В некоторой деревне жили старик со старухой. Ох и жадные же они были! Зимой снега не выпросить. Может, от жадности ихней и детей у них не было.
Вот посадили они как то капусту. И только она поднялась, стала завязываться, как ударил град, и всю побил. Осталось только три стебелька – два побольше, и один маленький, хиленький.
Стала посылала старуха старика поливать капусту, да тяпать, да ухаживать за ней. Два кочана выросли большие, крупные, а один маленький, слабенький.
Старик срезал два больших кочана и домой принёс. Стала старуха капусту на щи крошить, а кочерыжки на окно положила. Да и забыла про них. А утром из тех кочерыжек сыновья и выросли.
Вот старуха щи сварила, все сели за стол и съели. Послала старуха старика опять в огород, чтобы последний кочан вырвать. Посмотрел на него старик – а он размером с кулачок. Стал опять за ним ухаживать, поливать, от птиц охранять, гусениц с него прогонять.
Через месяц и этот кочанчик вырос, старик его домой принёс, старуха листья на щи покрошила, а кочерыжку на окно положила. А утром из кочерыжки ещё один сын вырос. Назвали его Елисеем.
Стало у стариков трое сыновей. Сильные, работящие, и в поле пашут, и в лесу дрова пилят, и в море рыбу ловят. Зажили старик со старухой богато. Только однажды старухи не стало. Старик погоревал-погоревал, да и дальше жить стал. Сыновей гоняет то туда, то сюда, передыху не даёт.
Потом поле пшеницей засеяли, а когда пшеница поднялась, да колосья золотым зерном налились – кто-то повадился пшеницу топтать. Старик и послал старшего сына караулить поле.
Пришёл старший сын, лёг на землю, думает, услышит, коли кто придёт, да и заснул. Ничего не слышал, никого не видал. А только пшеница потоптана.
На следующий день старик среднего сына послал в поле сторожить, и тот тоже всю ночь проспал, ничего не слышал, никого не видел. А пшеница потоптана.
На третий день стал Елисей в караул собираться. Взял с собой соль и ножичек. И ремень с петлёй кожаный. Пришёл, сидит, караулит. Вот стал его сон морить, он ножичком по пальцу чиркнул, солью присыпал – сон и прошёл.
А как луна поднялась, слышит Елисей конский топот. Глянул – конь бежит, земля дрожит. Из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. А сам чёрный, как ночь, а в гриве звёзды мерцают. Открыл рот Елисей, чуть коня не проворонил. Вовремя опомнился вскочил на ноги, бросил ремень, петля коня захлестнула, да только конь головой мотнул – лопнула петля. И конь ускакал.
На следующий день стал опять собираться Елисей в караул. Взял с собой верёвку с петлёй из конопли. Сидит, коня поджидает. Вот конь бежит, земля дрожит. Из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Сам чёрный, как ночь, в гриве и хвосте звёзды мерцают. Бросил Елисей петлю на коня, коня головой мотнул – лопнула петля. Конь ускакал.
На третий день стал Елисей в караул собираться. Сплёл верёвку из шёлка мягкого. Пришла ночь, сидит Елисей в засаде, коня поджидает. Слышит - конский топот. Конь бежит, земля дрожит. Из ушей пар валит, из ноздрей жар пышет. Сам как ночь чёрный, а в гриве и хвосте звёзды мерцают.
Изловчился Елисей, накинул петлю коню на шею, конь мотнул головой – не рвётся верёвка. Подтянул Елисей коня поближе к себе, вскочил на него – конь как взвился под самые облака, хотел удариться о небесную твердь – да Елисей под брюхо коня нырнул. Упал конь вниз, ударился животом о землю, да Елисей уж на спине сидел. Носил, носил конь Елисея, да только не смог его сбросить с себя. Опустился на землю, молвит голосом человеческим:
- «Отпусти ты меня, Елисей! Буду служить тебе верой и правдой!»
Слез Елисей с коня, отвёл его домой, поставил в конюшню.
Утром старик как коня увидел, так и обомлел. Схватил уздечку, хотел на коня одеть, да конь не дался. Позвал старик сыновей старших, приказал коня оседлать и узду на коня одеть. Да только конь никому не дался. Пришлось звать Елисея. Еле растолкали его, так крепко спал.
Пришёл Елисей, зевает. Старик ему и говорит:
- «Давай седлай для меня коня!»
Елисей узду на коня одел, оседлал, старик стал на коня садиться – а не может. Конь танцует, глазом косит, хрипит, не позволяет старику на себя сесть. Приказал старик старшим сыновьям на коня садиться - да только ни у одного этого не получилось. Подошёл Елисей, взялся за стремя, конь и замер, как влитой. Сел Елисей и поехал по двору.
Старик стоит и хвалит Елисея:
- «Вот какой молодец! И поле от разбоя уберёг, и вора поймал, и коня, как у бояр, в хозяйстве заимел! Не то, что вы, косорукие!»
Обидно стало старшим сыновьям, да только ничего не поделаешь!
Вот собрались браться в соседнюю деревню на вечёрку. Оседлали коней и поехали. Туда то вместе ехали, а обратно братья раньше Елисея уехали, бросили его. Вот едет Елисей домой один. Песни распевает. Смотрит, впереди свет. Думает, может, странники какие перехожие? Подъехал поближе – а на земле лежит перо Жар-птицы и всё вокруг освещает.
Конь говорит:
- «Не трожь перо, Елисей, много тебе беды оно принесёт»
Да куда там! Елисей и слушать коня не стал. Взял перо, положил шапку и домой поехал довольный.
Вот посла старик сыновей рыбу ловить. Взяли старшие браться сети и пошли, сели в лодку и поплыли. Елисей постоял на берегу, как одному ловить? Тогда он тоже в лодку сел, заплыл подальше и перо жар-птицы достал. На свет много рыбы приплыло, Елисей только успевал её ковшом из воды черпать. Полную лодку нагрузил рыбы и домой погрёб.
А утром старик увидел улов, что у старших сыновей на двоих рыбы меньше, чем у одного Елисея, и давай его нахваливать, мол такой вот он трудолюбивый, и добытчик, не то, что вы, бездельники!
Затаили старшие сыновья обиду на Елисея. Решили его оговорить. Пришли к старику и говорят:
- «Вот ты всё хвалишь Елисея, а вот он похвалялся, что может саму птицу сладкозвучную Сирин достать, которая поёт так, что слушатели всё на свете забывают!»
Эх, старик как подхватился, велел Елисею срочно к нему явиться, пред его очи. Пришёл Елисей, пот утирает - траву косил на лугу.
- «А, так ты можешь птицу сладкоголосую Сирин достать? – спрашивает старик.
- «Я? С чего это? Да я о ней даже не слыхивал!» – говорит Елисей.
- «Цыц! Нечего отпираться! Бери ноги в руки и чтоб без птицы не возвращался!»
Пришёл Елисей к коню, обнял его и жалуется на беду, что его постигла.
-«Говорил я тебе, что не надо было брать перо Жар-птицы! – отвечает ему конь. – Но да ладно, эта беда – не беда. Поедем с тобой к морю синему.»
Сел Елисей на коня, конь и поскакал – одним поскоком пять вёрст покрывает. Прискакал к берегу синего моря.
- «Надо нам, Елисей, на остров перебраться, на котором сладкозвучная птица Сирин обитает. Ты мне уши воском залей, и себе тоже, чтобы не слышать её прекрасного голоса, потому что никто не в силах устоять против чар Сирин. Услышишь её – и всё забудешь.»
Вот Елисей воском залепил уши коню и себе, и конь поплыл по морю на остров. Приплыли, пошли по острову. Смотрят – сидит на дереве Сирин и песни распевает. Вот Елисей с конём в кустах притаились и ждут ночи. Ночью птица Сирин заснула. Елисей на птицу плащ свой накинул, и в клетку её посадил. Отправились они обратно. Приплыли на берег свой, решил Елисей послушать одним ухом, как Сирин поёт и клетку открыл и из уха воск вытащил.
Птица тут же пёрышки распустила, головку подняла, клювик золотой раскрыла, и такие чудесные звуки оттуда полились, мамадарагая!
Елисей сидел и слушал, какой он умный, храбрый, мужественный! Какой он сильный и доблестный! Что только таким отважным удаётся перебраться через море, и только его ловкость и мудрость позволили ему поймать и пленить такую прекрасную птицу! И что он явно рождён для великих дел и свершений. Ну и дальше в таком же духе.
Как Сирин запела, Елисей всё на свете забыл. Чуть птицу на волю не выпустил. Конь как схватил Елисей зубами за ногу, тот от боли в себя пришёл, и на клетку опять плащ свой накинул.
Поскакал конь обратно.
Привёз Елисей сладкоголосую птицу домой. Все вышли во двор, Елисей с клетки плащ снял, Сирин запела – все словно в сон впали, обо всём забыли. Пришлось опять на клетку плащ набросить, чтобы Сирин петь перестала.
Очнулись все. Старик давай Елисея нахваливать, вот, дескать какой молодец, меня, старика, уважил, Сирин из-за моря привёз!
Ещё пуще братьев взяла обида. Стали думать, как бы ещё навредить Елисею? И придумали. Пришли к старику и говорят:
- «Младший то наш загордился! Похваляется, что сможет достать скатерть-самобранку.»
Загорелись у старика глаза:
- «А позвать мне сюда Елисея немедленно!»
Вот пришёл Елисей. Пот со лба утирает: баню новую рубил. Старик ему и говорит:
- «Значит, похвалялся, что сможешь достать скатерть-самобранку?»
- «Какую такую скатерть? Не знаю никакой самобранки!»
- «Ты со мной не спорь! Иди и без скатерти не возвращайся!»
Что без толку спорить! Пошёл Елисей к коню, всё ему рассказал.
- «А, говорил же я тебе, не бери перо! Ну да ладно. Что руками разводить, собирайся в дорогу и поехали!»
А что тут собираться! Надел кафтан поновее, сапоги почистил, в котомку пирожок положил, и готов! Оседлал коня, сам уселся и поскакали.
Конь бежит, словно ветер летит. Одним поскоком 8 верст пролетает. Вот приехали они в горы. Куда дальше идти, неведомо. Слышит, пыхтенье чьё-то. Пошёл посмотреть, а там старичок, сам с ноготок, борода с локоток, да только на бороде камень большой лежит. Видать, упал на бороду. Старичок пыхтит, сопит, бороду дёргает, камень толкает, а только ничего не получается – больно камушек велик, чуть ли не с быка.
- «Погоди, дед! – говорит Елисей. – Я тебе подсоблю!»
Подошёл, уперся в камень, толкал-толкал, никак не получается. Разозлился, как стукнет по камню кулаком, камень на кусочки так и разлетелся! Старичок с ноготок, борода с локоток бороду то свою вытащил из-под обломков, пригладил её, поклонился Елисею, поблагодарил за освобождение, да и спрашивает, чего, мол, в наших местах делаешь?
Елисей и рассказал, что вот нужна ему скатерть-самобранка, да не знает, где её искать. Старичок с ноготок, борода с локоток скривился. Сказал, что скатерть-самобранка есть у Змея Горыныча, да только путь туда лежит через горы.
- «Горы мне не страшны, - ответил Елисей. – На ко вот, дедушка, моего пирожка откушай, небось, пока с камнем воевал, оголодал?»
Принял старичок с ноготок, борода с локоток угощение, и решил помочь Елисею.
- «Уважил ты меня, старика, дважды. За то я тебе совет дам. Скатерть то не за просто так самобранкой зовётся.. Ругается постоянно, бранится то есть. А ты к ней ласково подойди, с уважением поговори, глядишь, и найдёте общий язык.»
Подивился Елисей этому, но поблагодарил за совет и поехали они с конём дальше. Вот доехали до пещеры, входит Елисей внутрь, смотрит – сидит Змей Горыныч, толстый-претолстый. Перед ним на столе скатерть постелена, на ней яств всяких видимо-невидимо.
- «Добрый день! – говорит Елисей. – Приятного аппетита!»
- «Чо тут приятного, - бурчит Змей Горыныч. – Но если хочешь, садись рядом. Пей, ешь, сколько душа желает!»
- «А руки помыл?» - раздался чей-то недовольный голос.
- «Не обращай внимания! - - махнул лапой Змей Горыныч. – Это скатерть самобранка бранится, ей всё не так, всё не по её, что бы не сделал!»
- «А ты вообще молча ешь! Опять суп не доел! А хлеб то раскрошил, глянь как!»
Змей Горыныч поднял страдальческие глаза на Елисея:
- «Вот скажи мне, добрый человек, за что мне это наказание? Выменял я эту самобранку у купца, думал, забот о еде не будет, буду жить в сытости и довольстве. Ещё и подумал, что купец так дёшево её отдаёт? Да он не знал как от неё избавиться! Она же зараза, приставучая! Её и выбросить нельзя!»
- «Только попробуй! - пригрозила Скатерть Самобранка. – Потом вообще голодный всю жизнь будешь. Не станет тебе удачи ни в охоте, ни в рыбалке, ни в чём ином!»
- «Ещё и есть заставляет всё время!!»
- «Правильно! Я для кого наготавливаю? Пропадать что ли, добру?»
- «Да не лезет в меня твоя стряпня уже!»
- «Как это не лезет? Тебе сил много надо, ты же с богатырями собрался сражаться!»
Змей Горыныч тоскливо посмотрел на свой огромный живот….
А Елисей слушает их перебранку, да молча есть. Вот наелся, напился, да и говорит:
- «Благодарю тебя, хлебосольная, щедрая скатерть! Очень вкусно всё было!»
А Скатерть уголочки вверх смущённо подняла, бахромой взмахнула, да так ласково и говорит:
- «Сколько лет я живу на свете, скольких людей и зверей кормила, а никто ни разу доброго слова мне не сказал, не поблагодарил!»
- «А хочешь, пойдём ко мне жить? У меня и старик, и браться, все любители покушать, а потом мы женимся, детей заведём, будет тебе кого радовать своими разносолами!»
- «Дети, говоришь? – заинтересовалась Скатерть-Самобранка. – Ой, я такие каши, пироги, кисели, котлеты умею готовить!»
Змей Горыныч икнул и быстро отодвинулся подальше от стола.
- «Ну что, отдашь Скатерть-Самобранку? – повернулся к Змею Елисей. – Сколько хочешь за неё?»
- «Так бери, дарю! – замахал лапами Змей Горыныч. – Сыт я по горло её деликатесами! Мне теперь на диете пол-года сидеть придётся, в форму приходить!»
Скатерть-Самобранка только презрительно фыркнула.
Свернул Елисей скатерть, и оправился домой. Конь его мигом домчал. Зашёл Елисей в дом, скатерть на стол кинул, она развернулась, да тут же яствами и уставилась. Старик только крякнул, да за стол сел, и братья тут же присоединились. Все едят, пьют, довольные, радостные, да вот старик опять всё дело испортил:
- «Вот какой Елисей молодец! Скатерть-самобранку достал, теперя завсегда сытые будем. А вы, лодыри, только спать горазды!»
(Продолжение следует)