Утром Ринка уехала навестить свою больную маму. Я отправился на болото к кикиморам выпить рома и поговорить о жизни. По дороге встретил гремлина. Он был очень похож на Чебурашку и собирал в лесу мухоморы. Я спросил его какой он национальности - кубинец, испанец или еврей ?https://www.gazeta.ru/politics/news/2025/11/13/27175694.shtml?ysclid=mlawclerdc639314868&utm_auth=false Гремлин ответил: "Я местный" и злобно зашипел. Тогда я рыкнул на него своей демонической пастью и гремлин скрылся в лесной чаще. Мой путь лежал дальше на болото.
Еще засветло я наконец подошел к заросшему болоту, где вода чёрная, как смола, а воздух пропитан гнилью и стонами. Из тростников вынырнули три кикиморы — тощие, зелёные, с волосами из водорослей и глазами, полными обид. Они уцепились за мою одежду мокрыми лапами и хором начали ныть:
Первая кикимора (вздыхая): “Ой, Демон, милый странник! Были мы когда-то фрейлинами при дворе царя Гороха! Шёлка, жемчуг, балы до зари… А этот проклятый Кощей! Совратил нас своими зельями, пообещал вечную молодость, а сам — на болото загнал! Теперь сиди тут, лягушек лови да комаров отгоняй. Помоги нам вернуться в люди, а?”
Вторая кикимора (хныкая): “Верно, верно! Он у нас яйцо в утке спрятал, а утку в зайца, зайца в сундук за тридевять земель. Но мы знаем лазейку! Нужно добыть его волшебный амулет из избушки на курьих ножках. Баба-Яга его стережёт, но она с нами в ссоре — поделись с ней кувшином мёда и расчёской из серебра, и пропустит!”
Третья кикимора (шепча заговорщически): “А если справишься, Кощей уснёт мертвецким сном. Тогда яйцо само выкатится! Только не говори ему про нас, а то утопит в своём котле. Возьмёшься за это ? Мы тебе в награду травы болотные дадим — лечат любые раны, и песню сиренскую споём, чтоб враги в воду прыгали!”
Стою по пояс в трясине, окруженный хихикающими кикиморами — они вертятся вокруг, плеская болотной жижей и перешептываясь на своем протяжном наречии. Внезапно небо темнеет, и с оглушительным хлопаньем крыльев приземляется Змей Горыныч — трехглавый дракон, чьи шеи извиваются, как змеи в кипятке. Первая голова рычит: “Эй, Демон! Кикиморы зовут!” Вторая фыркает: “Чтобы снять проклятье — к Старой иве с дуплом!” Третья хрипит: “Там Дремучий архив: кружево гнилое, страза блестит, страничка из романа про балы и кавалеров. Ищи Зеркальце дворцовой дамы — разбитое, в осколках прошлое мелькает!”
Пришлось порыться в иве, пособирать обрывки — они шевелятся в руках, как живые воспоминания. Затем нашлось зеркальце: осколки показывают дам в кринолинах, с веерами и жемчугами, но не мое отражение, а их былую славу. Собрали мозаику из осколков, скрепляя паутиной и трясиной. Окропили водой: родниковой — чистой, как слеза; слезами кикимор — солеными, горестными; дождевой — свежей, собранной в ладони под ливнем.
Зеркало вспыхивает! Кикиморы визжат, их зеленая кожа бледнеет, чешуя осыпается. Они преображаются в дам — бледных, но грациозных, в лохмотьях былой роскоши. “В Болотный дворец!” — кричат они хором и уплывают, шелестя кринолинами по тине, к заброшенной твердыне неподалеку. Дворец оживает: окна загораются, музыка вальсов доносится эхом.
В благодарность старшая кикимора (теперь дама с веером) вытаскивает из болота амфору с джином. “Три желания! Бери!” — машет она. Но тут подлетает Горыныч с криком: "Моя амфора !"
“Эй, змей, ты мне должен за прошлые услуги — за то, как я тебе яйца от Бабы-Яги спас!”- говорю я. Змей Горыныч ворчит, но передает амфору мне: “В счет погашения долга, Демон. Три желания — твои. Используй с умом, не на фигню вроде ‘мирового господства’.”
Возвращение домой прошло как обычно без сюрпризов. Я зашел в деревянную избу усталый, весь в тине, но с амфорой под мышкой. Ринка уже дома: сидит на диване в своей фирменной пижаме с котиками, жует чипсы, ноут на коленях. Она поднимает взгляд, фыркает и заводит пространный монолог в своей саркастично-ироничной манере:
"Ой, смотрите-ка, вернулся болотный Демон! Воняет, как после спа в аду — тинищею, плесенью и… чем это? О, успехом, да? Кикимор спас, небось? Я ж тебе говорила: ‘Не лезь в трясину, там не принцессы, а бывшие тиндер-дамы с проклятьем’. А ты — геройствовать! Горыныч прилетел, архивы дремучие, зеркальце дворцовое… Классика, блин, как в той книжке про русалок, только вместо хвоста — болотная экзема. И они, значит, окропили водой из ‘трёх источников’ — родник, слеза, дождь? Теперь они в болотном дворце чаи гоняют, вальсы пляшут, а ты с джином? Амфора с джином, три желания! Змей долг вернул — ха, наконец-то кто-то его прижал. Только не загадывай ‘чтобы Ринка заткнулась’, а то останешься один с болотными призраками. Иди мойся, Демон, а то коты в панике."