Один из любимых сериалов многих девушек, мой в том числе. Я всегда хотела быть похожей на Саманту, в реальности я скорее Кэрри, а мечтаю жить как Шарлотта.
Будет много спойлеров.
После того, как я посмотрела весь сериал, два фильма и сиквел несколько лет назад, я пересматриваю сейчас и замечаю в себе огромное желание остановить главную героиню от многих действий. У меня есть возможность посмотреть всю картину целиком и отметить, что именно и к чему привело. И мной движет сильное желание не прожить жизнь в плену своих автоматических реакций, а выяснить, где я без ожиданий других и влияния травм.
Я пересматривала последние серии основного сериала и думала: «Почему ты это терпишь, прояви хотя бы немного уважения к себе, почему ты всё время улыбаешься и пытаешься быть милой там, где тебе неприятно».
На примере Кэрри четко прослеживается европейская (=американская) романтизированная модель любви: она хочет, чтобы она была такой маленькой и беззащитной, а мистер Биг сделал всё, чтобы спасти её от этого огромного внешнего мира и пустоты внутри. На этом построена вся сюжетная линия героини – качели от одного партнера к другому, и качели внутри отношений с мистером Бигом.
И вот в итоге прожив жизнь с Бигом, она задает такой интересный вопрос – а не был ли Биг ошибкой?
Кэрри всегда следует своим чувствам – в этом она бесконечно честна с собой. Но приводит ли это в итоге к счастью? Ведь вроде бы она знает, чего хочет – любви, признания, яркой жизни. Но какой любви? Всепоглощающей и не оставляющей места для другого, романтической, драматической и спасающей. Всё как мы любим.
Может быть, Кэрри прожила бы счастливую жизнь, если бы осознала, что её желание – иметь семью и детей? Вероятнее, вопрос вообще не в этом. Даже если бы она просто осознала, она бы не знала, как это сделать, и скорее всего не сделала бы. Почему? Потому что осознание без действия ничего не меняет. Кэрри могла бы сто раз признаться себе, что хочет семьи, но:
· Она не знала, как выбирать мужчин, способных на семью;
· Ее тянуло к Бигу не случайно, а по травматическому влечению;
· Она не имела внутренней опоры (икигая), чтобы уйти от Бига даже после осознания.
Кэрри выбрала путь наименьшего сопротивления – остаться с Бигом и продолжать ждать, что он заполнит ее пустоту. Ее вопрос в конце означает, что она так и не поняла: проблема была не в выборе мужчины, а в ее собственной неспособности быть целой по определению.
В каком случае она смогла бы полноценно реализовать свой потенциал в жизни?
Здесь приходит на помощь восточная философия и понимание того, что построение отношений с любой сферой жизни устроено одинаково. То есть, если я не могу пробить потолок в деньгах, дело не в том, что я выбираю не ту работу или сферу, а в фундаментальных отношениях с жизнью.
Сравню отношения Кэрри с Бигом и с туфлями (извините). Туфли – попытка материальным закрыть отсутствие опоры внутри. Это иллюзия статуса «я чего-то стою в этой жизни», «меня принимают». Когда она надевает их – чувствует себя ценной. Это ее способ стоять на земле, но это же – ее неспособность позаботиться о себе по-настоящему. Туфли – способ не встречаться с реальностью. Они не предадут и не уйдут, но дадут почувствовать себя целой. Пока она тратит все деньги на них – она не может потратить их на, например, свою квартиру, которая дала бы ей чуть больше реального ощущения безопасности.
Биг (и другие мужчины) – такой же способ закрыть внутреннюю дыру. Биг тоже статусный и тоже дает ощущение ценности.
Но для Кэрри туфли – это туфли, Биг – это Биг, карьера – это карьера. Она не видела, что все это – проекции одного и того же: ее неспособности быть целой внутри и отсутствие видения цельной взаимосвязанной картины (не осуждаем).
Она не хотела встречаться с реальностью. Реальность – это квартира, за которую надо платить. Это дети, которых надо растить. Это отношения, которые требуют работы над своим состоянием. Туфли и Биг были способом не встречаться с этой реальностью.
Она не понимала, что счастье – не в обладании, а в бытии. Пока она гналась за обладанием (туфлями, Бигом, статусом), она упускала возможность просто быть – собой, целой, счастливой. Но перестать гнаться она не могла – ее вели травмы. Чтобы выбирать другие действия, ей нужно было сначала исцелиться.
Что же такое это «исцелиться»? Она не больная, мы все травмированы в той или иной степени.
В финансах: перестать тратить всё до копейки на туфли и начать создавать подушку безопасности. Накопить на квартиру, а не ждать, что кто-то даст ей это.
В отношениях: признать, что ее тянет к Бигу не любовь, а травма. Перестать ждать, что он изменится. Уйти после первого раза, когда он ее не выбрал. Увидеть его реальным – со всеми недостатками.
В дружбе: научиться давать поддержку, а не только брать. Интересоваться жизнью подруг, а не только своей. Слышать, что они говорят, даже если это неприятно.
В карьере: перестать бросать работу ради мужчин. Осознать, что ее колонка – не «просто работа», а её связь с миром, проявление её таланта и индивидуальности. Инвестировать в себя как в профессионала.
В себе: пойти в терапию (автоматические реакции сильнее, чем мы можем себе представить), провести время в одиночестве и узнать себя. Научиться быть с пустотой, не заполняя ее внешним. Перестать ждать, что кто-то придет и сделает ее счастливой.
Какой бы она была в конце жизни?
Она не задавала бы вопрос «а правильно ли я выбрала». Потому что внутри была бы уверенность: любой выбор – это ее выбор, и этот выбор – лучший из всех возможных в тот момент. Жизнь – это не выбор между Бигом и Эйданом. Это выбор между тем, чтобы прожить свою жизнь или прожить чужую.
Она была бы целостной – не ищущей опору вовне, а имеющей ее внутри. Спокойной – не мечущейся, не сомневающейся, не задающей вечных вопросов. Любящей – не зависимо, а зрело, умея и давать, и принимать. Творческой – пишущей не из боли, а из мудрости. Благодарной за возможность жить счастливо.
Так причем здесь Китай?
Думаю, вы тоже слышали про понятие «опора внутри». Я много раз слышала в литературе по психологии, но всё равно не до конца понимала и всю жизнь искала ответ – что это за опора такая? И ответ нашла для себя после взаимодействия с китайцами по работе, когда удалось с ними познакомиться ближе, чем просто «поставщики товаров». В восточной философии есть понятие икигай, которое, по моему мнению, как раз и есть та внутренняя опора. Многие думают, что икигай – чисто японское понятие. Но на самом деле его корни – в Китае: в даосской гармонии с миром, в конфуцианском служении, в умении находить смысл в каждом дне.