Продолжаю цикл рассказов о жизни дореволюционных городов. На очереди Дербент. Город этот такой древний, что в один пост его история точно не уместится, поэтому здесь будут только фото и воспоминания времён Российской империи.
В начале XVIII века Пётр I предпринял известный персидский (прикаспийский) поход. 5 августа 1722 года русская армия под командованием генерал-адмирала Апраксина двинулась к Дербенту, а 15 августа к городу прибыла транспортная флотилия (21 судно) с артиллерией и провиантом под командованием капитана Вердена. 23 августа русская армия заняла город. Местные жители, во главе с местным наибом Имамом Кулибеком и мусульманским духовенством торжественно встречали русского императора и подарили ему два серебряных ключа от городских ворот и книгу «Дербент Наме», рассказывающую об истории города. Пётр I обратил особое внимание на его исторические памятники. Учёные и специалисты, находившиеся в его свите: Д. К. Кантемир, И. Г. Гербер, Л. Я. Соймонов дали первое описание исторических памятников. Однако из-за проблем со снабжением Пётр I повернул назад, оставив в городе небольшой гарнизон. 12 сентября 1722 года Россия заключила с Персией мирный договор, по которому Россия получила город Дербент с прилегающими к нему областями. Благодаря переселенческой политике Петра I уже в 1723 году в городе образовались крупные армянские и грузинские слободы.
В 1735 году по Гянджинскому договору Дербент вновь отошёл к Ирану, после чего начались дагестанские походы Надир-шаха. Дербент стал форпостом иранских войск для покорения Дагестана. В 1741 шах начал третий поход в Дагестан, в ходе которого был разбит. В 1747 году Дербент был очищен от иранского гарнизона уцмием Ахмед-ханом. В том же 1747 году Надир-Шах был убит. После этого город ещё несколько раз переходил из рук в руки. В 1813 году он по Гюлистанскому мирному договору был присоединён к Российской империи. В 1846 годк стал губернским городом, входил в состав Дагестанской области. С 1840-х Дербент активно развивался в том числе за счёт выращивания фрукты и марены. Марена – растение, из которого получали краситель красного цвета. Марену использовали для окрашивания текстиля, она стоила значительно дешевле кошенили, которую импортировали из Европы. В 1898 через Дербент прошла железная дорога Порт-Петровск (прежнее название Махачкалы) – Баку.
Иван Густав Гербер в 1728 году писал: «Дербент стоит близ Каспийского моря так, что стены его до самых берегов морских простираются, и на таком месте, где горы вдоль моря проходящие, почти с оными смыкаются. Город разделён на 4 части поперечными стенами.
Замок стоит на горе так, что оттуда можно стрелять по остальным трём городам (частям). В замке находится гарнизон, кроме них, там никого нет. В обоих средних, городах (частях) живут наиб, купцы и другие обыватели, и там же стоят караван-сараи, где собираются торговые люди. В нижней части города никто не живёт, там построены казармы для двух полков российского войска.
Вне города находятся хорошие сады. Здесь растёт превосходный виноград. Но вино из этого винограда готовять нехорошее, потому что не знают, как приготовить. Имеются здесь и пашни для скота, где ближе к горам пасутся овечьи стада, с которых получают хорошую шерсть. Также находятся в городе многие персидские, армянские, грузинские, индийские купцы и художники. С Дербентского уезда государь никаких доходов не забирал. Если только пошлину с выходящих и входящих товаров ежегодно 1000 рублей»
В 1831 году Дербент пытался захватить имам Гази-Мухаммад. Подполковник А.Я. Васильев, очевидец и участник защиты Дербента, так описывает состояние, в котором находилась Дербентская крепость перед самою её блокадою: «Цитадель Дербента «Нарын-Кала» окружена с севера, юга и запада возвышенностями, которые командуют внутренностью её. Отделенные с северо-запада глубоким оврагом, эти возвышенности находятся от цитадели на ближайший ружейный выстрел. Вся местность с севера и запада покрыта богатыми садами, которые, будучи обнесены траншеями и земляным валом с колючкою, образуют естественные редуты. С юга, на возвышенной площадке, расположено христианское кладбище. От угловой юго-западной башни цитадели тянулась каменная стена, о которой упомянуто выше, и в 200 шагах от цитадели, в то время, существовала на этой стене башня, командовавшая крепостью.
Вооружение цитадели состояло из четырех крепостных и двух медных полевых орудий на лафетах. Западная стена цитадели от городских ворот до северного угла представляла слабейшую её часть. Вследствие образовавшихся от времени брешей и насыпи мусора, нетрудно было войти в цитадель, даже без лестниц. Вообще городские стены находились в полуразрушенном состоянии; на южной же стороне, между вторыми и третьими воротами, стена была так низка, что жители могли свободно переходить через нее из домов своих в сады, минуя ворота.
Гарнизон крепости состоял из малочисленного гарнизонного батальона и слабой команды артиллеристов. Большая часть городских жителей не имели никакого оружия, и только более зажиточные вооружены были ружьями и пистолетами.
В упраздненной уже тогда штаб-квартире Куринского пехотного полка, на Кифарских высотах, в двух верстах от города, были расположены три роты 3-го батальона того полка, под командою майора Черникова-Онучина, в том числе рота женатых нижних чинов, слободка которых лежала севернее полковых казарм». Тем не менее, даже с учётом нехватки оружия, гарнизон оказал достойное сопротивление, и осада города закончилась для осаждающих бесславно.
В 1850-х писатель Александр Дюма побывал на Кавказе. Из его наблюдений: «И в самом деле это был Дербент — огромная пелазгическая стена, которая загораживала дорогу, простираясь от горной вершины до моря. Перед нами находились лишь массивные ворота, принадлежащие, судя по контурам, к могущественной восточной архитектуре, предназначенной презирать века. Возле этих ворот возвышался фонтан, построенный, по-видимому, еще пелазгами. Татарские женщины, в своих длинных и ярких чадрах приходили туда черпать воду. Мужчины, вооруженные с ног до головы, прислонившись к стене, стояли неподвижно и важно, как статуи. Они не говорили меж собой, не смотрели на проходивших мимо женщин: они парили в мечтах.
По другую сторону дороги тянулась одна из тех разрушенных стен, какие всегда находятся возле ворот и фонтанов в восточных городах и кажутся оставленными для эффекта. Внутри стены, там где без сомнения стояло некогда какое-нибудь жилище, росли огромные деревья — дубы и орешник.
Мы велели остановить экипажи. Трудно найти город, который по происшествиям, в нем совершившимся, полностью соответствовал идее его возникновения. Дербент был действительно таков; это город с железными вратами, но сам он — весь, целиком, не что иное, как железные ворота; это большая стена, призванная отделять Азию от Европы и остановить своим гранитом и своей медью вторжение скифов — страшилищ древнего мира, в глазах которого они представляли живое варварство, скифов, название которых заимствовано от свиста их стрел.
Мы въехали в Дербент. Это был поистине пограничный город, выстроенный между Европой и Азией, одновременно полуевропейский и полу азиатский. В верхней его части находятся мечети, базары, дома с плоскими кровлями, крутые лестницы, ведущие в крепость. Внизу же располагались дома с зелеными кровлями, казармы, дрожки, телеги. Толпа на улицах представляла смесь персидских, татарских, черкесских, армянских, грузинских костюмов. И посреди всего этого ленивая, отрешенная ото всех, ледяная, белая, как привидение в саване, армянка под длинным покрывалом, словно древняя весталка. И как же это было восхитительно!»
Самое подробное описание Дербента 19 века, вероятно, оставил И. Н. Березин в книге «Путешествие по Дагестану и Закавказью», которая впервые была опубликована в 1849 году. Из наблюдений Березина:
«При самом въезде в Дербенд я был поражён чисто ориентальным характером его: у водоёма подле городских ворот стояло несколько ослов; недалеко от них лежали в приятном кейфе разъвъюченные верблюды, занимавшиеся от нечего делать наблюдениями над вислоухими сотоварищами ; погонщики тех и других дружески рассуждали между собой, не обращая никакого внимания на своих скотин. В городских воротах мне загородил дорогу буйвол, медленно и важно тянувший огромную арбу с хлебом; миновав благополучно эту первую мель, я наткнулся потом на Персиянина, которого непослушный осел никак не хотел своротить в сторону, не смотря ни на какие угрозы и побои, и не давал дороги «путешественнику по Востоку». Упрямство осла одержало верх над услужливостью хозяина, и моя хилая тележка с визгом и писком потащилась стороной…
Под влиянием неприятных впечатлений первого восточного города, обещая себе мало хорошего в будущем, я предстал перед дербендского Коменданта, прося объяснить мне будущее мое положение в Дербенде. Г. Бучкиев объявил мне, что в городе нет гостиницы, и что проезжающие предоставлены каждый своему произволу, в том числе и «путешественники по Востоку».
С кислой физиономией спускался я медленно с комендантского крыльца, размышляя о прискорбной участи вообще всех приезжающих в Дербенд и о своей в особенности, но на последней ступеньке вдруг нежданное вдохновение посетило мою унылую душу: я припомнил, что Дербенд по географии стоит в списке городов, что во всех городах Российской Империи существуют училища, что и в Дербенде следовательно есть училище, а так как теперь вакационное время, то верно, подумал, в училище отыщется свободный уголок для путешественника. Мне нужен был только какой-нибудь приют, где бы я мог сложить свои книги: об остальном я уже не заботился…
Что Дербенд пользуется большим почетом между мусульманскими городами, это доказывает составленная нарочно для него одного «Дербенд-намэ» Дербендиада, рассказывающая историю этого города; что в Дербенде есть много любопытного для археолога, это свидетельствуют громадные стены его с многочисленными надписями, и что наконец Дербенд не походит на другие города Дагестана и Закавказья…»
«Дербенд расположен длинной и узкой полосой по скату горы от З. к В. как видно на прилагаемом плане. Необыкновенное расположение города объясняется тем, что строители его имели в виду загородить проход северным наездникам, а так как народонаселение этих краев было немногочисленно, то и растянули непомерно длину города при незначительной ширине. Самим положением своим Дербенд делится на три части: верхнюю или крепость, среднюю или город собственно и нижнюю или приморскую. Мудрые строители Дербенда обвели весь город каменною стеною, гигантскому сложению которой я не мог надивиться, и поэтому само собой разумеется, первой моей экскурсией на ловлю дербендских примечательностей был поход вокруг городских стен…
Окружность дербендских стен простирается до пяти верст: на две слишком версты длины город едва имеет 455 шагов ширины у кизлярских ворот. Стены дербендские принадлежат к числу замечательнейших редкостей Дагестана и Закавказья: растянутые на таком значительном протяжении северная и южная стены, с одной стороны примыкающие к морю, а с другой к цитадели, имеют от 4 до 7 футов толщины при 28-40 футах вышины, и сложены из больших, снаружи весьма чисто обтесанных камней. Так как стены поднимаются в гору, то кладка их идет уступами: между двумя плитами, положенными вдоль, третья стоит ребром, и таким образом один ряд выведен над другим. Материал для стен доставляли соседние горы, как видно по одинаковому свойству их с камнями дербендских стен; обтесанные известковые камни, длиной более аршина, без всякого цемента клали один на другой, но в нижних камнях делались углубления, в которые вкладывались обтесанные выпуклости верхних, и благодаря этому способу стены дербендские сохранились доныне.
Дербендиада, когда говорит о частом исправлении дербендских укреплений, говорит совершенную правду: до сих пор можно распознать многочисленные поправки и первоначальную работу, отличающуюся огромностью и чистотою труда. Меня уверяли, что в старой стене находятся ужасной величины камни около 300 пудов весом во всю ширину стены, но, кажется, это известие принадлежит к числу персидских фантазий: наружные камни не толще пол-аршина, в между ними положены другие камни и набит щебень с глиной. Исправления заметны больше в верхних частях стен, где находятся бойницы. В небольшом расстоянии одна от другой устроены в стенах башни, особливо многочисленные в северной стене.
Приближаясь к морю, дербендские стены становятся тоньше, а у моря они совсем разрушились, но продолжение их ощупывают в море все купающиеся: следовательно дербендские стены обнимали прежде большее пространство, нежели теперь, и море покрыло здесь часть суши».
Мечеть находилась недалеко от моей квартиры, и в одно счастливое утро я очутился на шумном дворе мусульманского храма. Снаружи мечеть не представляет ничего поразительного: она протягивается от В. к З. параллелограммом в два яруса, из которых только в верхнем находятся красивые окна с овальным сводом; с западной стороны примыкает к мечети также жилище духовенства, построенное также в два яруса с галереей напереди; с восточной стороны двор обведен стеной с боковыми воротами, с севера проходит с «медресе» школа, с воротами и с навесом для защиты от зноя и непогоды. На дворе растут чинары, покрывающие своей тенью сухой бассейн, уже два года не наполняемый водою: для омовения пяти членов правоверного служит водопровод в стене жилищ духовенства.
Красивый вход в мечеть находится с северной стороны: над дверьми блестит разноцветный стих из Алкурана. Внутренность мечети разделена на три отдела: главный, занимающий почти середину здания, покрыт двумя куполами, из которых задний не совсем безобразен, хотя и не высок, а передний, сведенный над центром этого отдела, и мал и не изящен. В южном конце, прямо против входа, сделан в стене «михраб» означение стороны меккской, а подле стоит «мембер» кафедра для эктении и проповедей; эти неизбежные атрибуты мусульманского храма помещаются в зале под главным куполом.
Оба боковые отдела тянутся по сторонам центрального зала: они состоят из двух галерей, разделенных рядами толстых каменных столбов, на которые опираются неширокие арки. В каждой галереи находится восемнадцать колонн, арки же идут в три ряда: мусульмане, для большого эффекта, считают все полуколонны в мечети и говорят, что дербендская «джами» стоит на восьмидесяти столбах.
Мечеть сложена из камней довольно больших и хорошо обделанных, а главный купол и своды выведены из мелкого кирпича. В некоторых местах заметны позднейшие поправки и переделки, как внутри, так и снаружи. Главный зал освещен достаточно окнами в южной стене, между тем как в галереях окна, пробитые только в северной стене, изливают слабый свет, и вечный сумрак господствует под тяжелыми сводами. Для ночных освещений стоят по бокам главного отдела большие фонари и висят лампы с свечами. Средний отдел мечети выбелен, внизу и вверху выкрашен, но боковые галереи, как будто покинутые в забвении, остались неотделанными. Земляной пол мечети покрыт циновками и коврами, впрочем, только в центральном отделе, и на стенах для украшения висят зеркала».
«К крепости прилепился город почти безукоризненной ориентальной постройки: узкие, дурно мощеные улицы бестолково перепутались между высокими домами, иногда совсем не имеющими окон снаружи; кой-где на площадках попадаются, для разнообразия голых стен, фонтаны, большею частию устроенные Шахом Аббасом; кое-где возвышаются, как будто для тени, мечети, впрочем, не всегда отличающиеся наружностью от домов.— Дома построены из камня и из земли, покрыты плоскими кровлями, возвышающимися одна над другой, так что мне не раз западала в голову мысль, во время вечернего созерцания города с кровли моей квартиры, прогуляться по домам всего Дербенда. Не смотря на такое удобство для любителя приключений, ни воровства, ни необыкновенных харемных событий в дербендских домах не бывает: первого, вероятно, потому, что у небогатых Дербендцев украсть нечего, а второго — я право не постигаю, почему неслышно в Дербенде скандальных историй? Неужели здесь все каменные сердца ?...
Дербенд, благодаря своему каменному строению, застрахован не только от страстных вспышек, но и от всяких других пожаров: поэтому жители спокойно расхаживают по улицам с дымящимися трубками. — Для внутреннего устройства домов служит здесь ореховое дерево (грецкого ореха): не смотря на свою плотность, это дерево не выдерживает дербендского климата и скоро гниет.
Для того, чтоб убедиться в ориентальной физиономии Дербенда, довольно прогуляться на базар, где сосредоточивается обыкновенно вся общественная жизнь правоверного: крик разносчиков ветоши, стук медников, занимающихся своей работой, пронзительные вопли погонщиков оглушат непривычные уши, а важный вид краснобородых купцов, безмолвно сидящих на корточках перед товаром, едва стоящим в сложности сто руб. сереб., поставит наблюдателя в совершенное недоумение. Дербендский базар занимает почти середину города; небольшие лавки, преимущественно с бумажными и шелковыми изделиями, тянутся линией, как улица; к ним примыкают два караван-сарая; это большие дома с четырьмя воротами, а иногда и с конурами для приезжих скотов и их владельцев. Впрочем, дербендские караван-сараи не совсем дурны.
Дербендцы, великие любители древностей, народ не очень премудрый, но и не очень ленивый, не в пример другим мусульманам: исполняя с большим рачением все законные намазы, они занимаются работами и потруднее. Преимущественно занятия дербендских жителей состоят в посеве красильного корня марены, на уборку которого они нанимают горных Лезгинов, величая их за то «кюрекли» лопаточниками: этот выгодный промысел первый открыл в Дербенде Хусейн «Кербеляи» кербеляйский, в конце прошлого столетия. — Впрочем, еще в X и XI столетиях Дербенд уже славился мареною, льном и льняными изделиями, а в новейшее время маренной промысел возобновлен в Дербенде в больших размерах, и можно сказать, Дербендцы всем своим благосостоянием обязаны марене, а перед этим они были очень бедны. После марены прилежание Дербендцев устремлено к садоводству: многочисленные и обширные сады (до 860) находятся особенно к югу от города. В этих садах растут: виноград, персики, винные ягоды, абрикосы, сливы, груши, арбузы, дыни и другие приятные фрукты, впрочем, здесь несколько грубые; весной в Феврале, а иногда в Генваре чрезвычайно красиво распускаются в садах миндальные деревья. Армяне выделывают из винограду дурное вино и сносную водку; по воле Петра Великого, для улучшения этой промышленности, вызван был из Венгрии винодел майор Туркул, но не пошло Дербендцам в прок ученье мастера. — Кроме того жители занимаются отчасти разведением шафрана, огородных растений, хлебопашеством и скотоводством, а Евреи промышляют сеянием табаку и наконец для наслаждения правоверных приготовляется в Дербенде тирьяк.
Русских мастеровых в Дербенде оседлых нет: приезжие портные и сапожники являются сюда на время, соберут обильную дань своему таланту — обошьют дербендских щеголей и уезжают. Постоянные мастеровые в Дербенде — туземцы, занимающиеся разными ремеслами, между прочим деланием посуды, оружия и тканием дешевых шелковых и бумажных материй.
Не смотря на приморское положение Дербенд не ведет почти никакой торговли, потому собственно, что не имеет гавани: только слава про Дербенд, что он стоит на Каспийском море, а какая из того ему польза? Дербендский рейд открыт всем ветрам; суда не могут становиться на якорь ближе полуторых и даже двух верст от берега; грунт моря у Дербенда очень твердый, ракуша-резун. В следствие всего этого суда, приходящие в Дербенд, вдруг уезжают в Баку или в Астрахань, гонимые бурей: такая история случилась не задолго до моего приезда. Сердито и беспощадно море Хвалынское, и негде на нем приютиться судам...
Народонаселение Дербенда состоит преимущественно из мусульман шиитского учения, что и ставит город в неприязненные отношения с горами. Суннитов, носящих здесь название «микри» очень не много; кроме того есть необходимая порция Армян и Жидов, именно столько, сколько нужно для того, чтоб в городе считалось довольно плутов. Здешние Жиды, как и вообще дагестанские их собратия, отличаются особенным невежеством в своей религии. Из Русских живут в Дербенде только люди, обязанные службою.
Находясь у самого моря, Дербенд нуждается — в чем бы, вы думали? — в воде, но не в морской воде, которая к употреблению невозможна, а в пресной: весь город пользуется водой из фонтанов и бассейнов, куда ее доставляют подземные водопроводы из соседних горных ключей; в Дубары проведен ручей из реки Рубаса за 16 верст от города. В крепости устроен запасный резервуар, вода которого может продовольствовать гарнизон долгое время, но самый город может быть легко лишен воды при отличном знании местности и подземных ключей, что и случилось во время осады Дербенда Кази Муллой, когда в городе оставалось только два водопровода.
Кажется не велика мудрость устроить водяную мельницу, но для Дербендцев и это составляет чудо механики, и они с почтением указывают на бывшего своего городничего Мухаррем-Бека, как на творца мельниц-колотушек, устроенных на ручье из Рубаса; кроме того Мухаррем-Бек провел воду в окрестные поля…
В Дербенде господствует тюркский язык особенного наречия, свойственного этому краю: дербендский диалект принадлежит к западной тюркской ветви и составляет переход от северных наречий к западным. Дербендцы изменяют и отбрасывают в произношении некоторые буквы, никак не догадываясь, что портят этим первобытный язык, а между тем не нахвалятся своим наречием перед соседями, жителями Тарху. И правда, есть чем гордиться: вместо «дир» есть, употребляется всегда «ди», и проч.»
В 1796 году в городе и окрестностях насчитывалось около 9000 жителей, из которых 6000 – мусульмане, 3000 – армяне. В 1897 году в городе было примерно 14 600 жителей.