— Брат твой пропал! Он... Он деньги за гараж, который ему отец оставил, получил в субботу. Сказал, вложит в какой-то проект выгодный, чтоб сразу на двушку хватило. А вчера звонил, орал что-то про курс, про обвал... Сказал, что его подставили. Я к нему на съемную поехала — а там дверь заперта, хозяйка говорит, он вещи съехал забирать. Телефон недоступен…
Алексей стоял у верстака, методично очищая свечи зажигания. Руки в черных, въевшихся трещинах работали сами собой. В голове набатом стучали слова матери, сказанные вчера за поминальным столом, когда разошлись последние дальние родственники.
— Батя гараж Пашке отписал, — Лидия Ивановна тогда отвела глаза, разглаживая складки на траурной скатерти. — Ты не обижайся, Леш. У тебя руки золотые, ты себе на десять таких заработаешь. А Пашка... сам видишь. Ни жилья своего, ни работы нормальной. Ему нужнее. Продаст, хоть за ипотеку первый взнос внесет.
— Продаст? — Алексей тогда едва не раздавил в руке стакан. — Он его продаст, мам? Прямо вот так, с молотка?
— Ну а что ему с ним делать? — вздохнула мать. — Он водить-то не умеет, прав отродясь не было. А деньги — они сейчас живые нужны.
Алексей смотрел на свои ладони, испачканные мазутом. Он чувствовал себя так, будто ему в спину забили ржавый болт.
Тяжелая железная дверь гаража скрипнула — этот звук Алексей узнал бы из тысячи. Так скрипела только их створка, когда отец загонял машину в бокс. Но сейчас в проеме стоял Павел. Младший брат выглядел в этом бетонном царстве как инопланетянин: светлый плащ, чистые туфли, дорогой шарф, намотанный с какой-то излишней небрежностью. Он брезгливо огляделся, стараясь не коснуться закопченных стен.
— Здорово, трудяга, — Павел прошел внутрь, осторожно наступая на бетонный пол. — Ну и темень тут. Как ты здесь часами торчишь? Глаза же вылезут.
Алексей не обернулся.
— Тут тебе не офис.
— Да ладно тебе, не начинай, — Павел прислонился к косяку, но тут же отпрянул, заметив на рукаве пятно пыли. — Мать тебе уже сказала? Про завещание?
— Сказала.
— Слушай, Лех, я че пришел-то... Мне тут риелтор один звонил, место козырное, первая линия у въезда. Сказал, улетит за неделю. Только там хлама полно, надо вывезти все до субботы. Поможешь? У тебя же прицеп есть.
Алексей медленно положил инструмент на верстак. Он наконец повернулся к брату.
— Хлама, говоришь?
— Ну да. Стеллажи эти дурацкие, железо какое-то, запчасти столетние. Кто сейчас на «Нивах» ездит? В утиль ее и все. Оставим пустую коробку, так дороже купят. Покупатель хочет под склад интернет-магазина забрать, ему чистота нужна.
Алексей сделал шаг к брату. Павел невольно отступил, упершись спиной в холодную дверь.
— Тут каждый ключ, каждая гайка батей выстрадана, — голос Алексея был низким, почти хриплым. — Мы этот подвал с ним вдвоем копали, когда ты еще в садик ходил. Я тут первую свою коробку перебрал в пятнадцать лет. А ты говоришь — мусор?
— Да брось ты эту лирику, девяностые кончились! — Павел махнул рукой, пытаясь вернуть себе уверенный тон. — Время другое. Кому нужны твои железки? Мне деньги нужны, понимаешь? У меня долги по кредиткам, у меня хозяйка квартиры аренду подняла. Батя все правильно понял. Ты — мужик, ты спец, ты прорвешься. У тебя свой сервис в аренде, клиентура. А мне старт нужен.
— Старт на чем? На том, что ты батину память в бетон закатаешь? — Алексей усмехнулся, и эта усмешка была злее оскала. — Знаешь, почему он тебе его отдал? Не потому, что ты «слабый». А потому, что он до последнего надеялся, что ты хоть тут за голову возьмешься. Придешь, ключи в руки возьмешь, поймешь, как хлеб достается.
— Ой, только не надо этих дедовских лекций про честный труд, — Павел поморщился. — Я работаю головой, а не ломом. Короче, в субботу сможешь приехать? Я машину закажу для вывоза хлама, если ты на своей не хочешь мараться.
— Не смей, — тихо сказал Алексей.
— Че «не смей»?
— Не смей называть это хламом. И не смей сюда никого приводить, пока я свои вещи не заберу. Все, что тут есть — мое по праву дела. Ты получил стены, Паш. Вот и владей стенами. А содержимое я вывезу сам.
— Да забирай, Господи! — Павел пошел к выходу, поправляя шарф. — Хочешь — весь этот склад металлолома себе в сервис перевези. Мне реально по барабану. Ключи когда отдашь?
— В пятницу. Вечером.
Павел кивнул, уже на ходу доставая телефон и листая ленту.
— Окей. Только не тяни, Лех. У меня в субботу в десять утра уже сделка. Покупатель серьезный, сразу всю сумму налом обещал.
Когда за братом закрылась дверь, Алексей сел на старый табурет, обитый потрескавшимся дерматином. Он смотрел на самодельный календарь на стене, где отец отмечал дни смены масла в своей старенькой «Ниве». Рядом висела старая фуфайка, прожженная искрами от болгарки. Алексей подошел к ней, приложил ладонь к грубому ватину. Ему на мгновение показалось, что он до сих пор чувствует тепло отцовского плеча.
***
Вечер пятницы выдался дождливым. Небо над гаражами висело серое, тяжелое, как старая бетонная плита. Алексей работал быстро, но без суеты. В кузове его грузовичка уже стояли ящики с инструментом, компрессор и заветная коробка с отцовскими блокнотами, где тот записывал рецепты самодельных мастик.
Дядя Валера, сосед по боксу, заглянул на шум, покуривая свою вечную «Приму». Он долго стоял в дверях, глядя, как пустеют полки, которые он помогал Степану варить еще при Горбачеве.
— Уезжаешь, стало быть? — спросил он, сплевывая на мокрый асфальт.
— Уезжаю, дядь Валер. Пашка продает бокс.
— Эх, — старик покачал головой. — Степан бы этого не одобрил. Он всегда говорил: «Гараж — это крепость. Сюда долги и бабы входить не должны».
— Батя сам так решил, — Алексей закинул в кузов тяжелый подкатной домкрат. — Сказал, Пашке нужнее. Мол, Леха и так крепко стоит, а младший пропадет.
— Нужнее-то оно, может, и нужнее, — Валера подошел ближе, потрогал пустую стену, где раньше висел набор рожковых ключей. — Да только деньги — они как песок. Утекут сквозь пальцы, и не заметишь. А место... место — оно корень дает. Ты вот тут корень пустил. Куда теперь?
— В сервис переберусь окончательно. Там работы навалом. Хватит в частниках киснуть.
— Сервис — это поток, — Валера вздохнул. — Там конвейер. Там души нет. А тут мы с твоим батей каждую гайку заговоренную знали. Помнишь, как мы в девяносто пятом тут твою первую «копейку» из руин восстанавливали?
— Помню, — Алексей улыбнулся против воли. — Вы тогда еще карбюратор в кастрюле с уксусом варили на плитке.
— Во-во! Было время. Слушай, Лех... А может, выкупишь ты его у малого? Наскребешь по сусекам? Соседи помогут, если че.
Алексей остановился, вытирая пот со лба. Он думал об этом. Все эти дни думал. Но сумма, которую заломил Павел, была просто заоблачной. Брат посмотрел цены на самых дорогих сайтах и накинул «за срочность». Для Алексея это означало влезть в кабалу на пять лет, оставить семью без отпуска и отложить покупку нового оборудования для сервиса.
— Не потяну, дядь Валер. Пашка за него как за квартиру-студию просит. У него там свои «бизнес-планы».
— Гнилые планы, — отрезал Валера. — Тьфу. Ну, бывай. Если что — заходи ко мне в шестой блок, у меня там заначка за верстаком, помянем Степана по-человечески.
***
Павел приехал ровно в восемь. Он был в приподнятом настроении, постоянно пересчитывал какие-то цифры на калькуляторе в телефоне.
— Ну че, готово? — он заглянул в абсолютно пустой гараж. — О, шикарно. Просторнее стало. Слушай, а че ты стеллажи не срезал? Мне риелтор сказал, что покупателю они только мешать будут, у него свои пластиковые системы хранения.
— Они приварены намертво к закладным, Паш. Только болгаркой срезать вместе с кусками бетона. Оставил тебе в подарок. Пусть твой «бизнесмен» сам мучается.
— Да ладно, фиг с ними, — Павел небрежно махнул рукой. — Ключи давай.
Алексей достал из кармана тяжелую связку. Три ключа на ржавом кольце. Он смотрел на них секунду дольше, чем следовало. В голове всплыло отцовское: «Смотри, Леха, замок капризный. Сначала до упора, потом чуть на себя, и только тогда крути. С техникой надо нежно».
— Держи, — он вложил металл в ладонь брата. — И это... Паш. Там в подвале, в дальнем углу, заслонка на вытяжке. Ее в сильный ливень закрывать надо, а то конденсат на стены пойдет. Не забудь сказать новому хозяину.
— Да-да, конечно, разберутся, — Павел сунул ключи в карман джинсов. — Разберемся. Слушай, мамка просила тебя завтра заехать, она пирогов напекла. Приедешь?
— Не знаю. Работа будет.
— Ну, как хочешь. Ладно, я полетел, у меня там еще встреча в баре. Прикинь, чувак реально не глядя берет. Локация решает!
Павел прыгнул в такси и укатил, обдав Алексея брызгами из лужи. Алексей постоял еще немного, глядя на закрытую дверь четвертого бокса. На ней еще осталась надпись мелом, сделанная рукой отца три года назад: «Купить сальники на полуось».
***
Суббота прошла в тумане. Алексей пытался работать в сервисе, но все валилось из рук. Он сорвал резьбу на ступице, чего с ним не случалось лет пятнадцать. Начальник, Саныч, только понимающе кивнул и отправил его в курилку.
— Че, Лех, не идет сегодня? — Саныч присел рядом, чиркнув зажигалкой.
— Да че-то муторно на душе, Саныч. Пусто как-то.
— Слышал я про твой гараж. Весь кооператив гудит. Пашка твой — тот еще фрукт. Продать отцовское гнездо под склад барахла... Это надо уметь.
— Это его наследство, — глухо ответил Алексей. — Батя так решил.
— Решил-то решил, — Саныч выпустил струю дыма. — Да только батя твой думал, что Пашка поумнеет. А он только аппетиты нарастил. Ладно, иди домой. Отдыхай. В понедельник жду со свежей головой.
Алексей поехал не домой. Машина сама привезла его к «Заре». Он припарковался в сторонке, за старыми тополями, не желая привлекать внимание.
У четвертого бокса стоял незнакомый фургон с логотипом службы доставки. Двое крепких парней вытаскивали из гаража те самые стеллажи, которые Алексей не смог срезать. Они их просто выламывали ломами, с грохотом швыряя на асфальт. Павел стоял рядом, что-то весело объясняя невысокому мужчине в дорогом пальто.
Алексей смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то окончательно обрывается. Не просто гараж уходил — уходила целая эпоха его жизни. Та часть, где он был сыном, где он был учеником, где мир был понятным и справедливым.
Он завел мотор и уже собирался уехать, когда увидел, как один из рабочих вынес на улицу старую деревянную коробку. Ту самую, которую Алексей в спешке забыл в дальнем углу на антресолях. В ней отец хранил старые подшипники и... Алексей вспомнил. Там лежала пачка фотографий. Батя не любил альбомы, он прятал снимки там, в гараже, подальше от домашних глаз. Фото, где они с Лехой, чумазые по локоть, стоят у первой отремонтированной «копейки».
Рабочий замахнулся, чтобы кинуть коробку в кучу мусора.
Алексей выскочил из машины раньше, чем успел сообразить.
— Стой! — крикнул он так, что рабочие замерли.
Павел обернулся, нахмурившись.
— Леха? Ты че тут забыл? Мы же договорились.
Алексей проигнорировал брата. Он подошел к рабочему и буквально вырвал у него коробку.
— Это мое. Случайно оставил.
— А, ну забирай, — Павел пожал плечами, поворачиваясь к покупателю. — Мы тут как раз зачистку делаем. К вечеру тут будет стерильно, как в операционной.
Алексей открыл коробку. Поверх подшипников лежали пожелтевшие снимки. На одном из них отец — еще молодой, с густой черной шевелюрой — смеялся, обнимая маленького Леху на фоне только что выстроенного гаража. На обороте рукой матери было написано: «Начало пути. Август 1985-го».
— Ты хоть понимаешь, че ты продал? — Алексей поднял глаза на брата. — Ты не кирпичи продал, Паш. Ты наше начало продал. За сколько? За миллион? За полтора?
— Ой, опять ты за свое! — Павел взорвался, покраснев пятнами. — Ты получил профессию, ты получил опыт, ты вон, грузовик себе купил благодаря этому гаражу! А я че получил? Дырку от бублика? Батя просто уравнял шансы! У тебя — мастерство, у меня — капитал! Все по-честному!
— Капитал... — Алексей горько усмехнулся. — Ну, удачи тебе с твоим капиталом. Смотри только, чтобы в следующий раз тебе не пришлось мать продавать, когда ипотека прижмет.
Он развернулся и пошел к своей машине, прижимая коробку к груди.
— Да пошел ты! — крикнул вслед Павел, срываясь на визг. — Гордый очень? Ну и копайся в своем мазуте до пенсии! А я через месяц в своей квартире буду жить, ясно тебе?
***
Прошла неделя. Лидия Ивановна позвонила сыну в среду поздно вечером. Голос у нее был заплаканный, прерывистый.
— Лешенька, ты не знаешь, где Пашка? — спросила она, всхлипывая.
— Нет, мам. А что случилось? Он же сделку закрыл, обмывать должен.
— Пропал он, сыночек… Деньги получил и на связь не выходит…
Алексей почувствовал, как внутри все сжалось.
— Я поищу его, мам. Не переживай. Найдется твой бизнесмен.
Он нашел его там, где и ожидал. У четвертого бокса.
Кооператив уже спал. Только редкие фонари освещали пустынные проезды, залитые дождем. Павел сидел прямо на мокрой земле, прислонившись спиной к новой, идеально выкрашенной двери гаража. Дорогой плащ был испачкан в грязи, шарф валялся в луже. Рядом стояла полупустая бутылка.
— Закрыто, Паш, — тихо сказал Алексей, подходя ближе. — Теперь это чужая территория.
Младший брат поднял голову. В свете тусклого фонаря его лицо казалось серым, старым.
— Лех... Он меня кинул. Этот, из фонда. Сказал — инсайд, за три дня триста процентов... Я все вложил. Думал, сюрприз сделаю... Квартиру сразу куплю, большую, с видом на парк...
Павел закрыл лицо руками и зарыдал — навзрыд, как ребенок, потерявшийся в торговом центре.
— Нету ничего, Лех. Ни гаража, ни денег. Даже на аренду не осталось. Как он мог? Он же договор подписывал...
Алексей смотрел на брата, и в душе у него не было ни капли торжества. Только огромная, бесконечная усталость и жалость. Он сел рядом на корточки, поднял из грязи шарф.
— Вставай, «миллионер». Мамка там все глаза проглядела.
— Я не могу к ней... — Павел икнул, вытирая слезы грязным рукавом. — Мне стыдно, Лех. Она же верила... Батя верил... А я за три дня спустил все, что он сорок лет строил. Я ничтожество, да? Скажи, что я ничтожество.
— Батя знал, что так будет, — вдруг сказал Алексей.
Павел перестал всхлипывать и уставился на брата.
— Че? Откуда он знал?
— Он знал тебя лучше, чем ты сам. Поэтому и оставил гараж тебе. Не потому, что ты «обделенный». А потому, что хотел дать тебе шанс на этот самый урок. Жестокий урок, Паш. Самый дорогой в твоей жизни. Гараж — это не стены. Это ответственность. А ты хотел результат, минуя процесс.
— И че мне теперь делать? — прошептал Павел, глядя на свои чистые, непривыкшие к труду ладони.
— Жить. Квартиру я тебе помогу снять, у Саныча есть знакомые, подешевле отдадут. На работу ко мне пойдешь.
— В сервис? — Павел горько усмехнулся. — Машины мыть?
— Нет. Гайки крутить. Сначала — самые простые. Колеса менять, защиту снимать. Будешь у меня в подмастерьях. Почувствуешь, как деньги пахнут. Отработкой они пахнут, Паша. И мозолями.
Павел долго смотрел на запертую дверь четвертого бокса. Потом перевел взгляд на брата.
— А ты меня не прогонишь? После всего, что я наговорил?
Алексей поднялся и протянул брату руку.
— Батя бы не прогнал. И я не прогоню. Мы — семья, Паш. А стены... Стены мы новые построим. Главное, чтоб внутри что-то осталось.
Они шли к машине через весь затихший кооператив. Алексей чувствовал, как в багажнике подпрыгивает на кочках коробка со снимками. Наследство, которое невозможно проиграть на бирже или спустить в баре. Наследство, которое всегда с тобой.
***
Прошло полгода. Павел все-таки прижился в сервисе — сначала как кладовщик, а потом потихоньку начал вникать в ходовую часть, благо мозги у него работали быстро. Алексей со временем расширил дело и выкупил соседний пустующий бокс в «Заре», где по вечерам братья вдвоем теперь восстанавливали ту самую отцовскую «Ниву», которую чудом удалось выкупить у перекупщиков. Гараж №4 так и остался складом интернет-магазина, но Павел больше не смотрел в ту сторону с тоской, понимая, что его настоящее наследство — это не квадратные метры, а вовремя протянутая рука старшего брата.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.