Еще каких-то пятнадцать лет назад образ лысого парня в тяжелых ботинках «Гриндерс» и подтяжках наводил ужас на жителей российских мегаполисов. Сводки новостей пестрели сообщениями о погромах, а словосочетание «скинхеды» стало нарицательным для обозначения уличного насилия. Однако к середине 2010-х годов они словно испарились с городских улиц. Куда же исчезло целое поколение «бритоголовых»? Ответ на этот вопрос лежит на пересечении социологии, криминологии и большой политики.
Субкультура скинхедов пришла в Россию с Запада, но прижилась на благодатной почве. Распад СССР, кризис идентичности, экономические трудности — все это сформировало у молодежи запрос на простые и понятные ответы. «Отрицание советской квазиимперской системы ценностей, поражение в "холодной войне"... сформировали во многом уникальный запрос общества на контркультурность, протестный потенциал и практику демонстративного подавления "чужих"».
Яркий образ дополняли бритая голова, стиль «стритфайтинг» в одежде и символика для посвященных. В период с 1994 по 1998 годы в России возникают первые крупные группировки: «Белые бульдоги», «Скинлегион», «Объединенные бригады — 88». К началу 2000-х в одной только Москве насчитывалось до 10 тысяч активных участников скин-движения. Именно к этому времени относятся самые громкие акции — погром на Царицынском рынке в 2001 году, массовые драки, убийства иностранцев и выходцев с Кавказа. К концу 1990-х средний возраст участников подобных нападений опустился до 17-18 лет.
Первая причина исчезновения скинхедов — самая прозаическая. Социологи отмечают, что для большинства рядовых участников движение было лишь способом самоутвердиться и «помахаться», а не глубокой идеологической приверженностью. Молодежные банды начала нулевых повзрослели. Те, кто не погиб в криминальных разборках и не сел в тюрьму, к 2010-м годам обзавелись семьями, детьми и ипотекой, превратившись из уличных бойцов в добропорядочных обывателей.
Однако главную роль в разгроме движения сыграло государство. После беспорядков на Манежной площади в 2010 году (вызванных убийством фаната Егора Свиридова) и погромов в Бирюлево в 2013-м власть наконец разглядела в ультраправых серьезную угрозу.
Сработали два механизма:
Законодательный: была введена в действие и активно применена 282-я статья УК РФ (возбуждение ненависти).
Силовой: Началась охота за лидерами. Как вспоминает бывший начальник 1-й ОРЧ МУРа Александр Судаков, его подразделение в середине 2000-х фактически в одиночку «отлавливало» банды малолетних убийц вроде группировок Рыно-Скачевского или Калиниченко-Грибача, на счету которых были десятки трупов. Позже, в 2013-2014 годах, были запрещены такие организации, как «Славянский союз», а лидеры националистов (Демушкин, Белов, Марцинкевич) получили реальные сроки.
Эксперты отмечают, что с лидерами просто проводили «профилактические беседы», популярно объясняя, что активной уличной политикой заниматься больше не стоит.
Решающим стал 2014 год. Присоединение Крыма раскололо националистическое движение. Часть (национал-консерваторы) поддержала «Русскую весну», а другая — заняла прокиевскую или нейтральную позицию. Кремль успешно перехватил патриотическую риторику.
Как отмечает социолог РАН Леонтий Бызов: «Кремлю удалось приручить национал-консерваторов <...>. По нашим опросам, именно среди сторонников национал-консервативных ценностей самая высокая поддержка властей». Образ врага сменился: если раньше это были «лица кавказской национальности» или «мигранты», то теперь главным врагом номер один стали США и «коллективный Запад». Как остроумно заметил один из экспертов, «США — далеко от России, они — враги виртуальные... А ближайшие к нам — китайцы или чеченцы — «национальными врагами» быть перестали».
К 2010-м годам снизился и уровень бытовой ксенофобии. Россияне перестали воспринимать мигрантов как экономических конкурентов, отнимающих «наши» рабочие места, так как сами перестали претендовать на низкоквалифицированный труд. Агрессия сменилась пренебрежением.
Кроме того, субкультура устарела технологически. В 1990-е и нулевые, чтобы почувствовать себя частью движения, нужно было идти на пустырь или стадион. В 2020-е коммуникация переместилась в Telegram. Современные неонацисты, как, например, недавно разгромленная банда Made With Hate в Костроме, действуют иначе: они создают закрытые каналы, снимают нападения на видео и распространяют их в сети, привлекая сверстников эстетикой нулевых. Это уже не массовое движение, а законспирированные сетевые структуры.
Итак, куда же делись скинхеды? Ответ не так прост. Часть из них действительно «перебесилась» и растворилась в быту. Другая, наиболее криминальная, часть сидит в тюрьмах или уничтожена спецслужбами. Третья — рекрутирована государством и сегодня воюет в составе различных силовых структур или патриотических клубов.
Однако, строго говоря, скинхеды как массовое уличное явление исчезли потому, что исчез спрос на их продукт. Государство монополизировало и насилие, и патриотическую риторику, оставив субкультуру без воздуха. Как верно замечают, «скинхеды — вершина айсберга». Сам айсберг (ксенофобия и насилие) никуда не делся, но теперь его надводная часть выглядит иначе и управляется другими людьми.