях на стройке? Вы намеренно сэкономили на безопасности?
Керем сохранял спокойствие:
— Я не знал ни о каких нарушениях. Все проверки проходили штатно. У вас есть доказательства обратного?
— Ваши подчинённые уже дают показания против вас!
— Тогда дайте мне с ними поговорить. Или предоставьте их показания в письменном виде. До тех пор я буду считать это клеветой.
Дверь открылась, вошёл прокурор:
— Сайер, у нас есть новые данные. Похоже, авария была спровоцирована намеренно. На месте обрушения — следы взрыва, и рабочие слышали небольшой хлопок. Проблема в том, что все камеры на объекте повреждены.
Керем резко выпрямился:
— Это не проблема: у нас камеры записывают и при разбитых объективах. Сейчас брат приедет, привезёт все данные.
Приехал Гюнеш, предоставил все данные со всех камер. Сначала было видно, как человек разбивал камеры, а потом закладывал взрывчатку под фундамент — небольшое количество, чтобы сильно не навредить, но шума наделать много. Этим человеком оказался новый прораб, которого наняли недавно.
Полиция выехала за ним тут же.
— Спасибо, господин Керем, за сотрудничество, — сказал прокурор. — Извините, что пришлось побеспокоить вас таким образом.
А потом неожиданно похлопал Керема по плечу и сказал с восхищением:
— Вам очень повезло с семьёй, особенно с женой. Она у вас — герой.
Они попрощались и вышли из участка.
Керем в недоумении спросил брата, чего это прокурор про Зейнеп говорил.
Аксель стоял рядом с братьями, по привычке засунув руки в карманы брюк и щурясь на солнце, с восхищением сказал:
— Твоя ханым эфенди с утра поставила на место всю журналистскую тусовку Стамбула. С момента, как тебя увезли из дома, ни одной новости не вышло.
Керем, стоя в той же позе, что и Аксель, с гордостью сказал:
— Моя может…
Но что творилось в его душе, знал только он. Всё его существо ликовало: то, чего он боялся, не случилось — она не поверила, она стала на его защиту, отчаянно защищала его, не будучи уверенной в его невиновности. Чувствуя смесь облегчения и тревоги, он достал телефон, увидел, что Зейнеп звонила ему, и набрал номер. Гудки шли, но никто не отвечал.
«Где же ты, Зейнеп?» — с тревогой подумал Керем.
Когда Зейнеп вошла в зал ресторана отеля «Хаят», Барыш выглядел на удивление спокойным — слишком спокойным для человека, который только что сообщил о смертельной угрозе ребёнку.
— Ну и кто за всем этим стоит, Барыш? — Зейнеп подошла к столику и села на стул. — Я приехала. Рассказывай.
— Расскажу, — Барыш кивнул на бутылку воды. — Выпьешь что‑нибудь? Может, кофе?
Поведение Зейнеп пугало Барыша: она не была похожа на испуганную мать.
— Нет, спасибо. Кофе я предпочитаю пить по утрам — тот, что варит мне мой муж. Ну и? Кто стоит за всем этим?
Барыша осенило:
— Вы помирились…
Зейнеп посмотрела на него удивлённо.
— Ой, прости, совсем забыла тебе рассказать, — с сарказмом ответила Зейнеп.
Барыш лихорадочно начал соображать, что делать. «Сказать, что пошутил и специально вытащил на обед? Не поверит — фото Масал которое он прислал ,в её телефоне. Они помирились, и план по очернению Керема провалился: Зейнеп теперь ни за что не поверит в то, что он скажет! А хотя… Так даже и лучше: хорошо, что помирились. Так им будет больнее во много раз. Теперь главное — заставить Зейнеп выпить воды из бутылки !»
— Поздравляю с воссоединением, — наконец проговорил Барыш. — Могла бы и поделиться с другом такой прекрасной новостью.
— С друзьями и поделилась. Кто хотел — поздравил, — отрезала Зейнеп. — Барыш, ты чего меня позвал — за мою семейную жизнь поинтересоваться? Так подробностей не будет: с некоторых пор ты не входишь в круг людей, с которыми я готова делиться новостями личной жизни!
— Это с каких пор? — Барыша вдруг разозлило поведение Зейнеп. «Она стала типичной Сайер», — подумал он с раздражением.
Он налил из бутылки воду в стакан:
— Выпей воды, успокойся.
Зейнеп резко встала и наклонилась через стол к Барышу:
— А с тех пор, с которых у тебя оказалось фото моей дочери, снятое в школе исподтишка.
Она чувствовала, как во рту пересохло от бешеного ритма сердца. Логика подсказывала уйти, но желание узнать, кто за этим стоит, было сильнее. Она взяла стакан и сделала несколько глотков, не сводя глаз с Барыша.
— Если ты соврёшь, Барыш… Керем тебя уничтожит. И я ему помогу, — твёрдо сказала она.
— Я знаю, — странно усмехнулся он. — Но Керем сейчас далеко. А ты — здесь.
Зейнеп хотела ответить, но вдруг почувствовала, как её язык онемел. Стены ресторана внезапно начали сужаться, а свет лампы стал невыносимо ярким. Она попыталась схватиться за край стола, но пальцы не слушались.
— Что… что ты… — прошептала она, чувствуя, как сознание уплывает в густой серый туман.
— Прости, Зейнеп. Ты слишком умная, чтобы просто подыграть. Пришлось тебе помочь, — сказал Барыш.
Он взял Зейнеп под мышки и, извиняясь перед посетителями за то, что его дама немного перебрала, повёл её к лифту.
Последнее, что она запомнила, — холодные руки Барыша, подхватывающие её, прежде чем она рухнула на пол.
В номере, действуя быстро и хладнокровно, Барыш опустил её на кровать. Он чувствовал себя мясником, но жажда мести Сайеру заглушала остатки совести. Он снял с неё жакет, расстегнул пуговицы блузки, создавая видимость небрежной страсти. Разбросал её вещи по комнате.
Затем он стянул с себя рубашку, швырнул её на стул и взъерошил волосы. Сел на край кровати, и закурил сигарету…
Когда Керем с братом и Акселем ехали по направлению к дому, на телефон Керема пришло сообщение: фото, на котором Барыш ведёт Зейнеп к номеру, и подпись: «Пока ты отмываешь свою репутацию у прокурора , твоя жена нашла утешение в надёжных руках. Приятного просмотра, Сайер».
— Твою мать… — выругался Керем и застонал: — Зейнееееп…
Он переслал фото Уфуку:
— Срочно, что за отель?!
Ответ пришёл через несколько секунд:
— «Хаят», Стамбул.
Керем резко вывернул руль и уже через 10 минут подбегал к ресепшену отеля. Аксель и Гюнеш,словно две тени, следовали за ним.
— Обойдёмся без прилюдий, — обратился он к администратору. — В каком номере остановился барыш Эрдоган?
Администратор закатила глаза и хотела начать речь о конфиденциальности…
Керем прервал её, еле сдерживая ярость:
— Милая, я же попросил — без прилюдий. Смотри, я сейчас буду звонить Эркану, он будет звонить тебе, ты испугаешься звонка хозяина и всё равно дашь мне эту информацию! Это долго. Давай ты мне скажешь цифры, и я пойду по своим делам, а ты останешься на своём рабочем месте.
Девушка‑администратор испуганно кивнула и сказала:
— 1409.
— Пафосный козёл, — прошипел Керем,поднимаясь на лифте на 14‑й этаж. — Мог бы и неспрашивать. С детства не изменился — всегда выбирает дату своего рождения.
Барыш закурил очередную сигарету. Когда раздался стук в дверь, пошёл открывать, думая, что это портье, которому он заказал шампанское, чтобы отпраздновать свою победу над Сайером, но не успел…
Дубовая дверь номера не просто открылась — она влетела внутрь, выбитая мощным ударом.
На пороге стоял Керем. Его лицо было бледным, как гипс, а глаза горели тем самым первобытным огнем, который Аксель называл «точкой не возврата». За его спиной замерли Аксель и Гюнеш.
В номере пахло табаком и дорогим парфюмом. Свет был приглушён. На кровати лежала Зейнеп — полураздетая, с растрёпанными волосами, в той самой позе, которая не оставляла места для сомнений. Керем замер на долю секунды, его кулаки сжались так, что побелели костяшки.
Барыш, без рубашки, спокойный, почти торжествующий.
— Ты опоздал, Сайер, — произнёс Барыш, пуская дым в потолок. — Она снова выбрала не тебя!
— Керем… — начал Аксель, пытаясь сделать шаг вперёд.
— Уйди, — прохрипел Керем. Этот звук не был похож на человеческий голос. Это был рык ранено зверя.
В этот момент Зейнеп судорожно вздохнула. Туман в её голове начал понемногу рассеиваться. Она с трудом открыла глаза, и первое , что увидела, — искажённое болью и гневом лицо мужа. Страх, дикий, животный страх за то, что он может подумать, прошил её насквозь.
— Керем… — её голос был едва слышным. Она попыталась приподняться, но руки подогнулись. — Керем, это… это не то… Ошибка… Я не… ничего небыло… Пожалуйста…
Она начала бессвязно шептать, по её щекам покатились крупные слёзы. В памяти всплыли воспоминания: трейлер, и он лежит… рука Мелис….. Она не поверила, ушла, убежала, возненавидела.
Она смотрела на него с таким отчаянием имольбой, что сердце Керема, которое секунду назад готово было взорваться, внезапно замерло.Он увидел её зрачки — расширенные, нефокусирующиеся, — и то, как не естественно бледны её губы.
Он сделал шаг к кровати, полностью игнорируя Барыша.
— Тише, красивая моя… Тише, родная, — он сел накрай, притягивая её к себе и закрывая своим телом от всего мира. — Я знаю. Я всё знаю. Я тебе верю.Слышишь? Я верю только тебе.
Зейнеп вцепилась в его пиджак, уткнулась лицом в его плечо, всхлипывая от облегчения. Напряжение,шок, действие транквилизатора сделали своё дело— её тело обмякло, и она снова потеряла сознание.
Керем бережно подхватил её на руки, словно она была сделана из тончайшего стекла. Его взгляд,когда он поднял его на Барыша, стал ледяным. В нем больше не было ярости — там была только смерть.
Барыш не ожидал такого поведения от бывшего друга, он ждал что тот его изобьет, разрушит мебель окатит презрением Зейнеп, но такого Сайера он не знал…
Это осознание напугала его и он резко ринулся из номера, но Гюнеш и Аксель уже действовали. Гюнеш стальным захватом заломил Барышу руку за спину, впечатывая его лицом в стену.
— В наше место его, — коротко, как выстрел,бросил Керем брату и другу. — Прямо сейчас. Никакой полиции. Он принадлежит мне.
Он направился к выходу, прижимая Зейнеп к груди. Остановившись у порога, Керем обернулся и посмотрел на Барыша, который тщетно пытался вырваться из рук Гюнеша.
— Сейчас я везу жену в больницу, — голос Керема звучал пугающе спокойно. — А ты, Барыш… Пока я еду туда и обратно, очень постарайся найти хотя бы одну причину, почему я не должен убить тебя, когда вернусь. Хоть одну..
Керем вышел из номера, не оглядываясь. В коридоре он прижал Зейнеп к себе ещё крепче,целуя её в макушку.
Они думали, что его гордость разрушит их любовь, но она только сделала её беспощадной. Теперь Сайера не остановит ни закон, ни милосердие.
Больничная палата была залита холодным люминесцентным светом. Зейнеп лежала на белых простынях, всё ещё бледная, но уже с ясным взглядом. Капельница медленно вымывала остатки транквилизатора из её крови. Керем сидел рядом, сжимая её ладонь так, будто боялся, что она растворится в воздухе.
Когда вошёл врач, Керем резко поднялся:
— Ну? Что с ней? Есть последствия?
Доктор мягко улыбнулся, глядя в планшет:
— Состояние стабилизировалось. Доза была приличной, но организм молодой, справился. Учитывая обстоятельства, мы провели расширенный анализ крови. И вам стоит знать…Ваша жена беременна. Срок ещё совсем маленький, около четырёх недель.
В палате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Керем замер, не сводя глаз с Зейнеп. Она медленно перевела взгляд на свой живот, и в её глазах отразился шок, который тут же сменился осознанием.
Один месяц. Та самая ночь, когда они ещё «ненавидели» друг друга и жили на ножах, но не смогли противостоять собственному притяжению. Та ночь, которая должна была стать новой тайной, стала началом новой жизни.
— Беременна… — прошептал Керем. Его лицо намгновение осветилось нежностью, но тут же исказилось яростью. Он резко развернулся к окну, ударив кулаком по подоконнику. — Эти твари… — прорычал он. — Они могли убить нашего ребенка этим дерьмом!
Керем схватил телефон, его глаза метали молнии:
— Гюнеш! — рявкнул он в трубку. — Не смейте его отпускать . Я еду. И Мелис… найдите её. Живой или мертвой — мне плевать. Я собственноручно их закопаю.
— Керем, стой! — Зейнеп попыталась приподняться, шипя от боли в руке, где стояла игла. — Положи телефон. Не смей уходить.
Керем обернулся, его трясло от гнева:
— Зейнеп, не защищай! Не сейчас! Ты понимаешь,что они сделали? Они посягнули на самое святое! Я не оставлю их безнаказанными, это не обсуждается!
Зейнеп глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие, хотя её саму колотило:
— Послушай меня внимательно, Керем Сайер. Ты думаешь, я их защищаю? Ты думаешь, мне жаль Барыша или Мелис? Нет. Мне на них плевать. Пусть гниют в самой тёмной камере.
— Тогда почему ты меня останавливаешь? — спросил Керем.
— Я защищаю нас, нашу семью! — Зейнеп прошептала в ответ, и Керем осекся. — Посмотри на меня. Если ты сейчас поедешь туда и сделаешь то, что задумал… Если ты запачкаешь руки их кровью и сядешь в тюрьму, что будет с нами? Ты обещал мне, что мы будем вместе. Ты хочешь, чтобы Масал росла, навещая отца за решёткой? Ты хочешь, чтобы этот ребёнок, — она приложила руку к животу, — вообще не узнал твоего тепла?
Керем тяжело дышал, глядя на неё, но кулаки все ещё были сжаты.
— Керем, послушай, — её голос стал тише и твёрже. — Я не собираюсь оставаться одна с двумя детьми. Если ты совершишь это безумие и разрушишь свою жизнь ради мести этим ничтожествам, я тебе клянусь: ты до конца дней своих будешь спать один. Даже если выйдешь через двадцать лет — я тебя в постель не пущу. Мы не для того столько боролись за нашу любовь, чтобы ты всё выбросил в помойку ради них.
Керем медленно опустил телефон. Ярость в его глазах начала уступать место горькому осознанию.
— Ты серьёзно? — хрипло спросил он.
— Очень серьезно , — не моргнув глазом, ответила Зейнеп.— Потому что мне нужен муж и отец моих детей здесь, рядом со мной, а не герой‑мститель в кандалах. Отдай их закону, Керем. У нас достаточно связей, чтобы они получили максимальный срок и никогда не вышли на свободу . Уничтожь их юридически, растопчи их репутацию, запри в психушке — мне всё равно. Но останься со мной. Пожалуйста.
Керем долго стоял неподвижно, глядя в одну точку .Затем он медленно подошёл к кровати, уткнулся лбом в её лоб. Его плечи вздрогнули.
— Я чуть не потерял вас… — глухо произнёс он,зарываясь в волосах Зейнеп и вдыхая их аромат. — Когда я вошёл в тот номер и увидел тебя… без сознания… Я думал, всё кончено…
— Всё только начинается, Керем, — Зейнеп запустила пальцы в его волосы. — Наша жизнь. Теперь нас будет четверо. И ради этого стоит научиться сдерживать своих демонов.
Керем поднял голову, положил руку на её живот затем посмотрел ей в глаза.
— Ладно. Твоя взяла. Они будут жить. Но я обещаю тебе : они будут завидовать мёртвым. А спать один… — он усмехнулся, целуя её ладонь. — Нет, Зейнеп. Больше ни одной ночи в одиночестве.Я этого не переживу.
Утром следующего дня в больницу приехали Катя и Демет. Масал отвезли в гости к Ягмур — не захотели пугать малышку.
Зейнеп хотела уйти ещё вечером, но Керем посмотрел на неё как на блаженную и даже предложил позвать медсестру измерить температуру.
-Пока не получу результаты анализов каждой волосинки на твоей голове, ты отсюда никуда не уйдёшь, — твёрдо сказал он.
Зейнеп попробовала возмутиться, но Керем пресек все её попытки.
-Красивая моя не думай, что я все забыл, просто скажи спасибо сыну, что я молчу! Но когда ты родишь…. Я тебя побью, чтобы ты стала послушной женой -злорадно пообещал Керем
- С чего ты решил, что будет сын?-спросила Зейнеп
-Знаю -отрезал Керем
Она решила с ним не спорить, понимая что муж злится на неё, и по делу, она и сама злилась на свою беспечность и доверчивость.
Керем оставил жену на попечение тёщи и будущей невестки и пообещал скоро вернуться.
Зейнеп вопросительно посмотрела на мужа и тихо сказала:
— Керем, ты обещал…
— Я помню, любимая. Одинокая кровать до конца жизни , — улыбнулся он, поцеловал её в макушку и вышел из палаты.
Холодный воздух склада на окраине города пробирал до костей. Тяжёлые шаги Керема эхом разлетались под высокими сводами, смешиваясь с запахом старого металла и сырости.
В центре склада, под единственной тусклой лампой, сидел Барыш. Его руки были туго стянуты за спинкой старого стула. Увидев Керема, он дёрнупся, и в его глазах вспыхнул огонь ненависти.
— Сайер! — словно выплюнул Барыш. — Ну давай! Убей меня! Я ненавижу тебя! Ты всегда всё получался моё лучшее! Ты украл у меня Зейнеп!
Керем остановился в паре шагов. Он выглядел пугающе спокойным. В его глазах не было той багровой пелены ярости, которую ожидали увидеть Аксель и Гюнеш, стоявшие поодаль. Керем смотрел на Барыша не как на врага, а как на досадное насекомое, которое по неосторожности залетело в его дом.
— Скажи мне спасибо, Барыш, — с усмешкой произнёс Керем. — Она слишком сложная . Ты бы её не потянул. Я и сам иногда её не тяну, — признался Керем. — Но я — Керем Сайер, а ты? А ты — никто…
Барыш снова задёргался в путах, брызжа слюной:
— Она любила меня! Если бы не ты, мы бы…
— Хватит, — Керем оборвал его ледяным тоном. — Слушай меня внимательно. Я обещал жене, что нетрону тебя. Я не собираюсь пачкать руки. Твоя подельница уже арестована и даёт показания против тебя.
Барыш на мгновение затих, недоверчивого сощурившись.
— Но, — продолжил Керем, делая шаг вперёд, и его голос стал похож на шелест клинка, — с этого момента у тебя нет ничего. Твои счета заблокированы, твоя недвижимость арестована по искам о мошенничестве, твоя репутация стёрта в порошок. Ты выйдешь из тюрьмы нищим стариком,у которого не останется даже имени. Ты будешь гнить за решёткой долгие годы, и за то, что ты всё ещё дышишь, ты должен до конца своих дней благодарить мою жену и моих детей.
При слове «детей» Аксель и Гюнеш одновременное вскинули головы и переглянулись. Гюнеш нахмурился, пытаясь осознать услышанное.
— Детей? — негромко переспросил Аксель.
Гюнеш пожал плечами.
Керем на мгновение обернулся к брату и другу. Тень тёплой, почти торжествующей улыбки коснулась его губ. Он коротко махнул рукой, пресекая вопросы.
— Позже, — бросил он. — Расскажу всё позже.
Он снова повернулся к Барышу, который, казалось,подавился собственной злобой.
— Ты думал, что разрушишь мою жизнь, Барыш? — Керем подошёл почти вплотную, глядя сверху вниз.— Ты думал, что твоя подлость станет концом нашей истории? Знаешь… Иногда бури в жизни нужны . Они смывают всю грязь и показывают, что по‑настоящему важно. Твоя попытка уничтожить нас только сделала нас сильнее.
Керем развернулся и направился к выходу, бросив через плечо Гюнешу:
— Вызывай полицию. Передай им все записи и доказательства от Гюная. Пусть закон сделает то, на что мне жаль тратить своё время.
— Керем! — окликнул его Гюнеш, когда тот уже былу дверей. — Ты ведь не пошутил про детей?
Керем остановился в дверном проёме. Свет заливал его фигуру, создавая ореол вокруг широких плеч.
— Какие уж тут шутки, брат, — Керем улыбнулся так широко и искренне, как не улыбался очень давно . — Бури, Гюнеш… Они всегда к добру. Дождитесь полиции. Я возвращаюсь к своей семье.