Очередь в магазине Зины напоминала стихийный митинг перед концом света. Воздух гудел от шепота, переходящего в панические всхлипы. Обычно "информационный хаб" работает по строгому регламенту: обсудили цены на сахар, поругали администрацию района, разошлись. Сегодня график сломался.
– Говорю вам, светится! Идет над самой водой, шатается, а потом как метнется в сторону! – баба Маня крестилась так неистово, что едва не выбила глаз стоящему рядом Витьке.
Витька выглядел хуже обычного. Лицо серое, руки трясутся. На прилавке перед ним стояли три бутылки водки — явно не для дезинфекции ран.
– Я сам видел, Палвна, – он повернулся ко мне, дыхнув вчерашним перегаром. – Пошел за корягами на болото, а оно там висит. Бледное, синюшное. Я как рванул через кусты — даже топор бросил. Гиблое место.
Деревня третий день закрывала ставни засветло. Собаки, чувствуя общую нервозность, выли по ночам, исправно дополняя звуковое сопровождение этого театра абсурда.
– Граждане, вы в школе химию посещали? Или только курили за спортзалом? – пришлось повысить голос. – Какие призраки? Это гидрообъект с застойной водой. Там идет процесс гниения органики.
– Ой, умная больно! – огрызнулась Зина, пробивая Витьке его "успокоительное". – Книжки твои там не помогут. Это Федька-утопленник ходит, мы все знаем. Десять лет назад сгинул — вот теперь душу ищет.
Я молча забрала хлеб и вышла. Воздух снаружи был липкий, сырой. Со стороны болота тянуло гнилью и туманом.
Переменная из прошлого
В доме было тихо.
Взгляд упал на старые рыбацкие сапоги в углу веранды. Лешкины. Инфаркт пять лет назад — быстро, несправедливо, без объяснений. А сапоги стоят. Он обожал это болото: ходил за клюквой до глубокой осени, возвращался грязный, пропахший тиной, совершенно счастливый.
"Женька, природа не строит козней, — говорил он, скидывая тяжелую обувь у порога. — У нее нет демонов. У нее есть физика, химия и биология. Люди боятся того, чего не понимают. А ты не бойся, ты же у меня профессор".
Он улыбался своей кривой, виноватой улыбкой, и все претензии к испачканному полу растворялись без остатка.
Часы на стене пробили десять, а за окном сгустилась абсолютная тьма. Сосновка вымерла.
Руки сами потянулись к тяжелому фонарю в металлическом корпусе. Старая штормовка. Лешкины сапоги оказались велики на три размера — пришлось надеть две пары шерстяных носков. В карман лег складной нож. Не от призраков, а от диких собак. И от собственной слабости — тоже.
Поход в зону неопределенности
Ночь выдалась безлунной. Туман висел плотным слоем, обволакивая деревья белесой ватой. Сапоги чавкали по мокрой глине. До болота — чуть меньше километра по узкой тропинке через подлесок.
Дыхание сбивалось. Возраст — это константа, которую нельзя обмануть волевым усилием. Колени ныли от сырости, и тьма давила на глаза так, что мозг начинал рисовать несуществующие силуэты между деревьями.
– Шаг, потом еще шаг. Это просто органика, – шептали губы сами собой. Звук собственного голоса немного заземлял.
Тропинка пошла под уклон. Запахло сероводородом, прелой листвой и стоячей водой. Болото.
Я выключила фонарь. Стояла и ждала, пока глаза привыкнут к темноте. Кваканье лягушек, редкое бульканье пузырей на поверхности топи. Больше ничего.
Прошло минут десять.
И тут слева, метрах в сорока над зарослями рогоза, появилось свечение.
Физика блуждающего огня
Сначала — бледное пятно. Слабо пульсировало, словно дышало. Цвет — голубоватый, с зеленоватым отливом. Никаких глазниц, никакого силуэта. Просто сгусток света, висящий в полуметре над черной водой.
Свечение медленно сместилось вправо. Потом резко дернулось влево и на секунду погасло — чтобы тут же вспыхнуть чуть дальше.
Я смотрела и думала: метан выходит из торфяника, фосфид водорода самовоспламеняется на воздухе и поджигает его. Вот и весь твой демон, Витька. Шатается — потому что малейшее движение воздуха его двигает. Убегает от людей — потому что люди сами создают воздушный поток, когда подходят.
Я сделала резкий шаг вперед, намеренно топнув по сухим веткам.
Огонек немедленно метнулся в сторону. Точно по вектору.
Я подняла с земли камень и швырнула его в воду прямо под свечением. Камень плюхнул с глухим звуком, поверхность пошла кругами — и огонек рассыпался на несколько мелких искр и погас. Взбаламутила газовый карман. Запах тухлых яиц стал гуще.
Я стояла на берегу еще минут двадцать. Огонь больше не появился.
Развернулась и пошла домой.
Разочарование в правде
Утром я зашла в магазин к Зине ровно в девять. Витька уже стоял там с минералкой — помятый, настороженный.
– Ну что, односельчане. Ходила я ночью на болото.
Зина охнула, выронила мелочь. Витька вытаращил глаза.
– Жива? – выдавил он.
– Как видишь. Нет там никакого Федьки. Метан с фосфидом водорода — газ выходит из торфяника, контактирует с кислородом и светится. Шатается от ветра. Убегает, потому что вы сами воздушный поток создаете. Всё.
Тишина.
– И... всё? – разочарованно протянула баба Маня. – Просто газ пукает?
– Просто газ. Учебник неорганической химии, восьмой класс.
Я взяла батон и вышла. Уже у калитки донесся голос Зины:
– Ой, да чё она понимает со своими формулами! Сама, небось, со страху глаза зажмурила. Федька это. Мне Пашка-тракторист говорил, он там стоны слышал...
Я не стала возвращаться.
Стабильность системы
На веранде я сижу с остывшим чаем. Рядом — грязные Лешкины сапоги, с которых на чистые доски натекла болотная жижа. Надо бы вытереть. Не тороплюсь.
Солнце поднимается над лесом, высушивая ночной туман. Болото отсюда не видно, но оно там. Живет своей цикличной жизнью: перерабатывает листья, ветки, мертвых птиц, рождает газы, кормит корни деревьев. Без злого умысла, оно просто есть.
Правда оказалась слишком скучной. Она лишила их сказки — пусть страшной, но своей.
Страдать от проклятия мертвого утопленника — это звучит почти гордо. А бояться пузыря с вонючим газом — просто нелепо.
Мне сейчас очень не хватает того, кто мог бы сидеть напротив и пить этот остывший чай. Того, кто понимал бы это так же ясно, как я. И кто, пожалуй, всё равно бы добавил: "Женька, но ты же не пожалела, что сходила. Правда?"
Не пожалела.
Дорогие мои, а вы сталкивались с тем, что казалось мистикой, а на деле оказалось простой физикой? Или наоборот — есть истории, которые наука так и не объяснила? Пишите в комментариях, давайте соберем свою статистику необъяснимого.