Он «поймал» «Кингкобру» на штопоре!

Самолёт упал на детский садик: "...как вспомню ту кашу кровавую, хоть в петлю лезь".

Статья опубликована в газете ПРАВДА в среду, 2 мая 1990 года:

«Кобра» вышла из штопора

Деталей не помню, слишком был мал, потому целостная картинка того апрельского вечера 1944 года получается довольно расплывчатой. И все же врезалось: на скамейке у третьего подъезда сидела тетя Катя и все приговаривала: «Что-то Костя не идет... что-то Костя не идет...». А наши мамы, оказывается, еще в обед знали, что ее Костя, Константин Ильич Овчинников, уже никогда не вернется.

Овчинников Константин Ильич. В сентябре 1939 года откомандирован в распоряжение Главного Штаба ВВС. Был военно-воздушным атташе при Посольстве СССР в США. С ноября 1942 – вновь ведущий инженер – лётчик-испытатель НИИ ВВС, с января 1944 – командир опытной авиаэскадрильи группы отделов моторов и топлив НИИ ВВС. На истребителе Р-39Q «Аэрокобра» с бортовым номером 220563 выполнялся испытательный полёт по определению расходов горючего на высоте 7.000 метров на режиме максимальной скорости горизонтального полёта. Во время разгона самолёта перед выходом на площадку на высоте 7.000 метров из-за недостаточной прочности конструкции хвостового оперения началось разрушение стабилизатора самолёта. Результатом этого явился переход истребителя на режим кабрирования и заклинение руля высоты, после чего самолёт перешёл в пикирование. Лётчик пытался вывести истребитель в горизонтальный полёт, но его попытки не увенчались успехом. На высоте 1.500 метров К.И.Овчинникову всё же удалось уменьшить угол падения, но при выводе из пикирования из-за возникших перегрузок отлетела правая половина руля высоты. Вследствие этого самолёт перешёл в правый плоский штопор и плашмя упал на землю в 6 километрах северо-западнее деревни Рахманово, в 20 метрах от обочины Ярославского шоссе. Лётчик погиб 27 апреля 1944 года.

Такова уж была та далекая гарнизонная жизнь: дурная весть с аэродрома, пахнущая еловыми ветками, неисповедимыми путями мгновенно облетала городок, становилась всеобщим достоянием, и нашим родителям труднее всего было сообщить ее тем, кого она ближе всего касалась.
Тетя Катя все ждала, но когда к дому подкатила машина, то ли «виллис», то ли «эмка», и из нее, снимая фуражки, стали выбираться офицеры, она поняла все и упала без чувств на руки подруг-соседок.
Подполковник К. И. Овчинников, ведущий инженер и летчик-испытатель НИИ ВВС, бывший военно-воздушный атташе посольства СССР в США, разбился 27 апреля 1944 года в 10 часов 53 минуты на самолете Р-39 Q-10 «Аэрокобра» американской фирмы «Белл» с бортовым номером 220563 в испытательной зоне подмосковного Щелковского аэродрома.

Овчинниковы появились в гарнизоне в конце 1943 года. Уж по каким таким причинам его отозвали, а может быть, и выдворили из США, точно не знаю. Конечно, на фоне нашего тогдашнего скудного существования трое их сыновей, одетые, как бы сейчас сказали «в фирму», выглядели просто богачами, да мы и звали их «американцами», что, впрочем, ничуть не мешало крепко, по-мальчишески дружить.

...Шла война, косила людей миллионами. Здесь, в Подмосковье, не было слышно ее грохота, но и тут, уже в глубоком тылу, она беспощадно собирала свою дань.

3 января 1944 года в 12 часов 20 минут на американском самолете Р-39 «Аэрокобра» разбился полковник Александр Александрович Автономов. Он «ходил» на расход топлива (ра ботал Автономов в моторном управлении института в должности командира опытной эскадрильи) и упал неподалеку от
аэродрома, свалившись в штопор на четвертом развороте.
«Аэрокобра» и штопор... Вот ведь, право слово, зловещее и неразрывное сочетание. Как погиб Овчинников, вы уже знаете — снова «кобра», снова
штопор...

Жили мы с Автономовыми на одной лестничной площадке. Много-много лет спустя Нина Леонидовна, тоже, увы, покойная, показывала мне документы, семейные альбомы с фотографиями (одна из них сегодня публикуется).

Автономов Александр Александрович. Погиб 3 января 1944 года в испытательном полёте на истребителе Р-39 «Аэрокобра». В этот день лётчик-испытатель А.А.Автономов выполнял испытательный полёт на американском истребителе Р-39 «Аэрокобра» по определению километровых расходов горючего. Около 12.00, через полчаса полёта, двигатель внезапно остановился. Лётчик выбрал ровное поле для аварийной посадки и пошёл на снижение. Однако впереди, по направлению посадки, находился крайний дом деревни Афанасово (Ногинский район Московской области). Отворачивая от дома, самолёт сорвался с высоты 50-100 метров, опрокинулся и ударился о землю.

Только тогда, когда сами стали взрослыми, чему-то в жизни научились, набрались ума-разума, только тогда стало приходить понимание: до чего же
интересные люди окружали твое детство и юность, герои, официальные, скажем так, то есть удостоенные высокого звания, и неофициальные, но, как сейчас бы
сказали, корифеи летного дела, каждый со своей биографией и судьбой.
Для нас они были тогда просто: дядя Юра, дядя Андрей, дядя Леша... А дядя Леша вот, великолепный летчик, орденоносец, был... пьяницей. Помню, как мыкалась его жена, как страдали дети (в семьях было, как правило, по трое-четверо детей, редко двое). Дядя Леша, оказывается, после войны упал на детский сад, убил десятка два ребятишек, а сам остался жив. И запил по-черному. Матери моей говорил: «Понимаешь, Лиза, как вспомню ту кашу кровавую, хоть в петлю лезь». Так и помер дядя Леша, сгорел на земле, не простив себя самого... Герои Советского Союза Стефановский, Масич, Твеленев — это, навскидку, из погибших и умерших, живших в нашем доме. Герои Советского Союза Антипов, Дзюба (живут там и поныне), Опадчий (живет
в городе Жуковском), Кочетков Андрей Григорьевич (живет в Москве, к теме разговора имеет самое непосредственное отношение). Целое созвездие!

Да что там говорить! Грешно, наверное, на фоне тогдашних общенародных безмерных страданий вспоминать об отдельно взятых семьях «тыловых» испытателей, но другого-то я не видел, потому и пишу о том, что знал, что происходило на собственных глазах. И хотя в те годы никто особенного значения одежке и обувке не придавал, жили все вровень и без завидок, что капитан, что полковник, но семьям погибших довелось хлебнуть лиха. Мягко выражаясь. И другое скажу: одна-единственная мемориальная доска в честь Григория Бахчиванджи (он был подчиненным Автономова), да памятник экипажам Чкалова и Громова украшают сегодня бывший городок испытателей. Нет, скажут, есть еще два «безымянных» самолета на постаменте. А что самолеты? Чего это железо стоит без людей?

Бахчиванджи Григорий Яковлевич — советский лётчик-испытатель, Герой Советского Союза, капитан. Участвовал в обороне Москвы. Совершил 65 боевых вылетов на самолёте МиГ-3, провёл 26 воздушных боёв. Сбил лично 2 вражеских самолёта и 3 в группе. Погиб 27 марта 1943 года во время очередного, седьмого по счёту испытательного полёта на третьем экземпляре (БИ-3). Задание лётчику на его последний полёт предусматривало доведение скорости горизонтального полёта до 800 км/ч на высоте 2000 метров. 28 апреля 1973 года первому ракетоиспытателю было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. О его подвиге первый космонавт планеты Ю. А. Гагарин сказал: «…Без полёта Григория Бахчиванджи, может быть, не было бы и 12 апреля 1961 года».

Но мы отвлеклись. Первым, кого в НИИ ВВС «прибрала» заокеанская «Аэрокобра», стал Константин Афанасьевич Груздев. Дело было в начале 1943
года в Кольцове под Свердловском, куда на время эвакуировали институт. Долго пробовал я подобрать в общественно - политических авиационных структурах подобающее Груздеву место. На мой взгляд, он находится где-то в первой двадцатке истребителей-испытателей всех наших советских времен.
Бывший ведущий инженер по летным испытаниям Василий Иванович Алексеенко, с которым недавно встречались, согласился с таким заключением, добавив: самородок в летном деле, прекрасный боевой летчик (за короткое время пребывания на фронте в начале войны в качестве командира 402-го, а потом 416-го авиаполков успел сбить 17 фашистов, имя его в первые военные осень и зиму регулярно звучало в сообщениях Совинформбюро, о нем много писала «Красная звезда», а Степан Щипачев посвятил Груздеву стихи), второй летчик (вместе с Бахчиванджи) на испытаниях ракетного самолета БИ, душа любой компании, играл на баяне и пел «Синий платочек», независим и порой дерзок с начальством (видимо, последние обстоятельства и сыграли свою роль, когда после представления к званию Героя Советского Союза награда была «снижена» до ордена Ленина).

Константин Афанасьевич Груздев: Герой без Звезды... Константин Афанасьевич разработал и применил эффективный прием борьбы с Мессершмиттом Bf 110. 15 марта 1942 года выступил в газете «Сталинский Сокол» со статьей «Как вести воздушный бой с Мессершмиттом-115». Методы ведения воздушного боя с использованием фигур высшего пилотажа, предложенные Груздевым, впоследствии с успехом применялись многими лётчиками. В июне 1942 года был отозван с фронта, направлен в научно-испытательный институт ВВС и вернулся к своей довоенной работе испытателя.

2 февраля 1943 года на самолете Р-39 «Аэрокобра» с бортовым номером АН 628 Груздев летал на штопор. Около часа штопорил он в уральском небе, и... очевидцы рассказывали, что самолет пошел на снижение и с выпущенными шасси под углом 50—60 градусов столкнулся с землей. Оказалось, что скрутило
стабилизатор и истребитель стал неуправляемым. Там, в Кольцове, и схоронили Груздева. А в марте рядом положили Григория Бахчиванджи.

НУ И ПОСЛЕДНЕЕ. О том, как оказалась «Аэрокобра» в строю советских ВВС.
Самолет этот, с инженерной точки зрения весьма интересный, разработали конструкторы фирмы «Белл» Роберт Вудс и Харланд Пойер, как потом отмечали специалисты, «вывернувшие наизнанку» устоявшиеся законы проектирования истребителей (взять хотя бы размещение мотора за спиной летчика). У самолета были мощнейшее пушечно-пулеметное вооружение, трехстоечное шасси, высокая живучесть, кабина летчика с автомобильными дверцами по бортам и т. д. Но, думается, конструкторы были столь же самонадеянны, сколь и талантливы:
самолет оказался никудышным воздушным бойцом, он не выдерживал боевой нагрузки и «любил» плоский штопор.
В апреле 1940 года английское правительство заказало 675 самолетов Р-39 «Аэрокобра», но уже в декабре 1941-го их повсеместно сняли с вооружения. Вот
тогда-то союзники и предложили их нашим ВВС. В январе 1942 года первые два десятка этих истребителей поступили в Советский Союз.
Могут спросить: что же, без разбору брали, все подряд? Так, да не совсем. Вспомним: стык сорок первого и сорок второго, жуткие и невосполнимые пока
потери авиации, перебазирование авиазаводов на восток. Сталин (Верховный Главнокомандующий!) получает ежедневные сводки с каждого завода по каждому (!) выпущенному самолету... Как же они были нужны! В годы войны мы получили всего 4.742 экземпляра истребителей Р-39. Из девяти тысяч импортных истребителей почти шесть тысяч машин (вместе с Р-63 «Кингкобра») — это поставки фирмы «Белл». Погоды они не сделали, вскоре дела в нашей авиапромышленности наладились (по ленд-лизу мы получили 14 тысяч самолетов, а построили сами 140 тысяч), но, отдадим должное, в трудную минуту подсобили.

Как мне кажется, фирма «Белл», которая вошла в историю мировой авиации своими незаурядными экспериментальными ракетными самолетами,- по гроб обязана советским испытателям из НИИ ВВС, ученым ЦАГИ и других организаций, фронтовым летчикам, которые буквально спасли ее от краха.
Поставленные поначалу «Аэрокобры» сразу на фронт не послали, и правильно сделали, а отдали в 6-ю запасную авиационную бригаду, куда 15 января 1942 года прилетели и специалисты НИИ ВВС во главе с ведущим инженером И. Рабкиным. Первую собранную «Аэрокобру» облетал Владимир Ефремович Голофастов (живет и сегодня в подмосковном Щелкове, как раз один из тех официально не отмеченных «на высшем уровне» корифеев, о которых уже шла речь). Работали на «кобрах» практически все испытатели института: Валентин Иванович Хомяков (такой же, как и Голофастов, корифей, живет в Щелкове), Прошаков, Масич, Пикуленко...

Голофастов Владимир Ефремович. Участник боевых действий в Китае: в декабре 1939-декабре 1940 – командир истребительной группы. С февраля 1941 по декабрь 1958 – лётчик-испытатель НИИ ВВС (4-й отдел, с 1942 – 3-й отдел). В 1950-1953 – заместитель начальника Управления ГК НИИ ВВС, в 1953-1958 – заместитель начальника лётной службы ГК НИИ ВВС, в 1958-1959 – начальник лётной службы ГК НИИ ВВС. Участник Великой Отечественной войны: в июне-августе 1941 – командир авиаэскадрильи 401-го истребительного авиационного полка (Западный фронт). Совершил 86 боевых вылетов на МиГ-3, в воздушных боях сбил лично 3 и в составе группы 1 самолёт противника. В 22-м запасном авиационном полку занимался переучиванием лётчиков на «Харрикейн», Р-39 «Аэрокобра» и Кёртисс O-52.

А вскоре, когда «болячки» истребителей фирмы «Белл» полезли со всех сторон, когда на фронте одна за другой последовали вспышки тяжелых летных происшествий, в НИИ ВВС создали специальную бригаду по испытаниям импортных и трофейных самолетов под командованием того же Рабкина. Много лет спустя Израиль Габриелович припоминал, как однажды он даже написал гневное письмо на фирму, в котором, не считая себя связанным дипломатическим этикетом, просто-напросто обвинил фирмачей в поставке заведомо непрочных самолетов.
Словом, доводка «Аарокобр» шла постоянно. О цели этой работы мы уже говорили. И когда в 1944 году за океаном начались заводские испытания нового истребителя Р-63 «Кингкобра» («королевская кобра»), на завод фирмы «Белл» в Буффало направили начальника истребительного отдела НИИ ВВС А. Кочеткова и ведущего инженера Ф. Супруна.

В марте-сентябре 1944 г. Кочетков находился в служебной командировке в США, где испытывал самолёты, поступающие в СССР по ленд-лизу. В присутствии специалистов фирмы «Белл» он выполнил, рискуя жизнью, полёт, который убедительно доказал дефект конструкции самолёта. Лётчику пришлось выпрыгнуть с парашютом из неуправляемой «Аэрокобры». Фирма приняла меры к устранению дефекта.

Андрею Григорьевичу Кочеткову (Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР) сейчас 82 года, изредка мы перезваниваемся. Несмотря на почтенный возраст, цепко держит в памяти события многолетней давности. Его жизнь—это отдельный рассказ, скажу лишь, что в Буффало Кочетков «поймал»-таки и «Кингкобру» на плоском штопоре, сыпался на
ней в районе Ниагарского водопада и сумел выброситься.
Советский Союз получил по ленд-лизу 1.210 истребителей Р-63 «Кингкобра». Но на фронт они в большинстве своем не попали. Приближалась Победа... А. ГОРОХОВ.

Желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027

Орган Центрального Комитета КПСС, газета ПРАВДА, № 122 (26205). Среда, 2 мая 1990 года.

Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА". Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.