Очередной день "Битвы сезонов" Супер стара не обошелся без очередного идиотизма некоторых неуважаемых членов жюри.
Тема дня была "Старые песни о главном". Тема скользкая для оценок, ибо многие из зрительской аудитории, да и из числа членов жюри еще не родились в то время когда эти песни были хитами. Не будем забывать, что это не конкурс оперной классики, а все таки жанр популярной эстрадной песни. Оперная классика вечна, а эстрада живет по другим законам.
Из конкурсного репертуара мне зашло выступление Зарубиной и Салтыкова. Остальные - так себе... ничего особенного.
Гвоздем программы для меня стало выступление уважаемого мною Алексея Глызина. Он взял хит Пугачевой "Песенка про меня" больше известная, как "Так же , как все, как все..."
Так что же меня зацепило? А то же, что и Сергея Соседова. Кроме него никто из жюри, даже авторитетная Ирина Понаровская не обратили внимание, что слова из песни "... и грущу и реву, иногда" и еще "счастья себе прошу..." - это чисто по женски и никак не вяжется с квадратной челюстью Алексея Глызина. Вот я никак не могу брутального мужика представить ревущим ( в смысле: рыдающим, плачущим) и просящем судьбу о счастье. Я думаю, что в глазах многих поклонниц Алексея Глызина, он потерял бы свою мужскую привлекательность, застань они его за таким занятием.
Я, прекрасно понимаю, от чего так возбудились Лера и Стасик. Они, мысленно, поставили себя на один уровень по популярности, с Пугачевой и слушатель, ( если он не совсем парацетамол) должен понять, что это песня о них любимых и страдающих, но всегда страждущих быть в числе мучеников искусства. Они почувствовали себя героями этой песни. Ирина Понаровская тоже присовокупила себя к когорте страдальцев, да еще с правом реабилитации за сталинские пугачевские репрессии. При каждом удобном случае вставляет фразу о том, как она была отлучена от большой эстрады и как она понимает сбитых летчиков. Так и хочется зареветь (иногда) вместе с Лешей Глызиным о несчастной доле артистов эстрады.
И только Сергей Соседов, не страдающий звездной болезнью, обратил внимание на это вопиющее несоответствие текста песни и образа исполнителя.
Ну и ожидаемо бьющаяся от отчаяния головой об стол Лера, закатывающий глаза Стас Пьеха. мерзопакостная ухмылочка Такменева, похотливые вздохи Королевой: все это должно было показать всю степень презрения к Соседову.
Одним словом, как говорили у нас в детстве: "Кино и немцы".