– Папа же не зарабатывает, значит, и мне не обязательно, – ответил сын, беря пример с безработного отца

Я почти выдохлась. С утра до ночи как заведенная – основная работа, потом шитье на заказ, вечером проверка тетрадей, потому что взяла еще и репетиторство. А Сережа лежит на диване, листает ленту и рассуждает о несправедливости мира. Мир, видите ли, не оценил его гения.

Андрюхе через две недели десять. Мечтает о самокате, на который я откладываю с зимы. Сереже, конечно, все равно. Ему никогда ничего не надо, кроме моей зарплаты и тишины в его сторону.

– Ты просто пойми, – говорит, не отрываясь от телефона. – Я в поиске. Не могу же я хвататься за первое попавшееся.

– А за третье? За пятое? Ты уже три года в поиске. Поисковик из тебя, видимо, никакой.

Он вздыхает, закатывает глаза. Я знаю этот взгляд – сейчас начнется лекция о тонкой душевной организации.

Сначала у него работа вроде была. Месяц, два – и все. То коллектив не тот, то начальник хам, то задачи унизительные. В последний раз уволился, потому что поручили кофе сварить.

– Я менеджер, а не официант! – кричал тогда. – Меня нанимали для переговоров!

Переговоров, видите ли. Переговоры у него были только со мной – на тему, почему в холодильнике опять пусто.

– Сходил бы на собеседование, – предлагаю ему.

– Смысл? – морщится. – Везде одно и то же. За копейки предлагают вкалывать, а платить нормально не хотят. Я не раб.

– А кто ты?

Молчит. Или делает вид, что не слышит.

Самое страшное – Андрюха все видит. Недавно шли мимо парка, там мальчишки листовки раздавали. Я говорю: смотри, сами зарабатывают. А он мне в ответ: папа же не зарабатывает, и ничего. Значит, и мне не обязательно.

Я тогда замолчала надолго.

В очередной вечер я сказала: или ты, Сережа, ищешь работу, или собирай вещи.

– А куда я пойду? – искренне удивился он. – В городе работы нет.

– Все находят. Кроме тебя.

– Работу за еду? Увольте. Я дизайнер, между прочим. Образование у меня, талант. Не мести же дворы идти.

– Поезжай в область. Там студии есть.

– Бросить вас с ребенком? – всплеснул руками. – Какой же я после этого отец?

Спорить было бесполезно. Он всегда находил причину. Всегда оставался правым, а я – той, кто не понимает глубины его натуры.

Решила зайти с другой стороны и набрала свекровь:

– Нина Петровна, повлияйте. Я уже не справляюсь. Андрей повторяет за ним, как обезьянка. Нельзя же так.

Свекровь вздыхает в трубку.

– Так он говорил, что устроился. Хвалился даже. Оклад, говорит, приличный.

– Когда говорил?

– Да с месяц назад. Приезжал, чай пили.

Я закрыла глаза. Всем врал. И ей, и мне, и, кажется, самому себе.

– Я поговорю, – обещает Нина Петровна. – Ты только не руби сгоряча.

Через неделю Сережа действительно вышел на работу. Продавцом в салон связи.

– Нормально, – говорит. – Не дизайн, конечно, но для начала сойдет.

Я обрадовалась. Даже ужин приготовила особенный. Решила: главное, сдвинулось, дальше пойдет. Не прошло и трех недель.

– Я уволился.

– Зачем?

– Ты бы слышала этих клиентов. Им одно не так, другое не эдак. А начальник требует продажи. Я что, продавец? Я консультант. Мое дело – рассказать, а не втюхивать.

Я промолчала. В тот вечер мы не разговаривали. А через неделю я обнаружила, что исчезли деньги.

– Сережа, где те деньги, что я на Андрея откладывала?

– А я знаю? Может, ты сама потратила и забыла.

– Кроме тебя про конверт никто не знал.

Пауза. Потом нехотя:

– Ну и что? Я же не на пиво взял. Мне на проезд надо было, на обеды, пока я работу искал. Ты же мне перестала давать.

– Ты украл у сына.

– Я занял. Верну.

Я смотрела на него и понимала: не вернет. Подала на развод через две недели. Сережа сначала не поверил. Потом обиделся. Потом приехала Нина Петровна.

– Танечка, ты подумай. Отец все-таки, хоть какой-никакой. Андрюше мужская рука нужна.

– Такая, как у вашего сына, не нужна. Простите, Нина Петровна, но это не отец. Это лишний рот, который я тащила семь лет

Она заплакала. Сказала, что сама пойдет работать, лишь бы я передумала.

– Не надо. Вы свое отработали. Пусть теперь ваш сын пробует.

Он переехал к матери. Не знаю, на что они живут сейчас. Слышала, Нина Петровна действительно устроилась в гардероб. А Сережа, говорят, опять в поиске. Ищет себя.