«Пудовая трость»
Если бы в начале XX века существовали фитнес-трекеры, они бы сходили с ума, пытаясь подсчитать нагрузку Ивана Поддубного во время обычной вечерней прогулки. А все дело в его любимом аксессуаре.
Скромный вес изящной вещицы
С виду это была классическая, элегантная черная трость джентльмена с набалдашником. Вот только отлита она была из цельного чугуна и весила ровно один пуд — 16,38 килограмма! Для сравнения: это вес стандартной гири, с которой сейчас тренируются кроссфитеры.
Фитнес «на максималках»
Поддубный не просто тяжело опирался на нее, кряхтя при каждом шаге. Прогуливаясь по бульварам, он непринужденно играл ею, жонглировал и легко крутил между пальцами, словно это была легкая бамбуковая палочка. Зачем? Так борец каждую секунду тренировал силу хвата и кисти рук — свое главное оружие на ковре. Его хват был настолько стальным, что вырваться из него не мог ни один соперник в мире.
Кошмар для швейцаров и гардеробщиков
Представьте классическую ситуацию: Поддубный заходит в шикарный ресторан. Навстречу спешит услужливый швейцар, чтобы забрать пальто и трость. Богатырь с улыбкой отдает свою «палочку», швейцар расслабленно ее принимает... и трость с невероятным грохотом летит вниз, вырывая руки работника и пугая посетителей. Говорят, Иван Максимович очень любил этот розыгрыш.
📍 Где она сейчас?
Это не просто байка! Легендарная трость сохранилась до наших дней. Ее можно увидеть своими глазами в Мемориальном музее Ивана Поддубного в городе Ейске (Краснодарский край). Поднимать посетителям ее, конечно, не разрешают — берегут полы в музее!
«Картина маслом»
Эта история произошла в Париже в 1903 году, и она идеально доказывает, что хитрость — это хорошо, но против лома (и Поддубного) нет приема.
Представь себе картину: Чемпионат мира. На ковер выходит наш Иван Максимович Поддубный — человек-гора, который на завтрак гнет подковы, а вместо гантелей, судя по всему, использует тех самых швейцаров с тростями.
Против него выходит местная звезда, любимец французской публики — 19-летний Рауль ле Буше (что переводится как «Мясник»). Рауль был парнем крупным, но посмотрев на габариты и роскошные усы Поддубного, он, видимо, быстро прикинул свои шансы и решил прибегнуть к передовым спортивным «нанотехнологиям» того времени.
Перед боем француз щедро, от души, натерся оливковым маслом.
Сам поединок выглядел примерно так:
Гонг! Поддубный делает свой фирменный бросок, хватает Рауля за талию... а француз делает «фьють!» и выскальзывает из стальных ручищ Ивана, как кусок мокрого мыла в бане.
Поддубный снова идет в атаку, берет француза в захват — а тот скользит по ковру и уплывает за горизонт, как обильно смазанный маслом пельмень с вилки.
Возмущенный Поддубный обращается к судьям:
— Господа, ваш борец бракованный! Он скользит! Я его беру, а из него масло течет!
Судьи, французы до мозга костей, поправляют монокли и невозмутимо заявляют:
— О-ля-ля, месье Жан! Какое масло? Это просто обильное юношеское потоотделение! А то, что он от вас убегает — это не трусость, это великолепная тактика уклонения!
В итоге судьи отдали победу скользкому Раулю «за красивые уходы от приемов». Поддубный был в такой ярости, что хотел вообще бросить спорт. Но друзья его отговорили. И не зря.
Сладкая (и очень долгая) месть
Через год, в 1904 году, они встретились снова. И в этот раз Поддубный твердо решил, что никакое оливковое, сливочное или даже машинное масло француза не спасет.
В самом начале боя Иван Максимович поймал Рауля, скрутил его и поставил в партер — то есть, на четвереньки. И просто взял его в «мертвый» захват.
И дальше началось самое смешное. Поддубный продержал Рауля в этой унизительной позе... более 20-ти минут! Француз кряхтел, пыхтел, пытался уползти, плакал и умолял его отпустить. Публика свистела, судьи бегали вокруг в панике, умоляя Ивана проявить милосердие. А Поддубный просто методично удерживал 130-килограммового «Мясника» в позе наказанного школьника, всем своим видом показывая: "Ну что, скользко тебе теперь, а? Давай, уклоняйся".
В итоге француз сдался окончательно, а Поддубный стал чемпионом. Больше перед боями с Иваном никто салатами не притворялся.