23 февраля 1992 года в Москве произошло «Кровавое воскресенье» — именно так окрестила событие оппозиционная пресса. Впервые в истории новой России (да и позднего СССР тоже) власть силой разогнала народный митинг. Милиционеры избивали дубинками демонстрантов, среди которых были ветераны войны, срывали с них ордена, били ногами. В чем причина такой жестокости?
Подробности о якобы сорванных орденах и выкриках вроде «старая красно-коричневая сволочь» выглядят скорее художественным преувеличением: прямых свидетельств этому нет, либо о них рассказывали люди, не присутствовавшие в тот день на митинге. Однако избиение действительно произошло, и санкционировал его Юрий Лужков как руководитель «антимитингового штаба».
Дело в том, что митинг, посвященный Дню Советской Армии и Военно-Морского Флота, был одновременно и согласован, и нет. Заявку на его проведение в мэрию Москвы подал Союз офицеров. Планировался митинг на Триумфальной площади и шествие к могиле Неизвестного солдата для возложения цветов.
Ничего крамольного, вот только и Союз офицеров, и примкнувшие к нему общественные организации — все они протестовали против правительства Ельцина, которое начало экономическую реформу, прозванную «шоковой терапией». 2 января «освободили цены» и они рванули вверх. Как следствие, многие оказались на грани нищеты.
Привыкшая к митингам Москва, поднялась и в этот раз. 9 февраля состоялась массовая демонстрация против экономического курса Ельцина. Участники намеревались пройти к Белому дому, однако их остановили милицейские кордоны. Тогда обошлось без столкновений — в отличие от событий 23 февраля.
Заявку, поданную Союзом офицеров, мэрия Москвы (Попов и Лужков) отклонила, мотивировав отказ необходимостью предотвратить беспорядки. Однако оппозиционный им Моссовет (городской совет депутатов) отменил запрет, и митинг на Триумфальной площади разрешил. Формально у Моссовета было больше прав, однако мэрия контролировала силовые структуры. Поэтому она пригнала на митинг силы ОМОНа (около 12 тысяч человек) и военнослужащих дивизии им. Дзержинского (4 тысячи человек). Не для разгона, а для выставления кордонов около Александровского сада.
Сколько собралось на митинг человек, точно неизвестно. Эдуард Лимонов писал о «сотнях тысяч», по более консервативным оценкам было не больше 15 тысяч человек. Помитинговав на площади, люди двинулись по Тверской к Александровскому саду. Но в районе Бульварного кольца их встретили кордоны: грузовики и живая цепь милиционеров со щитами и в касках.
Возможно, и в этот раз все закончилось бы мирно, как и двумя неделями ранее. Но московское двоевластие дало эффект бардака. Распространился слух, что мэр Попов якобы передумал и дал добро на проход к Кремлю. То ли командиры поверили, то ли не проверили, но оцепление сначала расступилось, КАМАЗы отъехали, и часть демонстрантов прошла вперед. Однако через короткое время цепи сомкнулись обратно, отрезав часть колонны. Возможно, это сделали специально — классический прием «котла», который активно будут применять в 1990-е.
В ответ на эти действия начался прорыв: митингующие (в основном молодежь) попытались опрокинуть грузовики, и по воспоминаниям начальника ГУВД столицы Мурашева, одну машину действительно перевернули. Командование доложило по рации в «антимитинговый штаб» и его руководитель Лужков отдал приказ применить силу.
Начались избиения. Пошли в ход щиты, дубинки, ОМОН бил не только активных прорывавшихся, но и тех, кто оказался в «котле», включая стариков и ветеранов. По разным оценкам, травмы получили от 60 до 200 человек, власти сообщили о 21 пострадавшем милиционере. Главной трагедией стала смерть 70-летнего генерал-лейтенанта Николая Пескова (ветерана войны, бывшего начальника войск Закавказского пограничного округа КГБ). Оппозиция и очевидцы утверждали, что он погиб от побоев и травм прямо на улице (упал как на поле боя). Официальная версия ГУВД (начальник Аркадий Мурашев): сердечный приступ в метро, не связанный с митингом. Это стало одним из самых резонансных моментов — символом «новой власти», бьющей стариков-фронтовиков.