Осенью 1899 года неподалёку от деревни Багич в Польше под ударами волн медленно осыпался прибрежный обрыв. Земля трещала, пласты глины сползали вниз, и в какой-то момент вместе с ними на песок рухнуло нечто странное. Это был массивный дубовый ствол, выдолбленный изнутри. С первого взгляда стало ясно, что это гроб. История не сохранила имени нашедшего, но нужно отдать ему должное – о своей находке он тут же сообщил властям и вскоре на место прибыл археолог Адольф Штубенраух, который провёл первоначальное исследование останков и погребальных даров.
Внутри гроба лежали потемневшие от времени человеческие останки. Вместе с ними были предметы, которые сразу выдавали древность погребения: бронзовые браслеты, фибула, ожерелье из стеклянных и янтарных бус, костяная шпилька. Среди фрагментов древесины и специалист обнаружил остатки тканей, куски шкуры и даже элементы деревянного стула. Органика, которая обычно исчезает бесследно, здесь уцелела благодаря влажной, насыщенной водой почвы. Таким образом изолированность дубового саркофага создала редкий для археологии эффект консервации.
Позже, под впечатлением от массивного дубового гроба, выдолбленного из цельного ствола, находку назовут «принцессой из Багича». Погребение относилось к времени, которое археологи называют позднеримским периодом на Балтийском побережье. Женщина жила примерно во 2 веке нашей эры, в эпоху, когда на юге уже стояли каменные города Римской империи, а здесь, на побережье Померании, существовали общества, связанные с так называемой вельбаркской культурой.
Её возраст на момент смерти составлял около тридцати лет. Невысокая, примерно метр сорок пять, она не была хрупкой аристократкой в условном смысле. Анализ костей показал признаки остеоартрита и нагрузки на суставы. Это была женщина, знавшая физический труд. И всё же способ её погребения говорит о статусе. Деревянные саркофаги из цельного дуба большая редкость. Их изготовление требовало времени, инструментов и ресурсов. Это был сознательный жест, дабы подчеркнуть значение умершей.
Долгое время археологи спорили о точной дате. Согласно типологическому анализу артефактов из погребения женщина была похоронена, примерно в 110-160 годах. Однако радиоуглеродный анализ зуба показал более ранний период 160 г. до нашей эры – 50 г. нашей эры. А вот уже дендрохронология, основанная на исследованиях годичных колец дуба, дала другую картину: дерево было срублено около 120 года нашей эры. Современные исследования склоняются к тому, что именно эта дата ближе к истине, а расхождение с радиоуглеродным анализом связано с так называемым «эффектом морского резервуара». Он обусловлен тем, что морские организмы потребляют «более старый» углерод 14, чем организмы на суше. И если в рационе человека присутствовала рыба в больших количествах, то это может значительно влиять на возраст по радиоуглеродному датированию. Однако, анализ стабильных изотопов в зубах не выявил присутствие следов балтийской рыбы – лишь животные белки. И это пока остаётся загадкой.
Особую ценность находке придаёт сохранность органики. Дерево, кожа, текстиль - всё это позволяет заглянуть в повседневность людей, живших почти две тысячи лет назад. Мы видим не только украшения, но и материал, которым застилали гроб, предметы быта и даже способы обработки древесины. Сегодня останки и предметы из этого погребения хранятся в Национальном музее в Щецине. За прошедшие десятилетия они стали не просто музейным экспонатом, а источником новых исследований, которые продолжают уточнять детали биографии этой женщины.
Больше интересного у меня в телеграмме и максе.