Элитная военная академия.
Здесь дети генералов, олигархов и тех, кто привык командовать с рождения.
Здесь свои правила. Своя иерархия. Своя жестокость.
Я — НОВЕНЬКАЯ.
Дочь погибшего офицера. Без громкой фамилии и папиных денег.
В первый же день моего обучения, я оказываюсь у его ног.
Посреди столовой. Под смех курсантов.
Демид Серебряков — сын начальника академии.
Холодный. Невозмутимый. Неприкасаемый.
Тот, кому здесь позволено больше, чем остальным.
Два года назад его ладони держали меня за талию.
Сегодня он прошел мимо, будто я пустое место. Неудобный мусор под ногами.
Они думают, что я сломаюсь или сбегу. Что стану удобной жертвой для них.
ОШИБКА!
Если меня решили сделать Объектом №1 для своих игр: пусть готовятся к отпору. Я выросла среди строя и приказов. И я умею воевать.
Я не прошу пощады. Но и пощады не обещаю.🔥
***
Мы подходим к столику. Сердце колотится так, что кажется, его слышно.
— Новенькая, ну как ты? — Камиль отодвигает стул, который стоит между ним и Демидом. Именно на него и предлагает сесть.
Я ставлю поднос. Берусь за спинку стула. Уже собираюсь опуститься, как вдруг Демид резко дергает его в сторону.
Неприятный скрежет прорезает воздух столовой. Пара человек оборачивается. За нашим столом становится тише.
— Эм, Дём, ты чего? — Камиль приподнимает бровь.
Демид не спускает с меня насмешливого, оценивающего взгляда. Он кивает на место между Камилем и Стасом.
— Туда пусть сядет. Не люблю, когда незнакомцы вторгаются в мое личное пространство.
Голос ровный, ледяной, как будто между нами никогда ничего не было.
Незнакомцы.
Пальцы сильнее сжимают край подноса.
— Да без вопросов, бро. Кроха, давай падай рядом. И на этого быка внимания не обращай. Мы-то с тобой уже знакомы. И в наше пространство ты можешь вторгаться сколько влезет, — с усмешкой говорит Камиль и, забрав стул у Демида, ставит его между собой и Стасом.
Пара секунд, мне хватает для того, чтобы принять следующие решение.
— Камиль, спасибо за предложение, но я не хочу, чтобы от моего присутствия кто-то испытывал дискомфорт, — губы сами растягиваются в холодной улыбке. — Я сяду за другой столик.
Пусть думает, что хочет, но сейчас не самый подходящий момент, чтобы принять его правила и начать его игру. Забираю поднос и делаю шаг в сторону свободного стола. Но Демид неожиданно выставляет ногу вперед. Преграждает путь.
Я едва успеваю остановиться. Еще бы шажок и я снова лежала бы на полу.
— Тебе некомфортно наше общество? — он щурится. На губах наглая ухмылка.
Вот теперь дрожь проходит по телу полностью. Но лицо остается спокойным. Не хочет значит отпустить по хорошему. Ну что ж. Я чуть склоняю голову.
— Эй, Демид, ну правда прекрати. Влада нормальная девчонка, — неожиданно вступается Женя.
Он даже не смотрит на нее. Продолжает сверлить меня взглядом. Я свой не отвожу.
— Так я же не против, зай. Просто предложил ей сесть на другой стул. Разве в этой просьбе есть что-то криминальное? — в голосе чистая ирония, приправленная издевкой.
— Я хочу поесть спокойно. Скоро закончится перерыв, — говорю твердо, перешагиваю через его вытянутую ногу.
Сажусь за пустой столик. Спиной к ним.
— Дем, ты переборщил, — слышу за спиной холодный голос Жени. — Это глупо.
— Так чего ты здесь еще стоишь? — в словах Серебрякова появляется жесткость. Тон холодный. Хлесткий. — Составь ей компанию. Я же сказал: не хочу, чтобы она сидела рядом. Мне неприятно.
Неприятно.
Слово врезается в спину сильнее, чем удар.
Я чувствую, как пальцы впиваются в край подноса. Дышать становится тяжелее. Он не понизил голос, не старался говорить тише. Наоборот: произнес так, чтобы до меня долетело каждое слово.
— Идиот, — шипит Женя.
Каблуки часто стучат по плитке, приближаются ко мне. Я не поворачиваюсь. Не потому что боюсь увидеть его лицо, а потому что если сейчас посмотрю, я уверена, что он поймет то, что его слова задели, а этого я ему не позволю. Не доставлю такого удовольствия.
Я медленно беру вилку. Разрезаю омлет. Ровно. Спокойно, как будто меня это не касается, и слово «неприятно» не оставило внутри царапину.
— Влада, не обращай внимания, — склоняется ко мне Женя. В голосе раздражение. Не на меня. На него. — У него сегодня какие-то заскоки.
Я киваю.
— Ничего страшного, Женя, — стараясь не придавать голосу никаких оттенков, произношу, пожимая плечами. — Это типичное поведение мальчиков-мажоров. Папин сынок, который так и не вырос. Всего лишь.
Я вижу, как у Жени отвисает челюсть. Кожей чувствую, как за спиной закручивается воздух. Он становится наэлектризованным, плотным. В позвоночник будто врубаются искры. Тишина такая, что слышно, как где-то капает вода.
Секунда. Две. И все взрывается. Смех раскатывается громкий, почти истеричный. Камиль хлопает ладонью по столу.
— Черт! Демыч, а кроха-то не из робких! Не думал, что тебя могут сравнить с типичным сыночкой-корзиночкой! Ха-ха!
Волна смеха прокатывается по пустому пространству. Я сама того не замечая, чуть кривлю губы. Только Женя не смеется.
Она бледнеет. Опускается рядом со мной на стул. Губы сжаты в тонкую линию. Пальцы сжаты в кулак так, что костяшки белеют.
— Бро, но это лучше, чем тюбик, — подхватывает Стас. — Давно я так не смеялся. Новенькая! — как будто звучит в мою сторону. — Однозначный зачет.
— Закрой рот, дебил, — голос Демида перекрывает смех.
Без повышения тона, но жестко, а следом, слышу, как ножки стула скользят по плитке.
Он встает. Черт! Сердце делает кульбит и проваливается куда-то вниз. В животе образуется пустота.
Женя поднимает глаза. Но мне не нужно смотреть, чтобы понять, что он стоит за моей спиной. Я чувствую его близость даже через форму.
И вот тогда по-настоящему становится страшно. Я вижу, как по обе стороны от меня на стол опускаются его ладони. Расправленные. Напряженные. Вены выступают, прорезая загорелую кожу. А сверху, будто плита наваливается, когда он склоняется надо мной.
Слишком близко. Я перестаю дышать. Боковым зрением вижу, как Женя тоже замирает. Ее грудная клетка больше не двигается.
Выдох. Мои волосы едва заметно шевелятся от его дыхания. Горячий воздух обжигает щеку.
— Демид, — тихо, почти жалобно произносит Женя.
Он не реагирует. Наклоняется ниже. Так, что его губы почти касаются моего уха.
— Ты зря решила, что можешь дерзить, — произносит почти шепотом, но слышат все. — И зря забываешь, где твое место. Новенькая.
Каждое слово звучит четко, как будто штамп в документе ставят. Ни Камиль, ни Стас больше не смеются.
Он хочет поставить меня на место? Показать, что я ниже?
Я медленно поднимаю голову. Не оборачиваюсь полностью, только так, чтобы видеть его профиль.
— Женя, у меня пропал аппетит. В этом помещении так душно. Дышать нечем.
Упираюсь пятками в плитку и резко, со всей силы отодвигаю стул. Спинка с силой врезается ему в пах. Резкий выдох в затылок. Он отступает на шаг.
— Ты совсем сдурела? Ненормальная?
Я поворачиваюсь к нему. Вижу как брови сходятся к переносице. В голосе злость. Уже не ледяная, а живая. Я отскакиваю на безопасное расстояние. Сердце бьется, но лицо остается спокойным.
— Я знаю, где мое место, а вот ты, курсант, похоже, забыл свое.
Я не даю ему возможности ответить. Разворачиваюсь и выхожу из столовой. Только когда оказываюсь в коридоре, ускоряю шаг. Почти бегу. Не от него. От адреналина, который гудит в висках.