– Маша, ты зачем опять эту пылевую бомбу с антресолей достала? У меня аллергия начинается уже от одного вида этой обувной коробки.
– Ваня, никакая это не бомба, а наш семейный золотой запас. Искала рецепт тёти Нининой шарлотки, а наткнулась на старые фотографии. Смотри, какая прелесть!
– Прелесть? Мария, это химический распад эмульсии на желатиновой основе. Ещё пару лет в этой картонке, и твоя память превратится в жёлтую труху. Мы же обсуждали: нужен цифровой архив.
– Да погоди ты со своим архивом, инженер. Ты лучше на лица посмотри. Узнаёшь? Это же мы на стадионе, Олимпиада-80! У Мишки ещё шарики в небо полетели. Я тогда так ревела...
– Помню. Ты ревела, а я думал, как они аэродинамику этого медведя рассчитали, чтобы он ровно вверх пошёл, а не в трибуны врезался. Но фото, скажем прямо, выцвело.
– Вот поэтому, Ваня, я их на подоконник разложила, на солнышке просушить.
– Отставить солнышко! Маруся, ты же физику процесса убиваешь. Ультрафиолет выжигает пигмент быстрее, чем хлорка. Запоминай первое правило: никакой открытой экспозиции. Складывай всё в тёмный плотный конверт, а в идеале – клади на стекло сканера. Я вечером всё переведу в пиксели, чтобы на века.
– Ладно, уговорил, уберу в тень. А вот этот кадр помнишь? Восемьдесят пятый год, начало Перестройки. Мы с тобой возле первого кооперативного ларька. У меня тут причёска, как взрыв на макаронной фабрике, а ты в куртке варёной.
– Ещё бы не помнить. Я за эту куртку ползарплаты отдал. Эпоха перемен, Маша. Ветры задули, сквозняки начались. Мы тогда думали, что всё по-новому будет, по-правильному.
– Мы тогда такие вдохновлённые были... Слушай, а почему у нас все фото в коробке вперемешку лежат? Олимпиада рядом с Пашкиным утренником.
– А это, дорогая моя, нарушение логистики. Поэтому внедряем правило номер два: хронологический индекс. Не надо всё в одну кучу валить. Покупаем магнитный альбом с защитной плёнкой и раскладываем строго по десятилетиям. Чтобы был виден, так сказать, график нашей жизни. От старта до текущего момента.
– Ой, только не надо из нашей жизни графики строить. Я лучше по эмоциям разложу: вот здесь мы счастливые, здесь молодые... А вот здесь – испуганные. Смотри, август девяносто восьмого. Дефолт.
– Да уж. Исторический момент. Кадр возле обменника на Тверской. У тебя тут глаза по пять копеек, которых уже не было в обороте.
– Ваня, я тогда думала, что всё, конец света. Мы же на холодильник копили, а деньги в бумажки превратились за ночь. Я стояла, смотрела на эти нули на табло и плакала от бессилия.
– А я тебе что тогда сказал? Слёзы, Мария, ликвидность не повысят. Мы с тобой живы, руки-ноги на месте. Кризисы приходят и уходят, а семья остаётся. Это, кстати, наше третье и главное правило устойчивости: не инвестируй нервы в то, что от тебя не зависит.
– И ведь прав ты был, инженер. Пережили мы тот дефолт, и холодильник потом купили, ещё лучше прежнего. Смотрю сейчас на это фото и думаю: какие мы сильные всё-таки. Столько всего прошли, а сидим вот, чай пьём.
– Потому что мы с тобой, Маруся, как качественный советский ГОСТ – сделаны с запасом прочности. Никакой дефолт не возьмёт. А теперь давай свою коробку. Будем проводить инвентаризацию и оцифровку, пока твои слёзы ностальгии окончательно картон не размочили.
– Согласна. Давай свой сканер. Но учти, я каждое фото буду комментировать!
– Утверждаю! Регламент памяти такой:
- Прячем от солнца – спасаем от выцветания.
- Магнитный альбом – наводим порядок по десятилетиям.
- Оцифровка – оставляем вечный цифровой след.
Друзья, а у вас сохранились фотографии с Олимпиады-80 или из бурных девяностых? Какие чувства они у вас вызывают сейчас – слёзы, гордость или улыбку?
Доставайте свои «пылевые бомбы» с антресолей и делитесь воспоминаниями в комментариях! И подписывайтесь на «Клуб Новых Долгожителей» – мы тут историю не забываем, но и в прошлое не проваливаемся! Подписывайтесь!