Какие образы зачастую возникают у гражданина России, которому говорят о начале Великой Отечественной войны? Скорее всего – понурые колонны пленных, бредущие под охраной немецких автоматчиков, разбитые и завязшие в грязи советские танки на обочинах дорог и в поле, сожженные на аэродромах самолёты… Ряд можно и продолжить.
Большая часть из этих образов пришла из снимков, сделанных летом 1941 года. Почти всё эти фото, да и документальная хроника были сделаны уже после боёв, когда прошли дни, недели. Сделанных в бою снимком сравнительно немного, не до этого было. К тому же большинство снимков сделано на оживлённых трассах, где шли и ехали туда и обратно огромные массы гитлеровцев. Но не все сражения, бои шли вдоль главных дорог, значительное число техники, подбитой в бою, можно было обнаружить у тысяч деревень, сёл, в перелесках, на просёлочных дорогах.
Поэтому и возник миф о малой механизированности Красной армии, части которой якобы передвигались только на своих двоих или с помощью лошадей, а вермахт только на автотранспорте. Хотя если сравнить штаты пехотной дивизии вермахта и мотострелковой РККА, то отставания нет, механизация практически равная. Было у РККА предостаточно и мехкорпусов, танковых бригад.
На фоне такой картины был создан миф о нежелании советских солдат воевать за большевиков, Сталина. Хотя даже в советское время было издано достаточно материалов, которые рассказывают о тяжёлых сражениях начального этапа войны, массовом героизме, подвигах пограничников, лётчиков, танкистов, артиллеристов, пехоты.
Эти мифы и другие подобные домыслы рождаются из-за непонимания реальной картины жизни страны в предвоенный период и в начале войны, или, что ещё хуже, – их создают сознательно, ведя информационную войну против нашей страны и народа. Надо понимать, что даже самое богатое государство не может держать в период, когда нет войны, под ружьём многомиллионную армию, оторвав миллионы здоровых мужчин от реального производства. В приграничье находятся войска, которые станут основой группировки для первой операции войны, только с объявлением войны запускается гигантский механизм мобилизации. Но даже потенциальные военнослужащие, мобилизуемые в первую очередь, не собираются в мирное время в полосе 50-300 км от противника, их мобилизуют там, где они живут и работают. Даже текущий призыв и офицеры могут быть не на границе с врагом, а на Кавказе, в Сибири, на Дальнем Востоке. То есть на границе стоят весьма ограниченные войска, далеко не весь списочный состав армии мирного времени. Только в случае мобилизации войска увеличиваются до штатов военного времени, огромные массы людей и техники везут к фронту, возможно только ещё потенциальному.
Мобилизацию можно запустить и до начала военных действий, но для этого нужны очень важные резоны, политическое решение руководства страны. На этом моменте создан миф о том, что «разведка докладывала», но «тиран сглупил...» Начало мобилизации - это не просто внутреннее событие, а Шаг огромной политической важности, вызывающий огромный резонанс в мире. Провести её скрыто практически невозможно, потенциальный противник может использовать его, как повод для войны. Поэтому для того чтобы фактически начать войну, нужны очень веские, железобетонные основания. Начинать войну, с политической, да и военной точек зрения было неразумно, основные планы оборонного строительства должны были завершиться в 1942 году. Основой для такого решения могли быть разведданные или анализ политической обстановки. Но, несмотря на общераспространенное мнение о могуществе советской разведки, реальные разведданные были крайне противоречивы. Крохи важной и полезной информации просто тонули в массе сплетен, откровенной дезинформации.
С политической точки зрения отношения между Рейхом и Союзом были довольно нормальными, угрозы не было: финансово-экономическое сотрудничество, отсутствие территориальных споров, пакт о ненападении, разграничение сфер влияния. К тому же, что тоже имело важнейшую роль в оценке даты начала войны, в Кремле понимали, что она очень вероятна в ближайшей перспективе, Третий рейх был связан войной с Англией. Пока не решён вопрос с Британией, воевать с Советским Союзом было крайне авантюристичным шагом, вне нормальной логики. Берлин не посылал никаких дипломатических сигналов, с которых обычно запускают войну – территориальные претензии (как к Чехословакии, Польше), требования, ультиматумы.
Когда Берлин никак не отреагировал на сообщение ТАСС от 14 июня (в нём говорилось, что публикуемые за рубежом сообщения о приближающейся войне между СССР и Германией не имеют оснований), Сталин начал процессы мобилизации, но без её объявления: к приграничью выдвигались из глубины приграничных военных округов дивизии, началось выдвижение по железной дороге неотмобилизованных войск из внутренних округов на рубеж рек Западная Двина и Днепр. Проводились и другие мероприятия, которые полностью отвергают домыслы на тему: «Сталин не верил».
Красная Армия фактически вступила в войну, не завершив мобилизацию, так, на начало войны в ней было 5,4 млн. человек, а по мобилизационному плану от февраля 1941 года (МП-41) по штатам военного времени она должна была быть численностью в 8,68 млн. человек. Именно поэтому в приграничных дивизиях при вступлении в бой было примерно по 10 тыс. человек, вместо положенных св. 14 тыс. Ещё хуже было положение в тыловых подразделениях. Войска приграничных и внутренних военных округов были разорваны на три оперативно не связанные части – части непосредственно у границы, части на глубине около 100 км от границы и войска в примерно 300 км от границы. Вермахт получил возможность воспользоваться преимуществом в численности личного состава, количестве единиц техники и уничтожать советские войска частями.
Вермахт к 22 июню 1941 года был полностью отмобилизован, его численность доведена до 7,2 млн. человек. Ударные группировки были сосредоточены на границе и перемололи советские приграничные дивизии до того, как Красная Армия смогла изменить соотношение сил. Только в процессе битвы за Москву ситуацию смогли изменить.
Миф о преимуществе обороны над нападением, на новой западной границе СССР в 1940-1941 годы строили линию укреплений, укрепрайонов (УРов), их ещё называют «линией Молотова». К войне многие сооружения были недостроенными, незамаскированными, без связи и так далее. Но, главное, на границе не было в достаточном количестве сил, чтобы сдержать удар немецкой армии, даже опираясь на УРы. Оборона не могла сдержать натиск вермахта, немецкие войска имели огромный опыт взлома линий обороны ещё со времён Первой мировой войны, применив его и в 1940 году на границе с Францией. Для прорыва использовали штурмовые группы с сапёрами, взрывчаткой, огнемётами, авиацию, артиллерию. Например: 22-го под городом Таураге в Прибалтике 125-я стрелковая дивизия заняла оборону, но вермахт её пробил меньше чем за сутки. Прикрывавшие границу дивизии и части не могли обеспечить необходимой плотности обороны. Они были разрежены на огромном пространстве, поэтому немецкие ударные группы довольно быстро взломали оборону, правда, не в том темпе, как рассчитывали.
Единственным способом остановить прорыв противника были контрудары собственными мехкорпусами. Приграничные округа имели механизированные корпуса, куда в первую очередь направляли танки новых типов - Т-34 и КВ. На 1 июня 1941 года в РККА было 25 932 танка, САУ и танкеток (правда, часть их была в боеготовом состоянии (как и в настоящее время, в парках числится определённое число единиц, а готовых вступить в бой сразу - процентов 60), в западных особых округах было 13 981 единица. Мехкорпуса оказались в «заложниках» общей неблагоприятной ситуации, ввиду обвала обороны сразу на нескольких направлениях они были вынуждены разбрасываться между несколькими целями. К тому же мехкорпуса уступали в организационной части, немецкие танковые группы насчитывали 150-200 тыс. человек из нескольких моторизованных корпусов, усиленных артиллерией, мотопехотой и другими частями. Советские мехкорпуса были численностью около 30 тыс. человек. Танковые части вермахта, имея меньше танков, чем РККА, подкрепляла их более мощной мотопехотой и артиллерией, включая противотанковую.
Общая стратегия руководства РККА была абсолютно верной - оперативные контрудары, только они могли остановить ударные группы противника (тактического атомного оружия ещё не было). В отличие от Франции, Красная Армия своими яростными контрударами смогла выиграть время, нанести противнику тяжёлые потери, которые в итоге и привели к провалу плана «молниеносной войны», а значит и всей войны. Да и руководство вермахта сделало выводы, стало более осторожным, больше внимания стали уделять обороне флангов, ещё более замедлив темп наступления. Понятно, что организация контрударов была не на высоте (но и не нам судить, нынешние кабинетные обвинители не смогли бы организовать и их подобия), слабой была концентрация, не достаточным было прикрытие с воздуха, части бросались в бой с марша, частями. Мехкорпуса вынуждены были идти в атаку, не подавив оборону противника артиллерией, её было недостаточно, а та, что была, отставала. Недостаточно было и своей пехоты для поддержки атаки танков. Это приводило к большим потерям бронетехники, немцы довольно легко жгли танки старых типов. Танки новых типов были более эффективны, но и они не могли заменить собой полноценную атаку при поддержке авиации, артиллерии и пехоты. Миф о неуязвимости танков Т-34, КВ для вермахта всего лишь очередная выдумка. Мол, если бы Сталин их приказал «наклепать» в достаточных количествах, то врага бы остановили ещё у границы. Вермахт имел 50-мм противотанковые пушки ПАК-38, которые пробивали броню даже КВ, с помощью подкалиберных снарядов. Кроме того, у вермахта были зенитки и тяжёлые полевые орудия, которые также пробивали броню новейших советских танков. Эти танки ещё требовали доводки, были технически ненадёжны, так, дизельный двигатель В-2, в 1941 году его паспортный ресурс не превышал 100 моточасов на стенде и в среднем 45–70 часов в танке. Это приводило к частому выходу из строя новых танков на маршах по техническим причинам.
Но именно мехкорпуса спасали пехоту от полного уничтожения. Задерживали движение противника, спасли Ленинград от захвата с ходу, сдержали продвижение немецкой танковой группы Э. фон Клейста на Юго-Западном направлении.
Миф о снижение боеспособности командного корпуса из-за репрессий не выдерживает критики. Процент репрессированных от общего командного состава очень мал, снижение качества подготовки командного состава связано с быстрым ростом вооруженных сил СССР в предвоенный период. Если в августе 1939 г. Красная армия насчитывала 1,7 млн. человек, то в июне 1941 г. — 5,4 млн. человек. В высшем командовании на верх вышли ряд командиров, которые в последствии стали лучшими полководцами Второй мировой войны. Значительную роль сыграл и фактор отсутствия у значительной части Красной армии боевого опыта, а вермахт был уже армией, «вкусившей крови» и одержавшей ряд побед, армия Франции, например, считалась тогда лучшей в Европе.
Надо понимать и тот факт, что огромные колонны военнопленных, которые частенько показывают по ТВ, могут быть вообще не военнослужащими. Вермахт в городах и других селениях сгонял в лагеря всех военнообязанных от 18 лет. Кроме того, надо понимать, что в дивизии не все бойцы первой линии – их примерно половина. Остальные – это артиллеристы, связисты, много было строителей (перед войной велись масштабные работы по укреплению границы), военные тыловых служб. Попадая в окружение, части бились, пытались прорваться, пока было горючее, боеприпасы, продовольствие. В оперативной сводке группы армий «Центр» за 30 июня указывалось: «Захвачено много трофеев, различное оружие (главным образом арт. орудия), большое количество различной техники и много лошадей. Русские несут громадные потери убитыми, пленных мало». «Тыловики» были хуже обучены, их психологическая подготовка была также хуже, чем у бойцов первой линии, которые большей частью погибали с оружием в руках. Или были ранены. Внушительную колонну для кинохроники из коноводов, связистов и строителей можно было запросто набрать с одного корпуса, а в окружение попадали целые армии.
Вермахт перемолол приграничные дивизии, так называемые «глубинные» корпуса в 100-150 км от границы. Они, разбитые летом корпуса и дивизии, не смогли остановить врага, слишком разные «весовые категории», но сделали максимум – выиграли время и заставили противника бросить в бой части, которые планировали ввести в бой на втором этапе «блицкрига». Огромным минусом был тот факт, что отходившим советским частям пришлось бросать огромное количество техники, у которой кончилось топливо и которую можно было, в других условиях, восстановить. Мехкорпуса сгорели в огне войны, и восстановить их пока было нечем - если в июне и в начале июля 1941 года в руках у советского командования были мехкорпуса, то к августу - октябрю их не стало. Это стало одной из причин других катастроф первого года войны: Киевского «котла» в сентябре 1941 года, Вяземского, Брянского и Мелитопольского «котлов» — в октябре 1941 года.
Пожалуй, самыми гнусными «черными мифами» о Великой Отечественной Войне стали миф о напрасности жертв, миф о тождестве Сталина и Гитлера и миф о поражении настоящих «бойцов с тиранией».
Миф о напрасности жертв
Всевозможные «гуманисты» постоянно внушают русскому народу, что жертвы были излишни и напрасны. Мол, народы Советского Союза всё равно проиграли, это была победа сталинского режима, она укрепила власть Сталина. Из-за длинной войны власть большевиков окрепла, были репрессированы миллионы людей. Людей уничтожали с помощью заградительных отрядов, немцев «завалили трупами» штрафников.
27 миллионов человек - вот цена Победы. По мнению либералов, эти жертвы были напрасны, их число обесценило победу и всю дальнейшую историю Союза.
Такими гнусными размышлениями эти люди фактически подписывают себе приговор в графе – «враг Народа». Мы все живы только потому, что наши предки не задумывались над вопросом «о цене победы» во всех войнах за последние несколько тысяч лет. Они воевали, не щадя ни врагов, ни себя, поэтому и побеждали. Воины знают, что в бою побеждает тот, кто готов идти до конца, светские воины и народ в целом был готов победить или умереть, и побеждал.
Авторы этих бредней расписываются и в своей неграмотности. Про план «Ост» и в школьных учебниках истории сказано, что согласно ему и другим разработкам гитлеровцев, русский и другие народы СССР ждала смерть и рабство. Видимо, нечисти, которая придумывает подобные идеи, этого и хочется.
Миф о тождестве Сталина и Гитлера
Сталин и Гитлер, коммунисты и нацисты, объявляются практически «братьями». Это уже просто маразм и полнейшая безграмотность. Сравнивать режим расистов и нацистов, которые считали себя избранным народом, а всех остальных недочеловеками, с социализмом, который выступает за братство всех людей труда.
Понятно, что спорить с тем, что оба режима были тоталитарными, никто не будет. Но, например, современные Соединенные Штаты Америки - типичный образчик тоталитарного режима. Власти имеют практически абсолютный контроль над финансами людей, над средствами массовой информации, полностью формируют их мировоззрение, миропонимание. Вашингтон постоянно придумывает «внешних врагов» и «внутренних врагов», борется с мифическим мировым терроризмом, в настоящее время Голливуд формирует образ нового «врага» - инопланетян. Да и современный Китай – тоталитарен. Да и... Ладно, не будем.
Сталинская система была направлена на создание «общества будущего», где потребности людей обеспечены и у них есть время на самообразование, саморазвитие. Она была созидательной, строились тысячи предприятий, открывались тысячи школ, вузов, дворцов творчества, музыкальных школ, кружков, клубов. СССР был примером для всего мира, образцом для подражания, его поддерживали все прогрессивные люди человечества.
Гитлеровская же система была сгустком западного паразитизма, ничем неприкрытым (без всяких лозунгов о «свободе», «демократии»). Чистое Зло, когда небольшая часть человечества открыто заявила всему миру, что мы «избранные» и хотим «нового мирового порядка» за счёт всего остального мира.
Миф о тождестве гитлеровской и сталинской систем – это необразованность или наглая ложь. Или и то и другое.
Миф о «борцах со сталинским кровавым режимом»
На стороне гитлеровцев, по разным мотивам – страх за жизнь, прямое предательство, приспособленчество, желание получить власть и воспользоваться ею и т. д., выступило значительное число жителей СССР. Они воевали в частях СС, были карателями, полицаями, старостами и так далее. И теперь этих людей ставят на один уровень с победителями и даже превозносят их. Кое-где победители уже стали оккупантами, сталинскими палачами, захватчиками.
В странах Прибалтики, на Украине проходят марши бывших холопов Гитлера, и общество считает это нормальным. Бандиты движения Бандеры, полицаи, предавшие свой народ, власовцы, басмачи стали «героями», а истинные защитники народа из освободителей превращены в оккупантов.
Хотя эти идеи не новы, они рождены ещё в Третьем рейхе, в ведомстве Геббельса. Ещё тогда нацисты пытались внести раскол в советские народы, говоря, что пришли воевать не с народом, а «жидобольшевиками» и «комиссарами». Но тогда правда быстро всплыла, вместе с сожжёнными деревнями и городами.
Подобными чёрными мифами вешние, да и внутренние(что хуже) враги внедряют нам комплекс неполноценности, комплекс вины, призывают каяться, платить контрибуции соседям, отдавать «оккупированные» территории, молиться, ещё раз каяться…
И ведь, до недавних событий, каялись, на самом высшем государственном уровне каялись, распространяя эти самые мифы по центральным каналам СМИ.
Однако, Война окончилась в Берлине. В Войне победила Красная Армия, Советский флот и Советский народ под мудрым руководством Советского правительства и лично товарища Сталина. Знамёна поверженных вражеских полков, дивизий и армий упали к подножию Мавзолея. Нравится это кому-то или нет.