Она сдирает кожу с пальцев до крови. Не потому что нервничает. А потому что в детстве ей запретили чувствовать — и тело до сих пор ищет «выход».
Эту часть я писал вместе с психологом, который работал с такими детьми. Те, кто выжил в родительской войне, редко говорят о том, во что превращаются потом. Аля заговорила.
Начало истории читать здесь
Со временем Аля выросла и поступила в колледж.
Стала работать.
Как будто начала жить, но на самом деле лишь научилась существовать.
Она всегда оставалась тенью самой себя: чуть в стороне, чуть не здесь, почти не улыбалась, словно улыбка была роскошью, на которую у неё не было права.
В её взгляде — вечное извинение за само своё присутствие.
Руки — в кровоточащих заусенцах, ободранных до боли, как если бы тело пыталось сказать то, что она запрещала себе чувствовать.
Ее сопровождало чувство бесконечного неизбывного одиночества, которое не прекращается, когда оказываешься в компании других людей, а только нарастает еще больше. Окружающие находили ее пресной, скучной, и потому не замечали. На веселые праздники таких не приглашали.
С мужчинами всё складывалось так же безнадёжно.
Аля тянулась к королям вечеринок — ярким, шумным, живым, — но для них она была прозрачной. Они весело уезжали в ночь с теми, чьи глаза задорногорели, а Аля всегда оставалась на обочине чужого счастья. Когда ровесницы выходили замуж и хвастались роскошными кольцами, букетами и щедрыми подарками от женихов, Аля чувствовала себя лишней, по ошибке оказавшейся на этом месте.Замуж ей точно не хотелось. Ощущение, что жизнь проходит напрасно и мимо и ее счастливое будущее не случится с ней никогда, крепло в ней. Не потому что не успела, а потому что не предназначено.
Все оборвалось где-то там в далеком счастливом детстве в кафе за куском торта на фразе «Я хочу жить с папой» … Это тогда она постепенно запретила себе чувствовать жизнь целиком. Радоваться, благодарить, смеяться, мечтать, верить — всё это оказалось слишком хрупким, слишком болезненным, чтобы на это можно было опереться, вырасти и построить своё собственное «сейчас».
Вместо жизни случилось выбывание.