«Мы не столько любим самого человека, сколько тот образ, который он в нашем воображении создает»
— Михаил Юрьевич Лермонтов
Если вы сейчас читаете этот текст, велика вероятность, что вы либо уже хотя бы раз в жизни замирали перед экраном, увидев его профиль, либо с недоумением наблюдали, как ваша подруга, мама, сестра или коллега по работе теряют дар речи, роняют пульт от телевизора и забывают о кипящем супе при одном лишь упоминании имени «Бурак». Возможно, вы и сами ловили себя на том, что листаете ленту в поисках новостей о нем, смотрите интервью, которые не понимаете без перевода, или вдруг начинаете интересоваться турецкой историей, хотя в школе терпеть не могли уроки истории.
Кто же он такой, этот загадочный турецкий красавец с пронзительным взглядом, чьи глаза, кажется, видели зарождение самой Османской империи, впитали всю мудрость Востока и всю тоску Запада? И главное — почему именно в России, в стране с суровой зимой, сложной историей и особым менталитетом, его популярность приобрела масштабы, которые смело можно назвать не просто зрительским успехом, а настоящим культурным, социальным и психологическим феноменом?
Давайте сразу договоримся: мы будем честны друг с другом. Внешность — это лишь входной билет, пропуск в мир большого успеха, но далеко не гарантия вечной любви миллионов. Красивых мужчин на планете Земля много, очень много. В Турции, Италии, Бразилии, Голливуде — везде есть писаные красавцы. Но кумирами, которых помнят годами, за которыми следят десятилетиями, которым прощают усталость на концертах и неидеальное поведение в жизни, становятся единицы. Те, кто попадает в резонанс с душой народа. Те, кто становится не просто актером, а частью личной истории тысяч незнакомых женщин.
И сегодня мы с вами, разберем этот феномен буквально под микроскопом. Мы поговорим о том, почему персонаж Озчивита, которого поклонницы и журналисты давно окрестили «черным принцем», стал для русской женщины не просто актером, а архетипом, психологическим лекарством, утешением в трудную минуту и даже вызовом судьбе. Мы заглянем в глубины подсознания, вспомним классиков, проанализируем социальные процессы и постараемся понять: что же такого особенного в этом человеке, ради которого женщины готовы выкладывать десятки тысяч рублей за билет на встречу, стоять в очередях часами и учить турецкий язык?
Глава первая: Начало пути — от мольберта до мирового признания
Начнем с фундамента, с фактов, потому что любой уважающий себя психоанализ, любое глубокое исследование должно опираться на реальную почву, а не на пустые фантазии. Путь Бурака Озчивита (а сегодня ему, кстати, уже за сорок, но время, словно испугавшись его величия, обходит стороной его лицо и фигуру) к нашим сердцам, к нашим экранам и в наши души был долог, тернист, но безошибочен.
Представьте себе молодого человека из Стамбула, который поступает на факультет изобразительных искусств в престижный Университет Мармара. Он не грезит о сцене, не видит себя в лучах софитов. Он берет в руки кисть, смешивает краски, пытается передать на холсте красоту мира. Бурак мечтал стать художником-реставратором. Есть в этом что-то символическое, не правда ли? Человек, который хотел восстанавливать старину, реставрировать прекрасное, в итоге сам стал тем произведением искусства, которое миллионы женщин рассматривают с замиранием сердца, вглядываясь в каждую черточку, в каждую морщинку, в каждую эмоцию на его лице.
Но жизнь, как известно, любит преподносить сюрпризы. В 2003 году, еще будучи студентом, Бурак решает попробовать себя в модельном бизнесе. И не просто пробует, а с ходу завоевывает титул «Лучшая модель Турции». А в 2005 году он уже представляет свою страну на мировом конкурсе моделей и занимает почетное второе место. Согласитесь, это не просто удача — это знак судьбы, это призвание, от которого не убежать.
Однако сам Бурак всегда подчеркивал, что модельный бизнес для него был лишь временной ступенькой, способом заработать и заявить о себе. Его душа тянулась к большему — к перевоплощению, к возможности проживать чужие жизни, чувствовать чужие боли и радости. Он хотел играть. Он хотел стать актером.
Его первые шаги в кино были скромными, можно сказать, робкими. Сериалы «Муж по принуждению», «Маленькие тайны», эпизодические роли, где его лицо мелькало, но не запоминалось. Он учился, набивал шишки, впитывал опыт старших коллег, как губка. Он знал: его звездный час еще впереди. И он не ошибся.
Настоящий прорыв, тот самый судьбоносный момент, который разделил жизнь Бурака на «до» и «после», случился в 2011 году. Именно тогда он вошел в дом к каждой россиянке, перешагнув порог телевизора через парадную дверь сериала, который стал культовым — «Великолепный век».
Глава вторая: Тот самый Бали-бей — как эпизод меняет историю
Когда говорят о «Великолепном веке», обычно вспоминают великолепную Хюррем, мудрого Сулеймана, трагическую Махидевран. Но есть персонаж, который появился во втором сезоне, мелькнул яркой кометой и исчез, оставив после себя неизгладимый след. Я говорю о Малкочоглу Бали-бее.
По замыслу сценаристов, это был эпизодический герой, очередной военачальник, племянник знаменитого пирата Тургута-реиса. Он должен был появиться, выполнить свою функцию в сюжете и уйти в небытие, как уходили десятки других персонажей. Но случилось невероятное, то, что профессионалы киноиндустрии называют «магией экрана».
Бурак Озчивит в роли Бали-бея появился в кадре — и телевизоры в миллионах домов будто бы вздрогнули. Османский воин, благородный, мужественный, с глазами, полными печали и скрытой страсти, вмиг затмил многих центральных героев. Женщины, от юных девушек до почтенных дам, ловили каждое его появление. Они ждали, когда же он снова выйдет на экран.
И когда по сюжету Бали-бей отправился в военный поход и оттуда, как это часто бывает в исторических драмах, не вернулся (по сценарию он погиб), зрительницы устроили настоящий бунт. Представляете масштаб? В эпоху, когда не было такого бешеного развития соцсетей, женщины писали письма на телеканалы, забрасывали продюсеров требованиями, создавали петиции. «Верните Бали-бея!», «Он не должен умереть!», «Мы не простим его гибель!» — эти крики души были услышаны.
Создателям сериала пришлось пойти на поводу у публики — случай беспрецедентный для жесткого мира продюсирования, где сюжетные линии утверждаются заранее и редко меняются под влиянием зрителей. Но народная любовь оказалась сильнее сценарных планов. Бали-бея «воскресили», и он продолжил свой путь в сериале, подарив поклонницам еще много счастливых мгновений.
Это был первый звонок, первая ласточка, показавшая: Бурак Озчивит — не просто красивый актер, он обладает уникальной харизмой, способной двигать горы и менять сюжеты.
Глава третья: Вершина айсберга — «Королек» и «Черная любовь»
После оглушительного успеха в «Великолепном веке» Бурак уже не мог остаться незамеченным. Предложения посыпались одно за другим. Но он был избирателен, он искал не количество, а качество, не проходные роли, а настоящие драматические глубины.
И он их нашел. В 2013 году выходит экранизация классического романа Решада Нури Гюнтекина «Королек — птичка певчая». История бедной учительницы Фериде и ее возлюбленного Кямрана известна в Турции так же, как в России знают «Анну Каренину». Играть Кямрана — огромная ответственность, ведь до этого роль блестяще исполнил неподражаемый Айхан Ышык в старой экранизации.
Бурак не побоялся сравнений. Его Кямран получился другим — более нежным, более ранимым, более современным, но при этом сохранившим всю глубину и трагизм литературного героя. Это была роль, которая потребовала от него полной самоотдачи. Он должен был показать мужчину, разрывающегося между долгом и чувством, между общественным мнением и зовом сердца. И он справился блестяще. Российские зрительницы плакали над историей Кямрана и Фериде, сжимая в руках платки, и еще сильнее полюбили турецкого актера.
Но настоящим триумфом, той ролью, которая намертво закрепила за ним титул «черного принца» и иконы стиля, стал сериал «Черная любовь» (Kara Sevda), вышедший в 2015 году. Здесь Бурак предстал в образе Кемаля Сойдере — простого, скромного художника из рабочей семьи, чья любовь к девушке из высшего общества становится для него и благословением, и проклятием.
История Золушки наоборот, где принцем оказывается бедный парень, а принцесса — заложницей богатства и родительских амбиций. Кемаль прошел через ад: предательство, тюрьму, потерю близких, многолетнюю борьбу за свою любовь. И на протяжении всех этих испытаний он оставался человеком — честным, благородным, любящим.
«Черная любовь» стала настоящим хитом не только в Турции и России, но и по всему миру. Сериал завоевал международную премию «Эмми» — турецкий «Оскар» для телевидения. И огромная заслуга в этом принадлежит Бураку, который сумел передать всю гамму чувств своего героя — от безграничного счастья до беспросветного отчаяния.
Глава четвертая: Психология имени или магия прозвища «Черный принц»
Теперь давайте остановимся и задумаемся. Почему именно «черный принц»? Почему не «золотой мальчик», не «солнечный рыцарь», не «восточный красавец»? Ведь это не просто метафора журналистов, это ключ к разгадке, настоящий шифр к нашему подсознанию.
В русском фольклоре, в нашей любимой с детства литературе, принц — это всегда нечто прекрасное, далекое, желанное. Это образ из сказки, из другого мира. Но принцы бывают разными. Есть Иван-царевич — простой, понятный, почти родной. Есть Елисей из сказки о мертвой царевне — верный и преданный. А есть принцы заморские — загадочные, манящие, но чужие.
Черный цвет в нашем восприятии — это вовсе не обязательно зло. Это глубина. Это тайна. Это страсть, которая граничит с безумием. Это печаль, которая не знает границ. Это ночь, в которой можно спрятаться от чужих глаз. Черный принц — это герой, который носит в себе тьму, но не становится от этого злодеем. Он просто познал изнанку жизни, он видел смерть, он страдал, и это сделало его взгляд таким пронзительным.
Бурак Озчивит на экране создал образ, который идеально, как недостающий пазл, лег в нашу культурную матрицу, в наше русское мироощущение.
Вспомните героев нашей великой литературы. Печорин у Лермонтова — разве не черный принц? Базаров у Тургенева? Родион Раскольников у Достоевского? Наш менталитет устроен парадоксально и сложно. Нас не цепляет, не волнует, не заставляет сердце биться чаще просто «хороший парень», который всегда улыбается, всегда приносит кофе в постель и никогда не повышает голос.
Нас цепляет «трагический герой». Тот, кто страдает. Тот, кто борется с обстоятельствами, с роком, с самим собой. Тот, кто носит в себе внутренний конфликт, который раздирает его душу на части. Нам хочется его пожалеть, нам хочется его спасти, нам хочется отогреть своим теплом.
Вспомните его героев. Бали-бей благороден, но жесток как воин. Кямран влюблен, но слаб и нерешителен. Кемаль — идеалист, прошедший через ад мести и потерь. Все они — сложные, многогранные, живые. Ни одного картонного манекена.
Психологи называют это явление «проекцией» и «архетипом раненого целителя». Русская женщина, воспитанная на народных сказках о спящей царевне, которую разбудит поцелуй, и на классической литературе XIX века, где героини всегда ждут, надеются и страдают, подсознательно ищет мужчину, которого нужно «спасти» или который сам станет спасителем, но при этом останется загадкой, которую можно разгадывать всю жизнь.
Озчивит с его тяжелым, глубоким, пронизывающим взглядом и сдержанной, даже аскетичной манерой игры — это идеальный экран, чистый холст для наших фантазий. Он не просто красивый — он «значимый», весомый. За его взглядом зрительница чувствует историю, чувствует боль, чувствует огромный жизненный опыт, хотя на самом деле она ничего об этом опыте не знает. Она додумывает, дорисовывает, наделяет его теми качествами, которые хочет видеть.
Глава пятая: Феномен «своего среди чужих» или почему Эрдоган тут совершенно ни при чем
В последнее время в некоторых публицистических кругах, особенно среди людей с ультра-патриотическими или консервативными взглядами, можно услышать странную точку зрения. Дескать, популярность турецких актеров, и Бурака Озчивита в первую очередь, — это не что иное, как элемент «мягкой силы» Турции, инструмент пропаганды, чуть ли не диверсия против нашего культурного кода. Нам, мол, подсовывают османскую эстетику, приучают к мысли о величии чужой империи, отвлекают от наших собственных героев.
Позвольте, уважаемые читатели, взглянуть на это явление проще, мудрее и, если хотите, философски глубже. Психология массового зрителя, обычной женщины, которая приходит вечером с работы, уставшая, нагруженная пакетами с продуктами и грузом бытовых проблем, устроена абсолютно иначе.
Как справедливо заметил когда-то классик (не помню точно кто, но мысль прекрасна): «Когда на экране играет актер, народ не думает о политике президентов — народ думает о любви, о своей собственной жизни и о том, чего ему не хватает».
Турецкие сериалы, и Озчивит как их главный герой, заполнили ту огромную эмоциональную нишу, тот душевный голод, который образовался у нас после ухода с радаров западной массовой культуры. Голливуд давно перестал снимать истории про большую любовь. Там сейчас правят бал супергерои, спецэффекты, фантастика, борьба за выживание. А душа хочет хлеба, зрелища и чувств.
И тут приходят турки со своими длинными, вязкими, как хороший восточный десерт, эмоционально насыщенными историями. Но что удивительно: эти истории нам не чужие. В них есть то, что нам бесконечно близко и понятно, что резонирует с нашим собственным историческим и культурным опытом.
Подумайте сами:
- Фатализм, вера в судьбу. «Кысмет» — это турецкое понятие, которое идеально ложится на русское «чему быть, того не миновать». Мы тоже верим, что от судьбы не уйдешь.
- Искренность и открытость чувств.Турки не стесняются плакать на экране, не стесняться говорить о любви, о боли, о предательстве. В этом мы похожи. Мы тоже любим «вывернуть душу наизнанку».
- Уважение к старшим, семейные ценности. Для нас, как и для турок, семья — это святое. Мама, папа, бабушка, дедушка — это не пустые слова.
- Страдания ради любви и всепрощение.Способность прощать, жертвовать собой ради любимого человека — это то, что делает и наши сказки, и нашу жизнь.
Это созвучно нашему, если хотите, православному коду терпения и жертвенности, и даже советскому коду, где личное часто приносилось в жертву общественному, но в сериалах — наоборот, общественное приносится в жертву личному счастью.
Сам Бурак, кстати, тонко чувствует эту незримую связь между нашими народами. На фестивале в «Сириусе», куда он приезжал как почетный гость, он сказал фразу, которая дорогого стоит и которую стоит запомнить:
«Я считаю, что добрососедство — это самое важное, что может быть в нашей жизни. Если мы сможем создать первый совместный сериал в России, то потом это пойдет потоком, и это будет замечательно».
Он говорит не о политике, не об имперских амбициях. Он говорит о простых человеческих отношениях, о дружбе, о творчестве, о том, что объединяет людей вне зависимости от национальности и гражданства. И этим он обезоруживает даже самых ярых скептиков.
Глава шестая: Изнанка любви или «Боже, царя храни» от звездной болезни
Однако, говоря о феномене популярности, мы были бы нечестны и необъективны, если бы умолчали об оборотной стороне этой медали. О той самой изнанке, где любовь граничит с требовательностью, а обожание — с разочарованием.
Любовь в России — это чувство особого накала. Как пел великий Владимир Семенович Высоцкий: «Я люблю — и значит, я живу». Мы не умеем любить вполсилы. Если мы кого-то полюбили — мы готовы носить этого человека на руках, мы готовы свернуть горы, мы готовы отдать последнее. Но эта же любовь налагает огромные обязательства на того, кого мы полюбили. Мы ждем от кумира такой же беззаветной отдачи, такого же самопожертвования.
И тут, как это часто бывает, начинаются сложности. Реальность сталкивается с иллюзией, и происходит взрыв.
В последние пару лет вокруг Бурака Озчивита в России стали возникать скандалы, один за другим. Поклонницы, готовые отдавать десятки, а иногда и сотни тысяч рублей за билет на так называемые «творческие вечера» или закрытые встречи, сталкивались с холодностью, усталостью, а иногда, по их словам, и с откровенным равнодушием звезды.
Вспоминается нашумевший случай в Санкт-Петербурге, на который ссылались многие СМИ, включая «Пятый канал» и «Экспресс-газету». Актера обвинили чуть ли не в хамстве и высокомерии: он отказывался фотографироваться с поклонницами в неформальной обстановке, был явно уставшим, выглядел отстраненным и быстро, буквально через черный ход, покинул мероприятие, не пообщавшись с фанатками, которые ждали его часами на улице.
Реакция социальных сетей была мгновенной и бурной. Комментарии разделились на два лагеря. Одни писали: «Он обязан нам улыбаться! Мы же ему деньги платим! Мы его кормим! Билеты стоят как крыло самолета — 70 тысяч рублей!». Другие, более умеренные, возражали: «А вы сами пробовали улыбаться 24 часа в сутки? А может, у него болит голова? А может, он просто человек, а не робот?».
И вот здесь мы подходим к самому интересному, к философскому камню этого вопроса. Давайте на минуту остановимся и честно спросим себя: а не мы ли сами создали этот образ «идеального принца», который не имеет права на усталость, на плохое настроение, на мигрень, на тоску по дому и семье? Не мы ли сами наделили его чертами, которых в реальности у него может и не быть, а если и есть, то в совершенно иных пропорциях?
Психология культа требует жертв. Мы смотрим на актера, видим его на экране благородным, мужественным, влюбленным до безумия, и подсознательно переносим эти качества на него самого. Мы забываем простую истину: актер — это профессия. Он блестяще сыграл Кемаля, но это не значит, что он и есть Кемаль в реальной жизни.
А когда живой человек с правом на усталость, раздражение, плохое самочувствие или просто желание побыть одному не совпадает с нашей идеальной картинкой, мы обижаемся. Мы чувствуем себя обманутыми. Нам кажется, что у нас украли нашу мечту.
Кинокритики, опрошенные все тем же «Пятым каналом», высказались довольно жестко: «Если Бурак сейчас не сделает работу над ошибками, если не проведет тщательный анализ собственного поведения и отношения к публике — вся его российская популярность может закончиться в одночасье, как это уже бывало со многими заезжими звездами».
В Турции, к слову, отношение к нему тоже далеко не всегда однозначное. Таблоиды периодически обвиняли его в заносчивости, в конфликтах на съемочной площадке исторического сериала «Основание: Осман», где он играл главную роль. Писали о его высокомерии по отношению к коллегам второго плана, о требованиях особых условий в контрактах, о слишком дорогих гонорарах и даже о чрезмерной любви к роскоши и дорогим автомобилям.
Парадокс, достойный пера романиста: там, где он свой, где он родился и вырос, его часто недолюбливают, считают слишком звездным, слишком оторванным от народа. А там, где он чужой, за тысячи километров от дома, в России с ее морозами и загадочной душой, его готовы носить на руках до тех пор, пока он соответствует образу, пока он не разрушит ту самую сказку, которую мы для себя придумали.
Глава седьмая: Любовь как нарратив. Семья, Фахрие и вечная иллюзия идеала
Отдельная, очень важная и показательная тема — это его семья. Бурак Озчивит уже много лет счастливо женат на актрисе Фахрие Эвджен, и их союз в Турции и далеко за ее пределами считают одним из самых красивых, гармоничных и прочных в мире шоу-бизнеса. У них растет сын, и, судя по редким интервью и фотографиям, Бурак — очень заботливый и любящий отец.
Для русской женской аудитории этот факт его биографии — вещь одновременно и обжигающе-болезненная, и удивительно терапевтическая.
С одной стороны, он «занят», он принадлежит другой женщине. Он недоступен, а это, как известно, только разжигает интерес, подогревает страсть. Запретный плод сладок, и чем он недоступнее, тем сильнее хочется о нем мечтать. Это классика психоанализа: мы всегда хотим того, чего у нас нет и не может быть.
С другой стороны, наблюдая за тем, как он трепетно, нежно и уважительно относится к своей жене, как он смотрит на сына, как он бережно хранит их личное пространство от назойливых папарацци, женщина-зрительница говорит себе: «Смотри-ка, он не просто красивый мальчик с экрана. Он настоящий мужчина. Он умеет любить по-настоящему, он умеет быть верным, он умеет ценить семью». Это качество подкупает гораздо сильнее, чем любая демонстрация мускулов или миллионные гонорары.
В одном из своих редких интервью, которое цитировала «Экспресс-газета», Бурак поделился очень мудрой и глубокой мыслью о воспитании детей. Мыслью, которая показывает его не как звезду, а как обычного думающего отца:
«Я считаю, что это очень важно — понять, к чему на самом деле склонен твой ребенок, что ему интересно, чем он хочет заниматься. Я по себе прекрасно знаю, что лучше ничего не планировать заранее. Планируешь одно, идешь к этой цели, строишь карьеру, а в итоге жизнь поворачивается совсем по-другому, и получается совсем другое, о чем ты даже не мечтал».
В этом маленьком отрывке — весь Бурак Озчивит. Восточный фатализм, принятие судьбы, помноженные на западную амбициозность и желание быть лучшим. Это уникальное сочетание и создает тот самый психологический коктейль, тем самым напитком богов, которым мы с таким упоением любим опьяняться, глядя на экран.
Глава восьмая: Итог многолетних размышлений — почему же он все-таки НАШ?
Итак, давайте подведем черту под нашими долгими, но, надеюсь, увлекательными размышлениями. Почему именно Бурак Озчивит, а не кто-то другой из плеяды турецких красавцев, стал для России настоящей иконой, объектом обожания и даже научного изучения? Я вижу несколько глубинных причин.
Первое. Архетип «Спасителя и Воина», живущий в каждом из нас.
Он пришел к нам в самое подходящее время — в эпоху нестабильности, перемен и тревог. Он пришел в образе Бали-бея — защитника, воина, человека слова и чести. В нестабильные времена, когда будущее туманно, женщина (и даже общество в целом) подсознательно ищет защиты, ищет сильное плечо, ищет того, кто сможет прикрыть спину. Бурак на экране эту защиту идеально олицетворяет. Он — тот самый щит, за которым хочется спрятаться от жизненных невзгод.
Второе. Эмоциональная щедрость, которой нам так не хватает.
Турецкие сериалы — это не двухчасовой фильм, где все быстро начинается и быстро заканчивается. Это длинные, иногда на несколько сезонов, вязкие, как хороший мед, эмоционально насыщенные истории. Мы, русские люди, привыкшие к долгим разговорам на кухне, к ночным бдениям у постели больного, к бесконечным обсуждениям «кто виноват» и «что делать», обожаем это «копнуть поглубже». Нам нравится поплакать над вымыслом, потому что в реальной жизни плакать часто некогда или стыдно. Озчивит — идеальный проводник в этот мир сильных страстей. Он не боится выглядеть слабым, ранимым, плачущим на экране. И за это его ценят вдвойне — мужчина, который не стыдится слез, вызывает безграничное доверие.
Третье. Строительство культурного моста через пропасть непонимания.
Он не просто «заезжая звезда», которая прилетела, получила гонорар и улетела, забыв, в какой стране была. Бурак вложился в нас. Он выучил несколько фраз по-русски, старательно их произносил на публике. Он спел нашу любимую «Калинку-Малинку», пусть и с акцентом, но с душой. Он снялся в нашем кино — в «Елках-11», пусть роль и была небольшой, но она была. Он попробовал наш квас, он улыбался нашим журналистам. Он проявил уважение к нашей культуре, к нашей стране, к нам. А мы, русские люди, как никто другой в мире, ценим и уважаем тех, кто уважает нас. Это закон взаимности, работающий безотказно.
Четвертое. Зеркало нашего подсознания.
И здесь мы возвращаемся к эпиграфу, к гениальному Лермонтову. Как он точно подметил почти двести лет назад, мы любим не столько самого человека, сколько тот образ, который сами в своем воображении создали. Бурак Озчивит, благодаря своей фактуре, своему таланту и своей загадочности, стал тем самым чистым холстом, на котором русская женщина нарисовала идеальный портрет мужчины своей мечты. Кто-то нарисовал мужественного воина, кто-то — нежного любовника, кто-то — верного друга, кто-то — заботливого отца.
И когда мазки этого портрета, созданного нашим воображением, вдруг не совпадают с реальностью (когда актер устал, не хочет обниматься с незнакомыми людьми или просто хочет побыть один), возникает когнитивный диссонанс, возникает обида и разочарование. Но виноват ли в этом актер? Или виноваты мы сами, придумавшие себе кумира?
Но, несмотря на эти противоречия, на скандалы, на разочарования отдельных поклонниц, феномен остается феноменом. Любовь к «черному принцу» — это прежде всего любовь к красивой, сильной, эмоциональной сказке, в которую мы, взрослые серьезные люди, живущие в суровом мире, отчаянно хотим верить. В мире, где так много цинизма, прагматизма, расчета и сухости, хочется иметь свой собственный маленький островок красивой, пусть и далекой, турецкой сказки.
И пока Бурак Озчивит выходит на экран, пока он смотрит на нас своими бездонными глазами, сказка эта будет жить. А значит, будет жить и наша вера в большую, чистую и настоящую любовь.