Жила-была в одном большом лесу маленькая белочка по имени Ляля. У неё был пушистый рыжий хвост, кисточки на ушках и очень любопытный носик. Ляля любила прыгать по веткам, собирать шишки и задавать сто тысяч вопросов в день.
В то утро Ляля проснулась и выглянула из дупла. Лес было не узнать! Он весь искрился и переливался на солнце. А всё потому, что за ночь на ветках и крышах выросли удивительные ледяные украшения — длинные и прозрачные сосульки.
— Ой, какая красота! — запищала Ляля и кубарем скатилась по стволу вниз.
На полянке её уже ждал лучший друг, зайчонок Топот. Топот сидел на пенёчке и грыз морковку, но не простую, а чуть подмороженную.
— Привет, Ляля! — крикнул Топот, хрустя морковкой. — Смотри, какая морковка вкусная! Немного холодная, но всё равно сладкая!
— Сладкая! — Ляля причмокнула. — А я сосульки ищу. Они такие длинные и блестящие, наверное, как леденцы!
И тут её взгляд упал на самую красивую сосульку. Она висела на нижней ветке старой ели, прямо над головой белочки. Сосулька была длинная, тонкая, и солнышко играло в ней всеми цветами радуги.
— Топот, смотри! — прошептала Ляля, заворожённая зрелищем. — Это же настоящая Сосулька-сластёна! Она, наверное, из сахарного сиропа сделана. Может, её ночью добрый волшебник поливал, и она замёрзла?
Топот перестал жевать и с сомнением посмотрел на сосульку.
— Ляля, а вдруг она не сладкая? Вода же не сладкая.
— Глупенький! — махнула хвостом белочка. — Это же не простая вода! Это сосулька! Они всегда сладкие. Вон как блестит, прямо как конфета на палочке! Сейчас я её лизну.
Ляля встала на задние лапки, а передними упёрлась в ствол дерева. Она высунула свой маленький розовый язычок и аккуратно прикоснулась к кончику сосульки.
И тут случилось невероятное!
Вместо сладости Ляля почувствовала, что её язык… приклеился!
— М-м-м-м-ф! — промычала Ляля, пытаясь отстраниться.
Язык не отлипал.
— М-м-м-ф! Топот! — прошепелявила она, так как рот её был занят сосулькой.
Топот подпрыгнул на месте.
— Ты чего, Ляль? Сосулька вкусная? Клубничная? Мятная?
— Ы-ы-ы-ы! — замычала Ляля, тараща глаза и отчаянно мотая головой. Она пыталась показать лапками, что язык прилип, но Топот ничего не понимал.
— А, понял! — догадался зайчонок. — Ты хочешь сказать, что она очень-очень холодная? Как моя морковка?
Ляля отчаянно закивала (насколько это было возможно с приклеенным языком) и снова замычала.
Топот подошёл поближе и внимательно посмотрел на подругу.
— Ой, Ляля! А почему ты не разговариваешь? Ты что, сосульку съесть хочешь целиком? Но она же больше тебя!
Ляля закатила глаза. Ну какой же Топот непонятливый!
В это время мимо пролетала сорока Люся — главная лесная сплетница. Увидев странную картину, она тут же приземлилась на соседнюю ветку.
— Что за цирк? Белочка с сосулькой в обнимку? Новый танец придумала? - застрекотала сорока.
— Люся, помоги! — закричал Топот. — С Лялей что-то не так! Она мычит и не ест сосульку!
Сорока склонила голову набок, одним глазом посмотрела на Лялю, другим — на сосульку и залилась трескучим смехом:
— Хо-хо-хо! Да она же языком примерзла! Ха-ха-ха! Глупая белка! Думала, сосулька — это леденец! А это просто замёрзшая вода! Хо-хо-хо!
— Примерзла? — удивился Топот. — А как же её теперь отклеить?
— А никак! — стрекотала сорока. — Так и будет теперь стоять, как памятник самой доверчивой белке в лесу!
Ляля от этих слов чуть не заплакала. Глазки её наполнились слезами, и она жалобно засопела.
— Не плачь, Ляля! — храбро сказал Топот. — Я что-нибудь придумаю! Может, её дёрнуть?
Топот ухватился за Лялю лапками и потянул.
— Ой-ой-ой! — замычала Ляля громче прежнего. Дёргать было очень больно!
— Не дёргай! — строго сказала сорока. — Так ты ей язык оторвёшь! Надо чем-то тёплым подышать. Или водичкой тёплой полить.
— Где же я возьму тёплую воду в лесу зимой? — расстроился Топот.
И тут Ляля увидела Солнышко. Оно светило всё ярче и ярче. Ляля замычала и показала лапкой наверх.
— Что? — не понял Топот. — На небо залезть?
Ляля замотала головой и снова показала на солнце, а потом на сосульку.
— А-а-а! — догадалась сорока. — Она говорит, чтобы солнышко пригрело! Умная белка, хоть и доверчивая!
И правда, солнышко стало припекать сильнее. Сосулька сначала заблестела ещё ярче, а потом с её кончика упала первая капелька. Кап! Потом вторая. Кап-кап!
Язык Ляли начал понемногу оттаивать. Ляля почувствовала, что может пошевелить им.
— М-м-м-фа! — сказала она, и язык наконец-то отклеился! Ляля отскочила от сосульки, как мячик.
— Ура! — закричал Топот и захлопал в ладоши.
— Фу-у-ух! — выдохнула Ляля, облизывая замёрзший язык. — Какая же она… совсем не сладкая! И холодная-прехолодная! Просто ледяная вода!
— Ну я же тебе говорил, — улыбнулся Топот.
— А я думала, раз она такая красивая и блестящая, то обязательно вкусная, как конфета, — вздохнула белочка. — Как же я ошиблась, Сосулька-сластёна оказалась Сосулькой-обманкой.
Тут сорока Люся снова застрекотала:
— Теперь все в лесу будут знать эту историю! Как белочка Ляля сосульку лизнула и примёрзла! Хо-хо-хо! Сладкоежка несчастная!
— Смейся-смейся, Люся, — сказала Ляля, потирая язычок лапкой. — Зато я теперь знаю, что сосульки лизать нельзя. Они невкусные и коварные. Лучше я лучше пойду домой и съем настоящую сладость — мамино ореховое варенье!
— И меня угостишь? — спросил Топот.
— И тебя угощу! И даже сороку Люсю угощу, если она перестанет смеяться и полетит к нам в гости!
— От такого угощения я не откажусь! — обрадовалась сорока и полетела за белкой и зайцем к большому дубу, где в дупле у Ляли хранилось самое вкусное варенье.
С тех пор Ляля больше никогда не пробовала сосульки. Но когда она видела их зимой, она всегда вспоминала эту историю и смеялась вместе с Топотом. Ведь хоть сосулька и оказалась не сладкой, зато друзья помогли ей в беде, и день получился очень весёлым и тёплым, даже несмотря на мороз. А для языка у Ляли теперь было специальное правило: «Язык — не для сосулек, а для орешков и варенья!»