Я возилась дома до самого вечера. Убиралась, стирала, проветривала комнаты, сушила постели, готовила ужин. Нюнь приводил в порядок двор, а Лушка играл с Анни. К вечеру, когда синие весенние сумерки опустились на улицы города, и из распахнутой настежь двери потянуло холодом, мы, наконец-то, закончили с уборкой. Дома стало совсем темно, и я зажгла свечи. В печурке на кухне потрескивали дрова, так какночи все еще были холодными. Я накрыла на стол и позвала всю семью ужинать. Обычно совместные посиделки за столом проходили у нас весело, но не сегодня. Лушка тяжело вздыхал, Нюнь непривычно хмурился, я еле дышала от усталости, и только Анни по-прежнему была жизнерадостна. Она хлопала в ладоши, громко болтала, нарочито неуклюже размахивала ложкой, тыкала кашей в глаза и уши, и заливисто хохотала. Каша ошметками висела на ее лице и ушах, но вопреки обыкновению никто не смеялся... - Мам, - первым подал голос Лушка, - я больше не буду ходить со двора. Как ты и говорила. И к Сирге с Михой больше
Публикация доступна с подпиской
Читать в процессе